Дени пришёл в себя в совершенно незнакомом месте. Тело его было непослушно и отчего-то никак не хотело ни потянуться, ни повернуться. Глаза не хотели открываться. Оставался нюх, и магическое чутьё.

Второе подсказало, что в этом месте скопилось множество целительской силы. Как в госпитале, бывшем Королевском, теперь Императорском, где служила графиня де ла Мотт. Нюх же вычленил из запахов целительских снадобий нечто, в целом знакомое, но попадавшееся в жизни Дени не слишком часто. И он не сразу сообразил, что это – а потом вспомнил.

Деревянный дом так пахнет. Такой запах он встречал в одном-единственном месте, в нынешнем обиталище его высочества Анри, самого старшего принца. И откуда здесь такой запах?

Впрочем, окружающее не дало ему ответа, и он уснул, просто уснул.

А когда пробудился в следующий раз, то понял, что перед тем просыпался ночью, обычной ночью, и вокруг стояла непроглядная темень. А слабые силы, и физические, и магические, не позволяли ничего в той темени разглядеть. Теперь же оказалось, что память не подвела, он расположен на кровати так, что двигаться не может совершенно, потому что в лубках и обе руки, и обе ноги. А стены вокруг – те самые, деревянные.

Голова немного шевелилась, её можно было чуть повернуть – и увидеть рядом расписную ширму, очевидно, отделявшую какую-то немалую часть помещения. И ещё в деревянной стене имелось окно, за ним удалось разглядеть только небо – какое-то бело-серое. И всё.

Память понемногу подсовывала моменты вчерашнего дня – учения, отрабатывали взаимодействие простецов и магов, а что, если пушка, как защититься от артиллерийского огня и как уменьшить потери, а потом та пушка вдруг разлетается на части… и дальше Дени уже не помнил ничего. Что там было, велики ли потери и как он оказался там, где есть сейчас, и где это вообще?

И что знают о его нынешнем положении и местонахождении Изабель и дети?

Император вот-вот скомандует начало очередной кампании, и судя по увиденному, самому Дени в той кампании не участвовать. И так вышло, что именно от этой кампании он пытался отговорить императора, основываясь на словах… супруги принца Анри и её некоей уверенности, откуда только та уверенность взялась? В общем, результата ожидаемо не случилось, императора очень трудно переубедить, и особенно – если не имеешь в руках надёжных аргументов, а Дени их совершенно не имел.

И вот судьба распоряжается так, что он-то как раз и не будет участвовать в той кампании. И вообще не очень-то понятно, когда он сможет принять участие ну хоть в чём. Жив, и хорошо, да?

Вообще нужны здешние целители, кто они тут? И их прогнозы. И связь, связь с семьёй, с Грегуаром, с Арманом, с императором, с кем-нибудь ещё.

За ширмой послышался негромкий смешок, и разговор – на неизвестном Дени языке. Дени попробовал подать голос, но сил отчего-то не было, из него вырвался то ли всхлип, то ли стон. Впрочем, оказалось достаточно – из-за ширмы выглянуло круглое девичье лицо, дева ойкнула и исчезла.

Чтобы спустя совсем малое время показаться вместе с господином Асканио Нери.

- Очень рад вашему пробуждению, господин герцог, - кивнул господин Нери и принялся за осмотр – то есть, говоря по правде, он просто снял с тела Дени простыню и принялся касаться пальцами разных точек на том теле.

Дени не ощущал ничего – ни боли, ни конечностей. Не нужно ничего выдумывать, да, пускай господин целитель сам расскажет, что и как, верно?

Так вышло, что серьёзных ран он можно сказать что и не получал, несмотря на бурную юность. По мелочи случалось, да, но вот так, чтобы как сейчас – впервые. И что теперь, как дальше?

- Я восстановлюсь? – спросил он прямо.

Громко говорить не выходило, только – еле шептать.

