Проснувшись, чувствую, как всё тело ломит от боли. Из меня вырывается стон. Хуже всего давит головная боль. Боги и богини, почему всё так пульсирует?

С трудом заставляю себя приоткрыть непослушные веки.

Тусклый, мерцающий свет свечей едва рассеивает тьму незнакомой комнаты. Кровать, на которой я лежу, среднего размера и занимает большую часть маленькой комнаты. Справа от меня стоит высокий комод — на нем небрежно разбросаны пара черных и серебряных колец — а с другой стороны от него закрытая дверь. В дальнем конце комнаты находится шкаф, двустворчатые двери с деревянными планками плотно закрыты. Слева от меня — окно, светонепроницаемые шторы задернуты. И, несмотря на то, что они из плотной темно-синей ткани, но в том месте, где они соединяются, должен просачиваться дневной свет.

И тогда меня осеняет — уже давно стемнело.

Как долго я была без сознания?

И где я? В Царстве Духов?

Сердце начинает биться быстрей. Я укрыта легким покрывалом. Стягиваю его и пытаюсь встать. Комната кружится, падаю обратно и закрываю глаза, стараясь вернуть контроль над непослушным телом. Через несколько минут решительно облизываю губы и пробую снова. Медленно проверяю, как на меня действует сила притяжения, прежде чем встать. К счастью, головокружение прекращается.

Пока всё хорошо.

Подкрадываюсь к окну и отдергиваю шторы. На другой стороне улицы стоят дома, их потрескавшиеся, черепичные крыши залиты лунным светом. Они очень отличаются от привычной мне кедровой дранки⁶ в деревне. Сглатываю, чувство тревоги пронизывает меня до костей… Я больше не в Меристоуне.

Оглядываюсь вокруг, в поисках чего-нибудь, что можно использовать в качестве оружия. Взгляд останавливается на комоде. Там стоит латунный подсвечник с толстым дном.

То, что нужно.

Обхватываю пальцами основание подсвечника и беру его с собой. Открываю дверь и выглядываю в темный и пустой коридор. Может, никого нет? Желудок скручивает в тревоге. Прислушавшись к его предупреждению, нерешительно делаю шаг вперед, а затем еще один, медленно продвигаюсь по коридору, бесшумно ступая сапогами по ковру. Дверь слева от меня закрыта.

Руки чешутся узнать, что там за дверью.

Подавляю этот опасный порыв. Любопытство, будь оно проклято — я знаю, что случилось с кошкой⁷.

Коридор ведет вниз по крутой лестнице, состоящей из семи пролетов, небольшой площадки, а затем еще восьми пролетов, уходящих в сторону. Глубоко вдыхаю и проверяю на прочность первую ступеньку — к счастью, она не подает ни малейшего признака сопротивления — ни скрипа. Дойдя до ступеньки над площадкой, я выглядываю из-за стены.

Задерживаю дыхание.

Ко мне спиной стоит мужчина-демон — обнаженный по пояс и угрожающего телосложения, с распущенными, длинными ониксовыми волосами. Его спина, выточенная из стальных мышц — словно создана для смертоносных движений, требующих всего лишь одного удара.

Кожу украшают татуировки, в основном черные, но кое-где с вкраплениями цвета. Некоторые из них лениво переплетаются друг с другом, словно они были запоздалой мыслью на холсте, на котором заканчивалось место. Но, несмотря на хаос, это настоящее произведение искусства. Чернила не заканчиваются на его узкой талии, а плавно перетекают под брюки, небрежно обхватывая бедра. Интересно, где они заканчиваются.

Закатываю глаза.

Перестань пялиться на своего похитителя, идиотка.

Это что яблоко вытатуировано на его предплечье?

Сосредоточься.

Верно.

Постепенно начинаю рассматривать комнату. Это самая обыкновенная кухня, хотя и выглядит получше, чем в хижине. Пол выложен деревянными досками, потертыми от обуви, а на стенах висят красно-коричневые шкафчики с овальными латунными ручками. Посередине стоит прямоугольный стол. В дальнем левом углу открытый дверной проем ведет в другую комнату, вероятно, гостиную, судя по бахроме ковра, которую я еле могу рассмотреть.

