Не успеваю опомниться, как одна неделя сменяется другой.

Я лежу, уставившись в потолок своей комнаты, сверля его взглядом, словно это он виноват в том, что я не могу уснуть этой ночью. Меня начинает захлестывать чувство безысходности.

За последние две недели мы ни разу не видели советника короля. Хуже того, мы даже не слышали о нем ни единого слова. У нас нет никаких зацепок — о том, когда он появится в купальне, и появится ли он там вообще — а это значит, что мы ни на шаг не приблизились к тому, чтобы выяснить местонахождение Калеба, с тех пор как приехали.

Вполне возможно, советник короля мог выбрать новую любимую купальню или, может быть, нашел новую радость в объятиях своей жены — если она у него есть.

Мы не знаем ничего.

Застонав, переворачиваюсь на бок. Начинаю сомневаться, есть ли смысл в этом плане. Плане, который придумал Вон.

Драгоценное очарование Беламура теряет свой блеск. Я устала от шумной, вечно гудящей городской жизни, от отсутствия щебета птиц и высоких, колышущихся дубов.

Я скучаю по дому. Скучаю по Эзре. И я скучаю по Калебу.

Всё это начинает казаться таким невероятно далеким — словно недосягаемым.

Чувствую себя как старое поношенное пальто, заброшенное в дальний угол шкафа, изношенное и забытое.

В добавок ко всему, я всё еще не имею ни малейшего понятия, кто эта женщина, или какую роль она играет в жизни Вона. Или куда он исчезает поздно ночью, когда его беззвучные шаги громко отдаются эхом на краю моего сознания.

Он был с ней?

Несмотря на мантру, которую я повторяю себе — что едва его знаю, что это не мое дело — что-то глубоко внутри меня хочет знать, требует знать. Как будто у меня есть какое-то дарованное богами право на это.

Поддавшись волне сдерживаемого раздражения, когда в доме воцарилась тишина, я выбираюсь из-под одеяла и направляюсь по коридору к его комнате.

Легонько стучу костяшками пальцев по двери, чтобы не разбудить остальных.

Затаив дыхание, я жду, когда он отзовется.

Ответа не последовало.

Приказываю себе уйти, вернуться в свою комнату и смотреть на этот проклятый потолок, пока не усну. Но что-то внутри меня берет верх, и прежде чем я осознаю, что делаю, моя рука опускается на ручку, и я открываю дверь.

Вглядываюсь в безмолвную темноту.

Кровать заправлена, а его нет.

Утром я сижу за огромным обсидиановым островом на кухне. Как и вся остальная часть поместье, кухня поражает высококачественными материалами, от мраморного пола до изготовленных на заказ шкафов и полированного ониксового потолка. Всё безупречно чистое, сверкает и блестит. Слева от меня располагается кладовая дворецкого, настолько просторная, что в ней могла бы поместиться кухня и гостиная хижины. Она до краев заполнена продуктами и специями, о некоторых я даже никогда раньше не слышала.

Опираюсь локтем о прохладную столешницу, подперев голову рукой. Я уставилась на миску с кашей, посыпанную корицей, больше сосредоточенная на том, чтобы перемешать ее ложкой, чем съесть. Прошлой ночью я боролась с собой — со своими мыслями. С одной стороны, я благодарна, что сегодня вечером нам не нужно работать в купальне — Богиня Света знает, что мне нужен день, чтобы дать отдохнуть моей измученной душе — несмотря на то, что моему телу отдых не нужен.

Справа от меня вид из огромного окна манит, нашептывая на ухо — он зовет меня с тех пор, как я проснулась.

Отвечая на его зов, закидываю ложку каши в рот, выбрасываю остальное и направляюсь на улицу. Первым меня встречает солнце, а за ним — голоса моих товарищей по тренировкам. Сегодняшний день больше похож на летний, чем на осенний. Вдыхаю его полной грудью. Беру обувь в правую руку и спускаюсь с кирпичной террасы на пожухлую траву, радостно шевеля пальцами ног. Замираю на месте, чувствуя, как тело наполняется умиротворением.

Расположенный на вершине холма особняк имеет преимущество в высоте над остальной территорией поместья. С этой точки открывается обзор на весь задний двор — более восьми акров. Высокие стены из огнеупорного кирпича очерчивают периметр территории поместья, обеспечивая надежную защиту от любых любопытных взглядов. Резные статуи крылатых фигур восседают на вершинах стен, словно обозревают владения, которые они охраняют. От земли извиваются лозы, их длинные побеги обвивают статуи, скрывая некоторые почти полностью под зеленью.

Последнюю неделю Харпер обучает Лиру обращаться с мечом. Они начали с деревянного, но сегодня Лира перешла на металлический.

Я показываю ей большой палец вверх, и она улыбается мне.

