В рукопись третьей версии были внесены ещё два изменения, заключавшие в себе важный сдвиг. Сделаны они были тщательно, красными чернилами, но сопутствующие изменения далее по тексту внесены не были. В первом предложении главы (с. 28) «Бинго, сын Бильбо» было переправлено на «Бинго Болджер-Бэггинс», а в третьем предложении «отец Бинго» было переправлено на «дядя Бинго (и его опекун) Бильбо Бэггинс».
Таким образом, мы приходим к дальнейшей стадии, где «долгожданное угощение» по-прежнему Бинго, а не Бильбо, но Бинго ему племянник, а не сын, и брак Бильбо (как, думаю, было неизбежно) отвергнут.
Четвёртая версия — машинопись, выполненная моим отцом. Позднее она была сильно выправлена, но эти изменения принадлежат ко второй фазе написания «Братства Кольца», и здесь я их не учитываю. Только что упомянутые правки к третьей версии теперь включены в текст (который посему теперь начинается так: «Когда Бинго Болджер-Бэггинс из хорошо известного семейства Бэггинсов приготовился отпраздновать свой семьдесят второй день рождения…»), но в остальном машинопись идёт точной копией третьей версии вплоть до слов «он был вхож ко всем своим соседям и родне (кроме, разумеется, Сэквилль-Бэггинсов)» (с. 29). Здесь она расходится.
Но народ его не очень-то донимал. Он часто бывал в отлучке. А если был дома, никогда не угадаешь, кого у него застанешь: хоббитов из вовсе небогатых семей, или люд из дальних деревень, гномов, а порой даже эльфов.
Он сделал ещё две вещи, заставившие языки чесать. В возрасте девяноста девяти лет он усыновил племянника — или, точнее (Бильбо разбрасывался званиями «племянник» и «племянница» довольно безрассудно), своего троюродного брата, Бинго Болджера, паренька двадцати семи лет. О нём слыхали очень мало, и притом не слишком хорошее (как они говорили). На деле же Бинго был сыном Примулы Брендибак (и Ролло Болджера, человека вовсе незначительного), а она была дочерью Мирабеллы Тук (и Горбодука Брендибака, человека довольно значительного); и она была одной из трёх примечательных дочерей Старого Тука, долгое время главы хоббитов, что жили за Водой. Так Туки снова вступают в дело — всегда возмущающий элемент, особенно вперемешку с Брендибаком. Ибо Примула была Брендибак из Бакленда, что за рекой Брендивайн, на другом краю Шира и на опушке Старого Леса — местности сомнительной. Народ в Хоббитоне мало что знал о ней, да и о Брендибаках тоже; хотя иные слыхали, будто те богаты и были бы богаче, не будь они так безрассудны. Что сталось с Примулой и её мужем, в Хоббитоне доподлинно не знали. Ходил слух о лодочной катастрофе на реке Брендивайн — из тех дел, на какие способны Брендибаки. Одни говорили, что Ролло Болджер сызмала умер от обжорства; другие — что это его вес потопил лодку.
Так или иначе, Бильбо Бэггинс усыновил мастера Болджера, объявил, что сделает его наследником, переменил ему имя на Болджер-Бэггинс и ещё пуще оскорбил Сэквилль-Бэггинсов. Затем, незадолго до своего сто одиннадцатого дня рождения, Бильбо окончательно исчез, и в Хоббитоне его больше не видели. Родня и соседи лишились случая на похороны, и им было о чём поговорить. Но это ничего не меняло: жилище Бильбо, его богатство, его положение (и сомнительное уважение более влиятельных хоббитов) унаследовал Бинго Болджер-Бэггинс.
Бинго был всего лишь юнцом тридцати девяти лет, у которого едва прорезались зубы мудрости, но он тотчас принялся поддерживать дядину славу чудака. Он отказался надеть траур и в течение недели задал праздничный день рождения — себе и дяде (их дни рождения, по случайности, приходились на один день). Поначалу народ был шокирован, но он держался обычая год за годом, пока к нему не привыкли. Он говорил, что не думает, будто Бильбо Бэггинс мёртв. Когда его спрашивали очевидное: «Так где же он?» — он лишь подмигивал. Жил он один и часто отлучался из дому. Он много водился с наименее благонравными членами семейства Туков (родня его бабки), а ещё был привязан к Брендибакам (родне его матери).
Так или иначе, Бинго Болджер-Бэггинс был теперь хозяином Бэг-Энда-Андерхилла вот уже тридцать три года, не учиняя ничего возмутительного. Празднества его бывали порой шумноваты…
С Горбодуком Брендибаком и Мирабеллой Тук (одной из «трёх примечательных дочерей Старого Тука», что были упомянуты в «Хоббите») родословная теперь становится той, что в ВК, за исключением того, что муж Примулы Брендибак (в третьей версии — Бильбо) — это Ролло Болджер, а не Дрого Бэггинс, и снова возникает лодочная катастрофа (см. с. 25, примеч. 2).
Отсюда и до конца машинопись очень тесно следует третьей версии (как она была выправлена), и добавить почти нечего. Бильбо, разумеется, повсюду становится «дядей» Бинго; Бинго был склонен поминать «нелепые приключения своего „доблестного и прославленного“ дяди» (см. с. 32). Но при этом изменении замечания Бинго в его речи о возрасте — своём и дядином — и о числе гостей на угощении остаются ровно теми же, и «Кольцо было прощальным даром его дяди» (там же).