Стук. Стук. Стук.

Он что-то нарезает на разделочной доске, ритмично надавливая, прежде чем нож проскальзывает и врезается в дерево. Вот это зрелище — мужчина с телом бога войны на кухне — готовит? Это так… по-домашнему. И так странно — мужчины обычно не готовят.

И я… совсем не против такого зрелища.

Да, задница у него впечатляющая, но твой похититель сейчас держит нож.

Точно.

Сжимаю подсвечник так сильно, что костяшки пальцев белеют, и готовлюсь к атаке, мысленно тянусь к своему Проклятию, но оно всё еще крепко спит, сейчас от него мало толку.

— Наслаждаешься видом, милая? — игриво спрашивает он.

Голос глубокий. Чувственный. Как ласка любовника. Он небрежно поднимает морковку и кладет ее на доску.

— Где я? — требую ответ, стараясь выиграть время и составить план.

— В целости и сохранности, — мурлычет он, ловко нарезая морковку.

— Я не об этом спрашивала, — цежу сквозь зубы.

— Ты, Маленькая Богиня, — он поворачивается, и его темные, обсидиановые, глаза, в которых можно потерять душу, останавливаются на мне. — …находишься в не таком уж и великом городе Норвуд.

Я уже видела эти глаза. Их невероятный цвет врезался в мою память. Это тот самый мужчина в плаще, которого я видела на Очищение. Тот, кто раздул пламя, оборвав жизнь девочки.

Может, он и не привязывал ее к костру, но он всё равно причастен к ее смерти.

К черту план. Инстинкт «бей или беги» берет верх, и я запускаю подсвечник ему в голову, спрыгивая с лестницы. Поток магии рассекает воздух, сбивая подсвечник, он скользит по полу, прежде чем остановиться.

— Постарайся не испортить красоту, — он показывает на себя и свой убийственный пресс, а затем подмигивает — какая наглость.

— Ты псих, — цежу сквозь зубы, используя стол как барьер между нами.

— Только по воскресеньям, — он одаривает меня дьявольской улыбкой — той самой, что лишает невинности девственниц.

Хорошо, что я не одна из них.

— Тогда, я с превеликим удовольствием вправлю тебе мозги, — говорю, и пытаюсь вытянуть свое Проклятие, но водяной зверь всё еще крепко спит.

Рычу и оглядываюсь в поисках другого оружия.

— Котенок потерял свои коготки? — произносит он с насмешкой, наблюдая, как я разглядывая деревянную миску, наполненную яблоками. — Может быть, помочь котенку снова их найти?

Он кладет нож на стол, лезвием к себе, и двумя пальцами подталкивает его мне. На его пухлых губах появляется ехидная ухмылка, а затем он поворачивается ко мне своей идеальной мускулистой спиной и продолжает готовить.

Хватаю со стола нож. О, должно быть он спятил, если думает, что дав мне оружие, сможет создать ложное чувство безопасности. Я на это не поведусь, но это не значит, что не воспользуюсь ситуацией.

Оббегаю стол, стуча сапогами по полу, и бросаюсь на него.

Он разворачивается с невероятной скоростью и хватает меня за запястье своей огромной рукой. Поднимаю голову, а затем еще немного выше… Боги, какой он высокий, невообразимо высокий. Он смотрит на меня сверху вниз, его темные глаза пронзительно меня изучают. По телу пробегает дрожь. Не обращаю на это внимания, и бью его свободной рукой в живот, костяшки моих пальцев хрустят от удара. Такое ощущение, что я ударила каменную стену. Он сжимает мое запястье еще сильней, заставляя бросить нож. Тот с лязгом падает на пол. Он отодвигает его в сторону ногой, не отрывая от меня взгляда.

— Мне это начинает надоедать. Ты закончила? — спрашивает он, словно кот, играющий со своей добычей.