Харпер, воспользовавшись моментом, наносит Лире удар, остановив меч в миллиметре от ее шеи. Этот маневр красноречиво демонстрирует о ее навыках владения мечом. Харпер отводит меч и говорит Лире, что она всегда должна следить за своим противником. Лира послушно кивает, вновь сосредоточив внимание на Харпер.

Лира не обладает особыми боевыми навыками, и хотя у нее Проклятие Земли, я никогда не видела, чтобы она его использовала. Кажется, что она боится этого. По большей части Лира остается для меня загадкой. Я никогда не слышала, чтобы она говорила, и не знаю, может ли вообще. У меня не хватает духу спросить Харпер об этом. Думаю, она расскажет мне, когда придет время.

Чуть дальше Сорен и Райкер спаррингуются друг с другом. Сорен оказывается на земле. Райкер хватает его за руку и помогает подняться.

— Давай еще раз повторим эту комбинацию.

Сорен кивает, замахивается, и они снова вступают в бой.

Райкер без рубашки и это впечатляющее зрелище — идеально сложенный, огненный близнец. Блеск пота подчеркивает его рельефные мышцы, отточенные годами сражений. Его тело двигается быстро и точно. Наблюдать за его поединком всё равно, что смотреть на тщательно отлаженное орудие разрушения. Могу только представить, каков он на поле боя.

Могу только представить, каков он в спальне.

На меня падает тень.

— Вижу, тебе нравится то, что ты видишь? — шепчет мне на ухо Вон, склонившись над моим плечом.

В таком положении я чувствую, как его жар накатывает на меня тяжелыми, требовательными волнами.

— Возможно, — отвечаю, не потрудившись отвести взгляд от Райкера. Прозвучало даже лучше, чем я ожидала.

Вон ничего не говорит в ответ, но я замечаю, как исчезает его улыбка, и чувствую удовлетворение — злорадство. В эту игру можно играть вдвоем. Но что это, собственно, за игра? Мое настроение омрачается.

— Потренируйся со мной, — приказывает он почти игривым тоном.

— Хорошо, — равнодушно отвечаю я и, не дожидаясь его, сбегаю по бетонным ступеням на открытую площадку, не утруждая себя подождать его.

Плюхаюсь на черный металлический стул и торопливо сую ноги в тренировочные ботинки, горя от нетерпения вступить в бой.

Его аромат, амбра и сандал, окутывает меня за секунду до того, как его туника падает мне на лицо. Резко поднимаю голову, отшвыривая его рубашку, но его запах еще долго остается на моей коже.

Я оскаливаюсь.

Он злобно ухмыляется.

Как он смеет стоять вот так без рубашки. Эта рельефная грудь и фирменный пресс — просто преступление. Украдкой смотрю на его татуировки, этот беспорядочный холст, который каким-то образом напоминает произведение искусства, напоминает его самого и всё, что он из себя представляет.

Мужчина-ураган. Тот, что затягивает тебя в свой омут, жестко трахает, а потом оставляет в пыли — с растрепанными волосами и широко раскрытыми глазами, изменившуюся навсегда.

Неужели он именно это делает с ней?

Меня охватывает жгучая ревность.

С рыком вскакиваю на ноги и бросаюсь на него, выставив кулак. Он ухмыляется и с легкостью отражает удар, но я тут же наношу следующий. Перехожу к серии ударов, мышечная память сама двигает моими руками. Сдерживаемое раздражение делает мои движения более небрежными, чем обычно. Эзра бы меня вздернула за такое, но Вон уже этим занимается.

— Держи руки ближе к телу. Ты слишком открываешься, — направляет он, блокируя мою руку с нечеловеческой скоростью.

Замахиваюсь, целясь в его до дурацкий идеальный нос.

Еще один блок.

Делаю ложный выпад вправо и поднимаю кулак, но он отбивает его так, словно отгоняет муху.

— Сосредоточься, — отчитывает он. Как будто это так просто. Ублюдок ухмыляется и его взгляд встречается с моим. — Может, мне стоит снова надеть рубашку?

— Иди на хуй! — вскипаю я.

Раздражающая ухмылка.

— Это то, что ты хотела бы сделать, Маленькая Богиня?

Бросаю на него гневный взгляд, прежде чем нанести еще один удар, и еще, пока не начинаю быстро наносить удары один за другим. Моя скорость увеличивается, движения становятся быстрее, чем прежде, поскольку мое тело разогрелось.

Врукопашную Вон недосягаем. Я знаю, что устану намного раньше него, но проигрывать не собираюсь.

Бросаюсь к стойке с оружием, мои ботинки поднимают сухую траву на моем пути. Вон следует за мной, на расстоянии вытянутой руки. Хватаю круглый деревянный щит, надеваю его на руку и, развернувшись, врезаю ему в грудь с такой силой, что он отшатывается на несколько шагов.

Он резко вскидывает голову, когда восстанавливает равновесие.

— При виде тебя со щитом, я почти падаю на колени, котенок.