Мелкие изменения в формулировках сдвигают текст к окончательной форме в FR; например, там, где в третьей версии Рори Брендибак описан как «изрядно наевшийся, но всё ещё смышлёнее многих», теперь о нём сказано, что его «рассудок не вполне затмили ни старость, ни неожиданность, ни непомерный обед». Но излагать хотя бы часть подобных изменений в выражениях между тесно родственными версиями было бы, очевидно, совершенно непрактично. Есть, однако, несколько мелких повествовательных сдвигов, которые я собираю в следующих заметках, с указанием страниц, где соответствующие места находятся в более ранних версиях.
(30) Старику Гэмджи прибавилось слов:
«…Весьма приятный и складно говорящий благородный хоббит этот мистер Болджер-Бэггинс, как я всегда и говорил». И это была чистая правда, ибо Бинго всегда был очень учтив со Стариком Гэмджи, звал его «мистер Гэмджи» и обсуждал с ним картофель через изгородь.
(21, 31) День угощения теперь становится четвергом (а не субботой) 22 сентября (изменение, внесённое в машинопись, но тщательно, поверх подчищенного, и явно принадлежащее ко времени печатания).
(31) Никаких дальнейших упоминаний о Гэндальфе в главе после фейерверка нет.
(24, 32) Юные хоббиты, что плясали на столе, — это Просперо Тук и Мелисса Брендибак.
(32–33) Среди получателей подарков из Бэг-Энда меняется несколько имён: Карамелла (Тук >) Болджер становится Карамеллой Чабб; впавший в спячку Ролло Тук-Тук становится Фоско Болджером (и он дядя Бинго); Иниго Грабб-Тук, обжора, уцелевший с первого черновика, теперь Иниго Грабб, а Козимо Чабб, стучавший по барометру, становится Козимо Хорнблауэром.
(33) Теперь добавлено, что «беднейшие хоббиты весьма поживились, особенно старый Старик Гэмджи, которому досталось около полутонны картофеля»; что у Бинго было собрание волшебных игрушек; и что он с друзьями выпил почти всё вино, а остаток всё так же достался Мармадюку Брендибаку.
(16, 33) Законное уведомление в прихожей Бэг-Энда расширено, а следом идёт новый отрывок:
Эсквайр Бинго Болджер-Бэггинс, отбывая, сим завещает, передаёт и уступает в дар желанную собственность и недвижимость, или жилую нору, известную как Бэг-Энд-Андерхилл, со всеми землями, к ней принадлежащими и присовокуплёнными, эсквайру Ото Сэквилль-Бэггинсу и его жене Лобелии, дабы они совместно держали, владели, занимали, сдавали в аренду или иначе распоряжались ею по своему усмотрению начиная с двадцать четвёртого сентября семьдесят второго года вышепоименованного Бинго Болджер-Бэггинса и сто сорок четвёртого года Бильбо Бэггинса, каковые как прежние законные владельцы сим отказываются от всех притязаний на вышеназванную собственность начиная с вышеуказанной даты.
Уведомление было подписано: «Бинго Болджер-Бэггинс за себя и за дядю». Бинго не был стряпчим и изложил всё подобным образом единственно затем, чтобы угодить Ото Сэквилль-Бэггинсу, который стряпчим был. Ото и впрямь был доволен, но чем — слогом или собственностью, — сказать трудно. Так или иначе, едва прочитав уведомление, он вскричал: «Наконец-то наше!» Так что, полагаю, всё было как надо, по крайней мере согласно правовым понятиям хоббитов. Вот так Сэквилль-Бэггинсы в конце концов и получили Бэг-Энд, хотя и пришлось им прождать его на девяносто три года дольше, чем некогда ожидалось.
(33) Стряпчие, выдворившие Санчо Праудфута, не появляются.
К отрывку, описывающему нрав Туков, сделано добавление: «и поскольку они унаследовали от Старого Тука и огромное богатство, и немалую отвагу, временами они обделывали дела с изрядным размахом».
(34) Упоминание о том, что Бильбо «кое-что потратил за пятьдесят лет», было изменено; текст теперь читается: «— то есть всё, что осталось ему от Дяди, ибо Бильбо в своё время кое-что потратил».
«Кое-кто был огорчён его внезапным исчезновением; один или двое огорчены не были, ибо были в курсе, — но их не было в Бэг-Энде».
Так нигде и не объясняется, почему Бинго (или Бильбо в первой версии), для которого деньги были теперь жестокой заботой (и одной из причин ухода), попросту передал «желанную собственность, известную как Бэг-Энд», Сэквилль-Бэггинсам «в дар».
Предстояли ещё дальнейшие извивы в этой поразительно извилистой эволюции, прежде чем была достигнута окончательная структура, но именно в таком виде начальная глава простояла некоторое время, и Бинго Болджер-Бэггинс, «племянник», а точнее троюродный брат Бильбо Бэггинса, присутствует на всём протяжении первоначальной формы Книги I «Братства Кольца». Кратко изложу здесь главные сдвиги и стадии, встреченные доселе.
Долгожданное угощение
Версия I. Угощение даёт Бильбо, в возрасте 70 лет. («Я собираюсь рассказать вам историю об одном из его потомков».)
Версия II. Угощение даёт Бильбо, в возрасте 71 года.
Версия III. Бильбо женат и исчез из Хоббитона вместе с женой (Примулой Брендибак), когда ему было 111. Угощение даёт его сын Бинго Бэггинс, в возрасте 72 лет.
Версия IV. Бильбо, неженатый, усыновил своего юного кузена Бинго Болджера (сына Примулы Брендибак), переменил ему имя на Бинго Болджер-Бэггинс и исчез из Хоббитона, когда ему было 111. Угощение даёт его приёмный кузен Бинго Болджер-Бэггинс, в возрасте 72 лет.