Пальцы ног утопают в илистом дне озера, пока иду вдоль берега, а вода омывает мои лодыжки. Взгляд скользит по четкой синей кромке, простирающейся впереди. Она образует резкий контраст с осенним склоном берега, поросшего высокой травой, чьи хрупкие метелки с семенами послушно колышутся по воле шаловливого ветерка. Скоро ветер разнесет эти семена по округе, чтобы они проросли следующей весной.

Здесь мир погружен в тишину, которую нарушает лишь едва уловимый шелест крыльев колибри, напоминающий мне о том дне, когда я впервые услышала этот звук, — незадолго до того, как Аркин швырнул меня в Бесконечный Туман. И как только раньше не замечала его?

Перевожу взгляд на бескрайнюю стену черной мглы — Бесконечный Туман. Раньше никогда особо не задумывалась о нем. В этом не было смысла. Туман — там, а я — здесь. Два совершенно разных мира. Но это было раньше, до того как всё случилось, а теперь… чувствую потребность изучить.

Покидаю прохладную гладь воды и поднимаюсь по склону навстречу Бесконечному Туману, держа обувь в одной руке. Отшлифованные временем камни впиваются в босые ступни при каждом шаге по каменистой земле сквозь редкую, сухую траву.

Я и не осознавала, как сильно мне это было нужно — вернуться сюда, в это знакомое место. После хижины это озеро — второй дом. В юные годы, когда мое Проклятие было нестабильным, ноги сами несли сюда. Озеро хранило самую сокровенную тайну, принимало ее, когда нужно было выплеснуть всё наружу. А теперь, после потери брата, оно нужно как никогда.

Делаю глубокий вдох, наполняя легкие свежим озерным воздухом.

Мне потребовалось около тридцати, может быть, тридцати пяти минут, чтобы добраться до Бесконечного Тумана, и с каждым шагом металлическая трель трепещущих крыльев становится всё громче. Запрокидываю голову, глядя всё выше и выше. Туман тянется к самому небу, в потусторонний мир. Словно огромный черный топор обрушился вниз, отсекая Эденвейл от внешнего мира.

В ушах гудит — ровный, чарующий зов, манящий к себе.

Словно пчела, летящая на мед, тяну руку, разжимая нерешительные пальцы.

Сотканная из теней рука, формируется из Тумана и тянется навстречу.

Я не знаю почему, но страха нет.

Когда наши руки соприкасаются, неземные голоса раздаются эхом, и все они обращаются ко мне.

— Кто ты? — спрашивают они.

— Я не знаю, — шепчу в ответ.

— Возвращайся, когда узнаешь, — велят прекрасные голоса. Это тот самый искрящийся, сладкий тон, который слышала раньше, — тот же голос, который принадлежал женщине с моим лицом.

— Почему? — спрашиваю, хмурясь от множества невысказанных вопросов.

Ответа нет. Рука отстраняется, возвращаясь в Туман.

— Постой! — пытаюсь схватить сотканную из тени руку, но пальцы проскальзывают насквозь, и рука из тумана мгновенно рассеивается.

Нервно тереблю кольцо матери Калеба. Чувствую себя потерянной еще сильнее, чем прежде.

Решив, что пора возвращаться в хижину, оборачиваюсь и заношу ногу для первого шага, но невыносимый жар заставляет замереть на месте. Мое тело озаряет неестественное оранжево-красное свечение.

Сердце бешено колотится в груди, а на глазах наворачиваются слезы.

Там внизу дубы пробуждаются от спячки, вырванные из сна пламенем, которое лижет и обгладывает их голые ветви. Отсюда они выглядят как гигантские факелы, воткнутые в землю. Огонь перекидывается с одного дерева на другое, распространяясь, как заразная болезнь. Голубое небо меркнет, задыхаясь от густого дыма, который карабкается всё выше и выше. Сотни птиц взмывают ввысь, покидая свои дома и спасаясь от этого пекла.

Лес — мой лес, мой дом — в огне.

— Эзра! — кричу, бросаясь прямиком к бушующему пламени.