Во время пробежки по-всякому крутил в голове ситуацию Бренды. Информации недостаточно, но никак устраивающий меня вариант не складывается. По-умному было бы вообще не связываться с проблемной сотрудницей с приложением в виде домашнего боксера.

– Понимаешь, Дюке, если вот так вот взять и бросить девчонку на избиение ублюдку, я до конца жизни себя мерзко чувствовать буду.

– Гав! – через намордник согласился пёс.

– А если он ее убьёт? Да и вообще, программистов нельзя бить по голове. Не то, чтобы других можно, но нас особенно. По себе скажу, что результат бывает внезапным.

– Гав!

– Да-да, ты прав, надо что-то решить. Посмотрим, что она Линде расскажет. А пока пошли попробуем подружиться с миссис Хендерсон. Ты ведь не напугаешь ее? Нам надо объяснить ей, какой ты хороший мальчик.

– Гав!

– Как думаешь, разумно посоветоваться с ней по проблеме Бренды? Старушки любят опекать и поучать неразумную молодежь. Но вот так вот вывалить подробности чужой личной жизни на постороннего человека тоже плохой вариант, да? Ведет к утрате доверия.

– Гав!

Остановился у самой двери соседки. Дежавю… мне нет необходимости повторять фразу про то, что я уже был тут! Но она к месту.

Сегодня соседка открыла мне одетой не в домашний халат, а в строгое серое платье с жакетом поверх и небольшую круглую шляпку. Достаточно знаю американщину по сериалам, чтобы понять – в церковь собралась. Ту самую, пресвитерианскую, наверное. Понятия не имею, что это значит. Если, подобно копу, начнет зазывать тоже туда ходить, отговорюсь тем, что латиносы – католики и папа римский наругает за смену конфессии, хоть и на близкородственную.

– Здравствуйте, мэм. Простите, что я в таком виде и с собакой. Это Дюке, он добряк, решил вас познакомить на всякий случай.

Так-то питбуль обаяшка. После первого впечатления от знакомства с ним люди, сохранившие портки сухими, начинают замечать, что взгляд у пса умный, и не злобный оскал у него, а добродушная улыбка. А с намордником он и вовсе безобидно смотрится.

– Жуткий зверь, – поморщилась миссис Хендерсон. Пёс с укоризной на нее взглянул.

– Мэм, вообще-то я по другому поводу – хотел посоветоваться. Понимаете, я понятия не имею, что делать с придомовой территорией. Как ухаживать за газоном, можно ли высадить рядом с домом цветы и как сделать, чтобы они не завяли. Ваша клумба просто потрясающая и такую же красоту нам с Линдой не осилить, но беспорядок мы тоже не любим. Наставите нас, мэм?

– Мужчин нельзя допускать до цветов, только до тяжелой части работы. Присылай свою… кем она тебе приходится?

– Моя невеста, мэм, мы обручены, – слегка преувеличил я. Может быть, и правда сделать Линде приятное и устроить помолвку? Самому-то мне на все эти их американские социальные условности положить. Но, может быть, колечко на пальце девушки нас с общественным мнением немного примирит и копы начнут приезжать не так часто.

– Твою невесту, – подтвердила мисс Агата, – она не совсем безрукая, пирожные испекла вкусные.

– Спасибо, мэм. Если вам потребуется чем-то помочь, например, передвинуть шкаф или прикрепить полку, не стесняйтесь обратиться. Я хромаю из-за укуса гремучей змеи, но тяжелой работы не боюсь.

Еще и на жалость надавил. Коварный я каналья. А Линда в процессе изучения садоводства чем-нибудь социально-приемлемым поделится. Как детей из пожара спасала или везла меня в больницу и “Бабушка Агафья” наверняка поменяет отношение к “сироткам”, если уж не совсем конченая расистка.

– Моего мужа, Эрика, тоже как-то кусала змея, – заметно смягчилась бабка, – пусть девочка приходит. Я научу ее пересаживать цветы.

Отведя Дюке в вольер, вернулся домой. Бренда сидела за вторым компом, моим верным Эппл 2, и, судя по увиденному на экране, знакомилась с 40 тысячами способов выжить. Возможно, стоит переименовать игру именно так, жизнеутверждающе.