— Не называй меня так, — шиплю, когда мы кружим вокруг друг друга, словно стервятники, готовые сцепиться за последний кусок мяса.

— Спроси, почему это почти заставляет меня упасть на колени, — приказывает он, переступая с ноги на ногу и продолжая наше вращающееся противостояние.

— Мне насрать, — рычу я.

— У тебя такой грязный, грязный ротик.

Его взгляд перемещается на мои губы, а на лице появляется игривая усмешка.

Меня осеняет — он играет.

Но я — нет.

Делаю первый ход, перевернув щит боком и целясь ему в шею.

С кошачьей грацией он пригибается, и моя рука пролетела прямо над его головой.

Разворачиваюсь, тяжело дыша, и атакую снова. На этот раз щит попадает ему в грудь. С мощным криком толкаю его изо всех сил.

Но Вон даже не двигается с места.

Одним быстрым, унизительным движением он вырывает щит из моей руки и отбрасывает в сторону, словно я ребенком, а он — взрослый, отбирающий надоедливую игрушку. Его хищный взгляд встречается с моим.

— И что теперь будешь делать, котенок.

Он не имеет права называть меня так, ведь, вероятно, называл так же и ее.

В ответ я издаю дикий рык и мчусь за щитом, сердце бешено колотится. Казалось, будто гончие из Царства Духов уже хватают меня за пятки.

Рука Вона обхватывает мою талию, притягивая к себе. Замахиваюсь ногой, в надежде ударить его по голени, но моя нога проскальзывает прямо между его. Словно медвежий капкан, его ноги смыкаются, зажав мои между своими.

Несмотря на разницу в росте, в таком положении наши тела удивительно хорошо подходят друг другу. Там, где заканчиваются мои мягкие изгибы, начинаются его твердые линии, будто мы созданы друг для друга.

Вот тут-то меня поразило. Прямо в сердце.

Нравится мне это или нет, но меня к нему тянет.

Хуже того — у меня появляются чувства к этому ублюдку.

А мысль о нем и той женщине?

— Хватит.

Он отпускает меня, и без тепла его тела, мне становится холодно.

Я не оглядываюсь, направляясь к задней двери и вхожу внутрь. Когда дохожу до коридора, позади меня раздается топот тяжелых ботинок — его длинные, сильные ноги сокращают расстояние между нами.

Он хватает меня за руку и разворачивает к себе, его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

— Ты почти не разговаривала со мной последние две недели, — рычит он.

— Когда мне представлялась такая возможность? Ты дуешься днем и пропадаешь неизвестно где по ночам, — парирую я, закипая от злости, как перегретый чайник.

— Я был занят, — цедит он сквозь зубы.

И это всё? Никаких объяснений. Ничего?

— Ты невыносим, — шиплю, вырывая руку из его хватки и делаю столь необходимый шаг назад. Прополоскав мысль в горле, я выплевываю ее. — Так это та женщина так занимает тебя?

Что-то похожее на веселье мелькает в его глазах.

— От части, да.

Вот она — правда. И я понятия не имею, что с ней делать. Я делаю еще один шаг назад, чтобы защитить себя. Мне не нужно знать подробности об их отношениях. Я не хочу.

— О, понятно, — голос подводит меня — ненавижу эту дрожь в нем. Презираю ее.

— Не делай этого, — он шагает ко мне.

— Чего?

— Не делай вывод, что всё уже знаешь, — отвечает он так, словно это какое-то ужасное преступление, которое я неоднократно совершала.

— Я скажу тебе то, что я знаю. Пока ты бесстыдно флиртовал со мной, ты проводил ночи с ней. Ты тоже называешь ее котенком?

Я полна яда. Богиня, откуда это во мне?

— О, мое маленькое властное создание. Как бы мне ни нравилось видеть тебя такой, ты совершенно всё неправильно понимаешь, — мурлычет он, и блеск в его полуночных глазах говорит о том, что он готов рассмеяться.

Скрещиваю руки на груди.

— Тогда объясни мне.

— Хорошо. Она моя сестра.

Ой.

…Я идиотка.

Предпочитающая делать поспешные выводы идиотка.

Черт возьми, он был прав.

Хотя мое тело лежит в постели, мысленно я где-то в другом месте, затерянная среди стопок бумаг, разбирая свои мысли.

Наш разговор не продвинулся дальше после признания, что эта женщина — его сестра. Я была слишком ошарашена, чтобы спрашивать что-то еще. И мне нужно было время, чтобы залечить свое уязвленное эго, поэтому мы с Харпер и Лирой отправились в город за покупками.

Это помогло отвлечься, но теперь, когда я снова осталась одна, чувствую себя идиоткой.

Я поняла, что он прав. Я плохо делаю поспешные выводы. И поступала так с Эзрой столько раз, что и не сосчитать.

Поэтому, прежде чем уснуть, решаю, что буду работать над этим.

Немного личностного роста еще никому не навредило.

Правильно?

Правильно.