Практически вижу, как он нетерпеливо виляет своим воображаемым хвостом, выжидая момент, чтобы меня сожрать. Надоедает ему, как же! Да он наслаждается этим… придурок.

— Едва ли.

Поднимаю колено, и целюсь в его мужское достоинство, но он отражает удар рукой. Хватает за ногу под коленом и резко притягивает к себе, прижимая мое бедро к своей ноге — позиция… интимная.

Моя внутренняя богиня решила поднять голову, но я тут же запихиваю предательницу обратно.

Он наклоняется ближе, его дыхание скользит по моей шее, а голос такой глубокий, что я чувствую, как его вибрация доходит до самого центра.

— Теперь ты закончила?

В ответ, бью его головой, мои зубы стучат от удара. Он отпускает мою ногу и потирает голову. Всё плывет перед глазами, я отшатываюсь, но всё же успеваю нанести еще несколько ударов в его сторону — они неуклюжие, но я чувствую удовлетворение, когда один из них попадает в цель. А затем этот демон хватает мои руки, делает подсечку и валит на пол. Он держит мои запястья над головой, оседлав сверху своим огромным телом.

Его взгляд из-под густых черных ресниц пронзает меня насквозь, а его соблазнительный голос шепчет мне на ухо.

— Могу придумать десяток других вещей, которыми я бы предпочел заняться с тобой, пока ты лежишь на спине.

Он приоткрывает губы, проводит языком по нижнему ряду зубов, а его взгляд медленно опускается — скользит по моим губам и задерживается на шее. Внезапно он отпускает мои скованные запястья и поднимается на ноги, один только его рост заставляет меня оцепенеть.

— Начнем сначала?

Он протягивает мне руку, мускулистую, покрытую толстыми венами и татуировками, его пальцы украшены черными и серебряными кольцами.

— Вон.

С презрением смотрю на его огромную лапу… Но все-таки принимаю ее.

Но своего имени не называю.

— Как бы весело всё это ни было, Сейдж, я бы хотел вернуться к ужину, — говорит он, небрежно кивая в сторону нарезанных овощей.

Мой рот раскрывается от удивления.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Я много чего о тебе знаю, — отвечает он, открывая ящик и доставая чугунную сковороду, его мышцы напрягаются с каждым движением.

Его признание меня совсем не успокаивает.

— Зачем ты меня сюда притащил? — требую я.

— Ты собиралась объявить нескольким сотням солдат, что ты Проклята, только чтобы спасти своего брата. Учитывая, что твоя сила только начинает пробуждаться, и тебя значительно превосходили численностью, это было не время и не место для подобного заявления, — небрежно говорит он, бросая овощи на сковороду.

— Это не тебе решать! — выкрикиваю, разозлившись, что он вмешался.

Из-за него я потеряла возможность спасти Калеба, даже если это была глупая затея. Ярость кипит внутри, а мое Проклятие зевает, проснувшись.

— А кому? Ты была в тот момент не в состоянии мыслить здраво. Я вмешался. И спас твою неблагодарную, хорошенькую, маленькую задницу. Простого «спасибо» будет достаточно.

— Спасибо? — выплевываю слово, словно яд.

Прожигаю взглядом его ненавистный затылок и призываю силу из глубины источника. Метаю в его проклятую татуированную спину водяное копье.

Он пытается уклониться, но не успевает. Мой водяной гарпун царапает его руку, прежде чем разнести дверцу шкафа в щепки. Он поворачивается, глядя на рану, из которой сочится кровь. Проводит по ней пальцем, изучая ее — удивляясь, как будто он никогда раньше не видел крови.

Готовлюсь выстрелить в него еще раз, но успеваю заметить выражение его лица.

Когда-то я сомневалась какого цвета его глаза, карие или черные, но теперь знаю наверняка. Они были цвета самой ночи, в тот момент, когда остановились на моем горле, перекрывая доступ воздуха.

Мир погружается во тьму, и я возвращаюсь в страну кошмаров.