Кивком позвал Линду на задний двор, к собакену.

– Крис, ее жених – настоящий каброн! – как иногда бывает, в момент искреннего возмущения Линда сорвалась на подхваченные от Елены или Кармен испанские словечки.

– Не бывший жених? – уточнил я.

– Действующий! – подтвердила девушка. – Я не знаю, что делать. Убеждать с ним порвать я не решилась, Бренда его защищать сразу начала, говорить, что она сама виновата. Это ведь ненормально? Она не виновата, что ее парень – ревнивый козёл. Я правильно сделала, что начала с демонстрации 40 тысяч способов?

– Не совсем, стоило начать с подписания NDA. Но это мы еще наверстаем, в остальном – полностью правильно. Пусть хотя бы поймет, какие игры мы разрабатываем.

– Я думаю, надо ей подобрать другого парня и всё наладится, – нашла решение Линда, – такого, как Джон или Монти, а этот Тодд пусть потом жалеет. Бренда ведь такая симпатичная и умная.

Ох, чувствую, получим мы еще неприятностей от этого демона-парикмахера с какой-то там стрит. Но если до знакомства девушек у меня еще оставался шанс избавиться от потенциально токсичного актива, то теперь, если выставлю Бренду на мороз, начну в глазах Линды плохо выглядеть. Да и в своих собственных, чего скрывать.

Соглашение о неразглашении девушка подписала легко, но предварительно прочитала от начала и до конца. Не являлсь бы мы неуловимым Джо, стоило бы проявить больше бдительности и не оставлять постороннего человека за своим компом. Но звука реактивных завываний Корвуса я не услышал, а значит, Линда посадила джуна за скомпилированную копию с дискеты и к чему-то конфиденциальному бухгалтерша могла бы доступ получить, только обыск в комнате устроив, что сомнительно.

В обед Линда позвала сотрудницу с нами покушать. Та положительно оценила банановый борщ, поделилась и впечатлениями.

– Знаете, я всегда думала, что игры – это что-то детское. Про пришельцев из квадратиков на аркадных автоматах.

– Пфф, – не сдержалась и фыркнула Линда, но толстушка ее как не слышала и продолжила.

– Но чем дальше я играла, тем больше понимала. Это же настоящий триллер, как у Стивена Кинга или Хичкока! И, ребят, всё как в жизни – хочешь выжить, не будь дурой. Рискуй, но не забывай про осторожность, проявляй изобретательность. Вы большие молодцы, что всё это придумали. А можете мне показать, как внутри программа устроена? У меня ощущение, что я тупая и не подхожу для проектов подобных масштабов.

Показал, рассказал, по ключевым местам в коде разъяснил.

– Это невероятный уровень. Если бы я не видела тот алгоритм сортировки, никогда бы не подумала, что в восемнадцать такое возможно. Ты, наверное, с самого детства изучаешь программирование.

Смолчал, не стал шокировать и дальше, рассказывая, что основную часть я написал в номинальные шестнадцать, а компьютер добыть смог не так и давно.

– Я просто очень люблю игры, – сказал ей, – смотри, вот техзадание на игру, что хочу тебе поручить. Главный герой – обычный студент, только что поступивший в университет или колледж…

Целый час, наверное, распинался, рассказывая о всех фичах, которые хочу видеть в игре и том, что мой квестовый движок их уже по большей части поддерживает. Девушке надо их лишь загеймдизайнить.

– Я поняла, – кивнула Бренда, – для начала нужно рассчитать экономику. Правильно? Чтобы на всех этапах герой испытывал трудности с деньгами?

Я внутренне возликовал. Почти ничего не зная об играх и экономических стратегиях, бухгалтерша интуитивно уловила ахиллесову пяту жанра – баланс. Не всем разрабам удается сбалансировать творения между тленом и отчаянием постоянных неудач и лишенной испытания казуальщиной “Нажми пробел для победы”. В общем, бабушка надвое, но есть надежды на то, что джун нам толковая попалась. Если бы еще без прицепа в виде боксёра Тодда.

