Выяснить, как его разбудить, оказалось сложнее, чем я ожидал — кто бы мог подумать, что для этого вовсе не нужно его пинать, а достаточно лишь плеснуть водой из вазы?

Ладно, ладно… я знал — просто не смог удержаться. Этот мелкий хорек был занозой в заднице с первого дня нашего знакомства. Если бы не одна из моих прежних сделок, я бы положил конец его бессмертной жизни прямо сегодня. У меня были для этого средства — благодаря этому прекрасному огню.

Когда Аркин наконец приходит в себя, то пытается пустить в ход свою магию, но это лишь пустая трата времени. Моя сила с легкостью превосходит его, и его магия склоняется перед превосходящей силой, почти не оставив ему средств для самозащиты.

— Где же он? — спрашиваю, сжимая в кулак воротник Аркина и придвигая его лицо ближе к пылающему пламени. Раскаленный добела огонь пожирает заднюю половину палатки, обволакивая воздух густым, тяжелым дымом. Пламя ползет вперед, пожирая всё на своем пути. Даже багровые ковры, расстеленные на дощатом полу, начинают тлеть. Вскоре они подожгут и остальную часть палатки.

— Я — страж истины. Ты же знаешь, что я должен ответить тебе честно, хочу того или нет. Так почему бы тебе не дать мне хоть секунду на передышку? Ты прекрасно знаешь, что огонь — моя слабость, — хрипит он. Его руки обхватывают мое запястье в попытке оттолкнуть.

— О, но мне куда больше нравится смотреть, как ты корчишься, — я зловеще усмехаюсь, придвигая его чуть ближе к огню. Над ним пролетает тлеющий уголек. Легким дуновением своего ветра я корректирую его траекторию, заставляя приземлился прямо ему между глаз.

Аркин шипит, извиваясь под моей хваткой, когда уголек обжигает его кожу, добавляя к запаху дыма легкий аромат паленой плоти.

— А теперь, еще раз, где венец? — спрашиваю, не сводя глаз с очередного парящего уголька, на этот раз крупнее предыдущего.

Он дергается, зубы хреново справляются с попытками прикусить язык. Слова срываются с губ, и он против воли отвечает на мой вопрос:

— У истинного короля.

— Блядь, — рычу, швыряя его на пол.

Подхожу к длинному столу и хватаюсь за край. С ревом опрокидываю его, бумаги и военные фигурки разлетаются во все стороны. Поворачиваюсь к Аркину, сжав челюсти.

— Как, во имя Царства Духов, он попал к нему?

Улыбка расползается по его распухшему, окровавленному лицу.

— Твоя сестра.

Мои глаза вспыхивают, тени скользят вокруг меня, умоляя вырвать ему глотку — умоляя вырвать ей глотку. Знал, что ее ненависть ко мне глубока, но это предательство… оно непростительно. Разберусь с ней позже, а прямо сейчас мои тени жаждут возмездия, и Аркин оказывается ближе всех.

Конечно, много-много лет назад я заключил сделку с Богом Истины, обещая не убивать его, но мне не составит труда взять приставить клинок к коже и срезать этот кусок мяса вместе с чернилами клятвы, а прижать то же окровавленное к его горлу. С каким бы наслаждением я его перерезал.

Но прежде чем успеваю это сделать, прежде чем успеваю сделать хоть что-то, воздух разом вышибает из моей груди. Внутри что-то мертвой хваткой вцепляется в мое сердце, словно рука, выжимающая из лимона весь сок, прежде чем бросить ошметки в мясорубку.

Отшатываюсь назад, рука рефлекторно прижимается к груди. Изо всех сил пытаюсь бороться с этой невыносимой болью, подчинить ее себе, взять под контроль.

Я уже чувствовал подобное раньше, но на этот раз всё иначе.

Это не мое сердце сейчас разбивается на части.

Это…

Я резко вскидываю голову.

Сейдж.