- Как то будет Великому Солнцу угодно, - пожал плечами целитель. - Но уже то самое, что вас быстро доставили сюда, и мы с супругой быстро смогли собрать ваши раздробленные кости, говорит в пользу хорошего прогноза. Кроме того, вы сильно ударились головой, вам нельзя резко шевелиться. А вставать будет нельзя ещё какое-то немалое время.

- Я… в Тихой Гавани? У его высочества Анри?

- В Поворотнице, местные называют это так. Да, здесь командуют его высочество, её высочество и здешний священник. Раньше ещё дед супруги моей тоже заправлял, но сейчас возраст не позволяет столь же активно интересоваться происходящим.

- Как я здесь оказался?

- Об этом позаботилась ваша супруга. Она тоже здесь, кстати, и дети тоже здесь. И сестрица ваша, гм, заглядывала.

- Жанетта?

- Именно, она напугалась, что с вами дело плохо, и пришла пронаблюдать, что мы делаем. Осталась довольна и отбыла, но полагаю, ещё появится.

- А где… Изабель?

- Я извещу её сейчас, что вы пробудились и с вами можно немного поговорить.

Дени хотел задать ещё тысячу вопросов, но господин Нери только махнул на него рукой – молчите, мол, нечего. Взялся за зеркало и говорил, отойдя на пару шагов, а потом вновь обратился к Дени.

- Супруга ваша ещё спит, но как только проснётся, то сразу же и придёт. Зато ваша дочь желает навестить вас.

Бедняга Аделин, она наверное перепугалась больше всех прочих. Она и так боится, как бы с ним, или с Изабель, или с Жанно не случилось чего-нибудь, а тут вышло вот так.

***

Впрочем, когда Аделин шагнула из портала к нему, она улыбалась.

- Папа, как хорошо, что ты очнулся, папа, с тобой же всё будет в порядке?

Ей было тяжело держать улыбку, она осматривала его неподвижные сейчас конечности и бледнела на глазах.

- Господин Нери говорит, что всё будет хорошо. Мы должны ему верить. Как вы все? Где вы? В доме его высочества?

- Да, - дочь справилась с собой, села на лавку рядом и принялась рассказывать. – Госпожа Изабель ещё спит, она вчера очень устала. И наверное, тоже очень испугалась. Я тоже очень испугалась, меня утешали госпожа Изабель, потом Рауль с Мадлен, а потом ещё её высочество Эжени. Жанно с Мари, с ним всё хорошо, Мадлен нашла здесь комнату с книгами и попросилась туда читать, а Рауль ушёл смотреть на озеро, сказали, что это озеро, но оно огромное, как море. И по нему плавают огромные льдины. Говорят, весна холодная. Но мне кажется, это никакая не весна, это зима такая, просто в здешних краях отчего-то всё ещё зима. Ещё в доме много чёрных кошек, нам сказали, что они целебные, принести тебе одну?

Дени даже чуть улыбнулся – представил, что скажут господа целители, если дети принесут ему кошку. Но вдруг у них тут и вправду кошками лечат?

Наверное, он устал, потому что Аделин ещё что-то говорила, а у него закрывались глаза и хотелось спать. Он и уснул, а когда проснулся, то на месте Аделин сидела Изабель. Ему захотелось пошевелиться, дотянуться до неё, взять за руку… но сейчас это оказалось невозможным.

- Изабель, я буду стараться выкарабкаться. Поверь, буду изо всех сил.

Она вздохнула и улыбнулась.

- Верю. Понимаю и верю. Но господа целители говорят, что всё это непросто. Что у тебя сломано множество костей, что ты ударился головой, и её тоже нужно лечить. И что лечение будет долгим.

- Да если бы не те самые целители, меня бы вовсе не собрали, как я понимаю!

- Именно. Госпожа де ла Мотт не смогла прибыть, поэтому я обратилась к его высочеству. Он помог.

- И слава всем высшим силам. В порядке ли дети?