К концу дня стажерка набросала в редакторе сценария прототип игры “Симулятор студента” с простыми действиями, такими, как “Есть, спать и идти на пары”. До полноценной рабочей сборки еще сотни часов геймдизайна, но просвет за тучами есть.

Я даже ни о чем не жалел, когда вручал девушке пятьдесят баксов наличными – она заслужила.

Линда в послеобеденное время сходила к старой ведьме миссис Хендерсон. Поглядывая по мере возможности на улицу, я вскоре увидел их совместно ковыряющимися в земле у клумбы. А вернулась девушка с керамическим горшком, полным мелкими растениями с фиолетовыми цветочками.

– Это… молдавский дракоцефалум, – провозгласила моя драгоценная.

Звучало впечатляюще. Как что-то из арсенала Ван Хельсинга для борьбы с вампирами. Но в данной вселенной никакой ковид мне обоняние еще слегка не подпортил.

– Мятой пахнет.

– Миссис Хендерсон сказала, что Змеголовник, второе название, подходит, чтобы в чай заваривать, – подтвердила Линда. – Она не так плоха оказалась. У нее ученая степень по ботанике. Ты очень метко угадал, когда решил с ней через клумбу подружиться.

В понедельник Бренда попросив доступ к дистрибутиву Паскаля, начала писать программу, проводящую расчеты игрового баланса, используя свой бухгалтерский опыт. Моё почтение – я бы на ее месте сосредоточился на геймплейных фичах, но девушка, видимо, из-за профдеформации, решила, что главное – экономика и занялась именно ей. Даже попыталась подвести учет ресурсов на бухгалтерский метод двойной записи с “активами” и “пассивами”. Что-то в этом есть.

Постепенно у нее начали получаться не просто вычисления, но целая ресурсно-финансовая модель. Не знаю, как это надо называть правильно. Та самая “задница Одина”, ведущая учет для игрового мира. Непись не должен платить игроку зарплату больше, чем зарабатывает сам, например.

Очень актуальный пункт! Выдавая Бренде по пятьдесят баксов в день, и разориться недолго – отдачи-то никакой пока. Но важно учитывать, что трудовой договор мы на фиксированный оклад заключили, а не на процент от роялти, как с Монтгомери. Пойдут какие-никакие продажи – и вложения себя окупят.

В понедельник с утра я оставил Линду за главную и поехал на первую лекцию по неимоверно важной теме – ОС Юникс.

У нас в России, да и в целом для домашних компьютеров, исторически сложилось, что на троне сидит винда и никого не пускает. Крошечный кусочек откусила макось, еще один такой же небольшой – линукс, фрибсд и прочие. А вот на серверном рынке все иначе, там мелкомягкие откусили жирный кусок корпоративного сектора, но интернет – царство пингвинов.

Я в своё время много имел дела и с тем, и с другим, и вижу светлые и темные стороны и там, и там. Но если бы мне позволили выбирать – виндовс маст дай. И даже не потому, что так говорили в девяностых.

Резюмирую, Юникс – это важно и круто. И не завоевал рынок операционных систем он по единственной причине – жадность правообладателей в 80-х, требующих огромные деньги за лицензирование своего кода. Ага-ага, есть свой разрыв шаблона в том, что Дос – это операционка для нищебродов, а бесплатные в 21 веке Никсы продаются за огромные деньги и доступны только самой-самой элите, работающей на суперкомпьютерах.

На первой лекции нам рассказали о важном: откуда берутся дети, кто есть сироты, как появляются зомби, кто такие демоны, что такое жатва и как демон усыновляет сирот, чтобы пожать детей-зомби. Обожаю эту терминологию, пришедшую из времен, когда у инженеров хуэвос были больше, чем у менеджеров, и называть что-нибудь могли просто по приколу, без оглядки на то, что кто-нибудь оскорбится. Это позже в угоду политкорректности от терминологии мастер-слейв, то есть господин-раб, “черных списков” и много чего еще отказались.

Переводя на язык магглов: дети – это дочерние процессы, порожденные родительской программой. Если родитель внезапно помер, например, убит юзером через консоль, дети получают статус сирот. Сироты, закончившие свою работу, превращаются в зомби. Демон – невидимая фоновая программа. Так как действует правило “я тебя породил – я тебя и убью”, то отжившие своё процессы некому убрать из списка – их новым родителем становится демон и устраивает жатву, пока не начался зомбокалипсис. Ну крутая же терминология?!

