Дон Артуро подозвал хозяина таверны, вручил ему ключи от машины Лесли и отдал необходимые распоряжения. Несмотря на переживания последних недель, оставившие на тёмных глазах мексиканца печать тревоги и усталости, он заметно повеселел, видя, с каким аппетитом Лесли расправляется с обжигающе острой местной кухней. Немало способствовало этому и непринуждённое отношение американца к зловещей тайне асиенды. И когда от блюд остались лишь последние капли ароматной подливки, дон Артуро заказал кофе и подвинул через покрытый жирными пятнами стол сигары.

Однако Лесли не забыл о неудачливом убийце. Поэтому на протяжении всей трапезы он ухитрялся поглядывать в дырочку, прорезанную в стенке кабинки. Ни дон Артуро, ни официант не заметили этого незаметного, зоркого взгляда; поэтому оба изумились, когда Лесли, попробовав ложечку дымящегося напитка, странно улыбнулся и сказал:

– Я чертовски устал. Принеси этот кофе ко мне в комнату. Идемте, Артуро!

Эрнандес был озадачен, но mozo ухмыльнулся, взял поднос и повел их на второй этаж, где уже были приготовлены комнаты. Прежде чем тот успел уйти, Лесли задержал его.

– Секунду, любезный! Это свежий кофе, приготовленный специально для нас, как требовал дон Артуро?

Глаза официанта округлились. На мгновение он показался смущенным, но тут же заверил:

– Sí[6], сеньор! Я приготовил его сам. Своими собственными руками. Да-да, он совершенно свежий. Ну конечно же.

– Хм-м-м… Я так и думал… – Лесли произнес это очень тихо, но его глаза сузились в яростные, сверкающие щелочки цвета оружейной стали. Официант так и заерзал под этим неотрывным, тяжелым взглядом. Затем Лесли приказал: – А теперь пей мой. До последней, черт возьми, капли!

– Pero[7], сеньор…

– Пей! – повторил Лесли. Дуло его сорок пятого смотрело прямо в живот официанту. – Прямо сейчас. Или я проделаю тебе дыру в брюхе.

Несмотря на ночную прохладу, на лбу официанта выступил обильный пот. Его дрожащая рука потянулась к чашке.

– И не вздумай её уронить, – предупредил Лесли. – А то следом уроню и тебя. Пей до дна.

Он подчинился. А затем Лесли, по‑прежнему держа официанта на мушке, попробовал кофе дона Артуро.

– А здесь всё в порядке, – заключил он. – Я начинаю думать, дон Артуро, что мой визит в вашу асиенду окажется весьма приятным.

Мексиканец тихо и яростно выругался, выхватил свой пистолет и произнес:

– Por Dios![8] Я убивать этот свинья! Это есть оскорбление для моя гостеприимство.

Он навел оружие. Официант что-то протестующе испуганно забормотал. Но тут дон Артуро слегка усмехнулся, опустил пистолет и сказал:

– Нет. Если подумать второй раз, я подождать. Я хотеть быть полностью уверенный сначала.

Это показалось Лесли вполне разумным. Он был уверен, что кофе подмешали какое-то снадобье, но окончательно убедиться в своей правоте мог лишь после того, как пройдёт достаточно времени.

Ждать пришлось недолго. Через двадцать минут официант обмяк на кресле, а вскоре опиат полностью одолел его. Дон Артуро подкрутил усы и с мрачной улыбкой сказал:

– Теперь я хотеть делать шутка. Давайте положить этот отличный малый спать в ваша кровать. А вы, мой друг, делать мне честь разделять моя комната. Вам есть нужный отдых. Я стоять на стража до самого утро.

– Валяйте, – согласился Лесли. – Но если бы я не валился с ног от усталости, я бы сам посидел, чтобы полюбоваться на ошарашенную физиономию того типа, что рассчитывает прокрасться в мою комнату с мачете.