- Да, хоть и переживают, больше всех Аделин.

- Она уже побывала здесь сегодня, убедилась, что я очнулся и разговариваю. Не знаешь, много ли жертв было от той пушки?

- Да нет жертв, кроме тебя, сказали – ты успел всех расшвырять подальше. А сам уже никуда не делся.

- Уже как есть. А что император? Ему ведь сообщили?

- Конечно. Недоволен, говорит – ты нужен ему в грядущей кампании. Но в грядущей кампании он обойдётся без тебя. И мы останемся здесь так долго, как это будет нужно для твоего выздоровления.

…Выздоровление затянулось более чем на полгода. Даже самые лучшие целители не могут срастить множество костей мгновенно. Приходилось и терпеть боль, и заново учиться владеть обеими руками, в том числе – и совершать магические действия, а потом – учиться ходить. И ни господин Нери, ни его прекрасная супруга не могли предсказать, сможет ли он когда-нибудь ходить, не опираясь на трость.

Но Дени говорил себе – что без них вообще ничего бы не было. Никакой следующей главы его жизни. А она есть. И как только его освободили от постоянного целительского пригляда, Изабель забрала его в комнату дома его высочества (или даже её высочества, так говорили все), и у них образовалось много-много времени, чтобы быть друг с другом.

Говорить и молчать, читать и обсуждать то, о чём читали, и донесения с родины, конечно же. Бонапарт начал кампанию, и она почти сразу же пошла не так, как планировалось – потому что большие расстояния, нет возможности мгновенного подвоза припасов, и противостояние всего населения. О нет, Великую армию не были рады видеть в России, в точности, как говорила принцесса Эжени. Та только вздыхала, и ничего более.

Старшие дети отправились по своим школам довольно быстро, но приходили порталом на выходные. Всем им понравилось это необыкновенное место – огромное пресное озеро, суровый непроходимый лес на берегу, здешняя рыба – какой больше нигде нет, здешние кушанья – дома такого не готовят.

- Я понимаю, почему его высочество не рвётся во Франкию, - говорила Изабель. – Здесь необыкновенно спокойно.

Сюда не долетали следы бурь, только известия о них. О тяжёлом сражении под Москвой – это место называется Бородино, и даже Жанетта спасала оттуда кое-кого, потому что магам, как и всем прочим, пришлось несладко. А потом – долгое тяжёлое отступление, и к зиме стало понятно, что Великой армии больше нет.

Правда, Дени не верил, что император угомонится и больше не запланирует ни одной кампании. Война была его жизнью и его обычным способом действия. О нет, он умеет и многое другое, но захочет ли?

Впрочем, император постоянно интересовался здоровьем Дени и – как скоро тот сможет вернуться. Изабель время от времени навещала императрицу Жозефину – и приносила разные новости. О чём думают, о чём говорят, о чём пишут в газетах. И как бы тут ни было спокойно и светло, Дени понимал – нужно возвращаться.

Он каждый день брал трость и отправлялся наружу ходить. Но здесь вовсе не мостовые и бульвары Паризии, здесь горы, они словно вырастали из воды и воздвигались на изрядную высоту, наверное, даже выше, чем в Саваже. И каждый день он ходил немножечко дальше, и дольше, и хоть всё это было непросто, но он понимал – если не ходить сейчас вот так, через бессилие и боль, то потом не выйдет ходить никак. А он обещал Изабель долгую и счастливую жизнь…

И поэтому – вперёд и только вперёд. Иначе никакого смысла.

… Они вернулись в Паризию в самом начале 1813 года. Рождество встретили с их высочествами, их семьёй и другими тамошними обитателями. Собрались все дети, даже Танкредо. Осенью умер старый герцог Филиппо, и Танкредо теперь во главе Фаро, у него совсем мало времени, но для Дени и семьи он то время нашёл.

И теперь все они будут понимать, как и чем сейчас живут в столице. Надо полагать, поймут.