Проходило занятие в Эванс Холл, читал ее профессор Оустерхаут – энергичный парень лет тридцати. Ай, карамба! О пресвятая Омниссия! Я читал его книгу “Философия разработки софта ”, вышедшую в конце 2010-х!

Офигенный труд, написанный простым языком и вместившийся менее, чем в 200 страниц. Концепция “ошибок не существует” – потрясающая, как сказал бы Рокки. Этот мужик – Легенда с большой буквы. Неудивительно, что я его заслушался до финального “у нас есть для гостевых студентов” – точь-в-точь, как аспирант Гарланд, только без расизма.

– Вы тот самый мексиканец, предложивший улучшение быстрой сортировки? – догадался Оустерхаут. – Вы приняты, давайте сюда ваш бланк.

Я чуть не лопнул от распирающей меня гордости в этот момент. Это как… ну, вот если бы Марадона какого-нибудь молодого футболиста прилюдно похвалил.

– С нетерпением жду вашей с Сэмом статьи, – добавил профессор, – если верить результатам тестов, вы нашли очень элегантное решение. Даже доктор Стерлинг заинтересовался.

Мне оставалось только руку ему пожать. Может, ее теперь не мыть? По-настоящему великий человек. Это не какой-нибудь актер или певец. Не стал даже уточнять, что никакой я не мексиканец. Хоть горшком пусть называют.

И длилось моё хорошее настроение ровно до парковки, где меня схватил за грудки реднековского вида блондин с вьющимися сальными волосами. Высокий и широкоплечий, но рыхлый. Одетый в джинсовую жилетку поверх клетчатой рубахи. Над верхней губой клочковатые усики пробиваются.

– Послушай меня, мелкий, еще раз подойдешь к моей бабе, я тебя в бетон закатаю. Понял, амиго? – я так полагаю, меня навестил Тодд. Изо рта у него тушеной капустой воняло. Меня чуть не вывернуло от запаха.

Вообще, насилие – это не наш метод. Я человек добродушный, даже добрый. Мухи не… ну ладно, насекомых, бывает, обижал. Но с людьми драться не люблю. И не то, чтобы умею. Но Машмет меня научил не вести переговоры с террористами. “Никогда не прогибайся под чужие угрозы. Прогибаться нужно только под штангой в зале,” – Джейсон Стетхем.

И больно уж удачно демон-парикмахер встал. Это был исключительно подлый удар, дюйма на четыре ниже пояса, если процитировать великие Хроники Амбера. Но у нас тут не Олимпийские игры. И с другой стороны, нападать на хромого – тоже не верх благородства. Воткнуть колено ему в пах показалось мне разумным выходом. А то что, одной Машеньке можно по хуэвосам бить? Мне пришлось опереться на больную ногу, так что в пострадавшие смело записываем нас обоих.

Тодд – почти уверен, что это он – захрипел и рухнул на колени на асфальт. Крепок, пендехо гринго. Я бы на его месте в позе эмбриона скорчился. Но в любом случае фаталити!

– Как я тебя понимаю, бабосо, – почти ласково сказал я ему, – мне вот точно так же разок заехали. Ох, эта боль. Дыхание перехватывает и ты даже ничего произнести не в силах, да? Ты не против, если я оставлю комбо незавершенным и по голове тебя бить не стану?

Парень просипел что-то до крайности нецензурное, но тихое. Наверное, согласился, что бить в голову – последнее дело, от этого люди неуловимо меняются.

– Держи, это подарок. Каждый раз, когда решишь кого-то ударить, расскажи сперва об этом утёнку и волшебным образом поймешь, какая это плохая идея.

Я взял с приборной панели лоурайдера резиновую уточку, определенную туда в качестве талисмана при выезде из Оукхерста. Игрушку бросил реднеку на колени. Тот скосил глаза и молодого человека аж всего передернуло от вида безобидной уточки. Фигасе он первертидо! Нормальным людям при виде утят для ванны ничего такого странного в голову не приходит.