Он пошел за Артуро в соседний номер, сбросил сапоги и через мгновение уже спал крепким сном.

Однако сон Лесли прервался вовсе не так, как он ожидал. Вместо треска пистолетных выстрелов и яростного голоса Эрнандеса он услышал ужасный, захлёбывающийся крик, что оборвался прежде, чем до конца проник в его сознание. Он вскочил на ноги с револьверами в руках. В темноте он столкнулся с Эрнандесом. Мгновение спустя мрак прорезал луч света.

– Осторожнее! – предостерёг друга Лесли, хватая его за плечо.

Но коридор был пуст. В соседней комнате они услышали какую-то возню и глухие удары, а затем всё стихло. Вальдес, хозяин заведения, тяжело взбежал по лестнице с фонарем в руках. Двери комнат в дальнем конце коридора распахнулись, вытолкнув наружу горстку заспанных постояльцев.

– Сюда, – сказал дон Артуро, указывая на комнату, которую должен был занимать его союзник.

– Madre de Dios![9]– простонал Вальдес. – Они убили его…

– Чёрта с два! – перебил его Лесли, переступая порог.

Он попробовал дверь. Перед сном он оставил её незапертой, но теперь она была заперта на засов изнутри. Лесли отступил на шаг и бросился на преграду. Дверь жалобно застонала под ударом его плеча. Лесли перевел дух и ударил ещё раз. Древесина треснула, а засов вырвало из гнезда.

Ориентируясь по лучу фонаря, который он отдал Эрнандесу, Лесли вошел в комнату. В ней не было никого, за исключением человека, лежавшего на кровати.

– Боже правый… – пробормотал Лесли. – Посмотрите на его горло.

Теперь он понял, почему тот ужасный вопль оборвался так внезапно. Лесли также догадался, что именно замышлял Эрнандес, предлагая подменить намеченную жертву находящимся без сознания официантом. Он хмуро усмехнулся и повернулся к своему другу с одобрительным кивком, но с изумлением заметил, как бледен дон Артуро.

Растерзанное, разорванное горло являло собой жуткое зрелище, однако у мексиканца был крепкий желудок. На мгновение Лесли удивило столь испуганное выражение лица Эрнандеса.

– Смотреть! Я говорить вам, смотреть! Этот одноглазый людоед… этот дьявол приходить за мной в Ксоатль! Это есть точно так, как он убивать моя пеоны… разрывать их горло… María Madre![10] Мы не охотиться за ним. Он есть охотиться за вами! И теперь он исчезать… как дым.

Но Лесли покачал головой.

– Он мог сбежать через то окно, что выходит во двор. И это как-то мелковато для дьявола – подкупать официанта, чтобы тот подмешал мне снотворное и сделал из меня лёгкую добычу.

Хозяин гостиницы крестился едва ли не с тем же рвением, что и дон Артуро. Лесли взглянул на часы.

– Я вполне неплохо вздремнул, – сказал он. – Давайте выдвигаться к асиенде, пока этот одноглазый дьявол не понял свою ошибку.

Пока Барт Лесли натягивал сапоги, в дверь негромко постучали.

– Пусть войдут, – сказал Лесли. – Не думаю, что сегодня ночью у нас будут ещё убийцы.

У дверей стоял человек с белокурыми, торчащими ежиком волосами и голубыми глазами, которые по-совиному поблескивали из-за очков в роговой оправе. Его высокое, плотное тело было завернуто в шерстяной халат. Он по-военному четко поклонился и произнес с едва заметным немецким акцентом:

– Я доктор Иоганн Людвиг Блаувельт. Я стал свидетелем последствий этого прискорбного происшествия.

– Заходите, доктор, – пригласил доктора Лесли. – Но вы опоздали, этому бедолаге уже не помочь.

– Я не хирург, а доктор философии, – пояснил Блаувельт. – И я надеюсь, вы простите мне ту смелость, с какой я позволил себе вмешаться. Ранее вечером я сидел в соседней с вами кабинке. Я просто не мог не услышать ваши замечания касательно монстра, терроризирующего асиенду…

– Артуро Хесус Эстебан Эрнандес-и-Касабланка, сеньор, – представился друг Лесли. – И вы есть правы. Это быть не кто иной, как сам Satanas, он хотеть выживать меня из моя владения.

– И какое всё это, – поинтересовался Лесли, – имеет отношение к делу?

– Самое прямое, господа, – объяснил доктор Блаувельт. – Последний год я провел в Мексике, занимаясь полевыми исследованиями – преимущественно в области археологии и антропологии. Я был бы весьма признателен за возможность провести некоторые наблюдения в вашей асиенде. Ради науки я с величайшей радостью разделю те опасности, которые вы, господа, только что обсуждали.

– Но конечно, сеньор! Может быть, с помощь наука мы еще быстрее выслеживать этот одноглазый чудовище, – обрадовался дон Артуро. Затем повернулся к Лесли: – Мой друг, вы не возражать?

– Чёрт возьми, нет! – сказал Лесли. – Чем больше народу, тем веселее. Так что собирайтесь, доктор, пакуйте вещи. Мы уже почти готовы ехать.

Блаувельт поблагодарил и поспешил в свою комнату. Дон Артуро вопросительно посмотрел на Лесли.

– Наука, возможно, есть помогать, – пробормотал он, – но лично я иметь куда больше вера в этот два пушка, который вы носить так изящно. А что сказать вы?

Лесли пожал плечами, усмехнулся и скрутил сигарету.

– Скорее всего, этот доктор будет немного путаться под ногами, – беспечно ответил он, – но не думаю, что он нам сильно помешает. Если я не ошибаюсь, он чертовски скоро забросит всё это и переключится на ловлю бабочек.

Они отнесли багаж Лесли к машине. Вскоре к ним присоединился Блаувельт со своими дорожными вещами, и, когда Лесли сел за руль, они покатили сквозь прохладную темноту в сторону горного хребта Ксоатль. Эрнандес погрузился в задумчивое, мрачное молчание, зато Блаувельт без умолку сыпал тяжеловесными научными рассуждениями.

– По моему мнению, – заключил он, завершая выстраивание сложной теории, – это очередное проявление туземных суеверий. Я убежден, что моё утверждение подтвердится.

Лесли помалкивал. Он и раньше слышал подобные речи и видел, как их самым поразительным образом опровергали. И хотя Лесли не заходил так далеко, чтобы верить в сверхъестественное, он слишком часто видел, как наука терпела фиаско, чтобы относиться к ней с меньшим скептицизмом, чем к чистой воды суевериям. И всё же он не предвидел, какое кошмарное опровержение заявлений Блаувельта ждет их по прибытии в асиенду вскоре после рассвета.

Когда они миновали рощицу тополей, сразу за которой Лесли смог разглядеть квадратные приземистые глинобитные хижины пеонов, до его ушей донесся испуганный вопль, ружейный выстрел и свист отрикошетировавшей пули.

– Педро, ты есть тупой осёл! – взревел Эрнандес, спрыгивая на ходу с подножки.

Из дверей ближайшей глинобитной хижины показался пеон с винтовкой наперевес.

– Cristo del Grao![11] – испуганно воскликнул он, узнав голос хозяина. – Слава Богу – дон Артуро! Я думал, это дьявол возвращается. Смотрите!

Он указал на родстер. Лесли рассмеялся, поняв, в чем дело. Одна из фар погасла, и машина, взлетев на гребень крутого дорожного подъема, создала у Педро иллюзию пылающего глаза, свирепо взиравшего на него со значительной высоты. Бессвязные объяснения пеона полностью подтвердили догадку американца.

– Он снова был здесь, сегодня ночью, – запричитал Педро. – Madre de Dios![12] Мы пропали! Надежды нет. Он убил Хосе. Идемте, я покажу вам.

Перепуганные обитатели глинобитных хижин начали выходить из своих укрытий. К группе присоединился Блаувельт, и все последовали за Педро, управляющим асьенды, к дому, где лежало тело их несчастного товарища.

Лицо покойника превратилось в маску беспомощного ужаса. Горло было чудовищно истерзано; но на грудь не пролилось почти ни капли крови, несмотря на разорванную яремную вену и артерии. Когда рассвело, Лесли увидел, что тело было полностью обескровлено, а характер ужасной раны явно свидетельствовал о том, что её нанесли намеренно, чтобы извлечь из тела всю кровь. Он озадаченно покачал головой, разглядывая жуткое доказательство, подтверждавшее рассказ дона Артуро, а затем повернулся к Блаувельту, с академической серьезностью изучавшему труп.

– Ну что, доктор, как вам такое в качестве галлюцинации невежественного пеона?

Блаувельт пожал плечами и невозмутимо ответил:

– Это всё еще не доказывает, что монстр имеет сверхъестественную природу. Если вы посмотрите вокруг, мистер Лесли, то увидите веские подтверждения моего утверждения. Теперь, когда стало светлее, это должно быть совершенно очевидно.

Он направился к двери, пересек твердую поверхность подъездной дорожки и указал на запыленный участок земли на противоположной стороне.

– Я заметил это еще в свете фары, – пояснил он.

– Святые угодники! – пробормотал Лесли, разглядывая чудовищный след.

Он имел лишь отдалённое сходство с человеческой ступнёй; однако пятка угадывалась безошибочно, а шесть пальцев не оставляли сомнений в том, что монстр должен быть как минимум человекоподобным. Длина шага указывала на колоссальный рост.

– Клянусь небесами, – пробормотал Лесли, – в нем добрых одиннадцать футов росту, ни дюймом меньше! – Затем он повернулся к Педро: – Как это произошло? И когда?

– Откуда мне знать, сеньор? – возразил смуглый пеон. – Я слышал шум, потом ужасный крик… точно как в прошлый раз. Я долго не выглядывал. Я сильно испугался. Потом я слышал другой шум и видел, как оно убегает во тьме. Но когда именно… как я могу сказать?

Это ставило точку. Лесли знал, что ни один пеон не имеет сколько-нибудь внятного представления о времени. Впрочем, Блаувельт разрешил это затруднение, когда они вернулись в хижину, чтобы еще раз осмотреть труп.

– Rigor mortis[13] почти полное, – объявил он. – Это значит, что всё произошло…

– Разрази меня гром! – прервал его Лесли. – Это же значит, что всё случилось примерно в то же время, когда того бедолагу убили в таверне в Ксоатле!

– Именно так, мой друг, – подхватил дон Артуро. – Если это не есть доказывать, что это дело рук Satanas, то что еще? Кто, кроме дьявола, мочь убивать человек в Ксоатль и в то же самое время пить кровь Хосе? Что теперь думать вы, сеньор доктор?

Лицо Блаувельта вытянулось, и после нерешительной паузы он возразил:

– Я всё же настаиваю, что этому существует научное объяснение.

Но слова прозвучали неубедительно даже для него самого. Это стало ясно по тому, что никто даже не попытался спорить. Все испытали облегчение, когда Эрнандес наконец проговорил:

– Педро, вели Лизете приготовить нам завтрак. Солнце всходить, и Satanas не ходить…

– До следующей ночи, дон Артуро, – мрачно отозвался пеон. – Мы проживём еще один день. И этот день мы потратим на то, чтобы покинуть эту проклятую асиенду. Все мы.

– Ну вот, – сказал Эрнандес Лесли, ведя его к широкой веранде перед главным домом ранчо. – Вы видеть, с чем я должен бороться? Этот «выгодная покупка»… тьфу! Если я сам не быть убит какой-нибудь вечер, я быть полностью разорен. Что есть точно так же плохо.