В которой Фейри Грин пробует медовый ликёр

Муха оказалась на редкость упорной. Катер уже набрал высоту, а она упорно цеплялась растопыренными лапками за стекло. При везении она бы могла вернуться на землю вместе с нами, но удаче ей не хватило. Мы нырнули в низкое облако и ветер, простучав по корпусу дробью водяных капель, сбросил упрямое насекомое вниз.

— Все же, — недовольно произнес лейтенант О’Шиннах, — я считаю, нам стоило начать со Старого Шкипера.

— Нет.

Аллан обиженно надулся и, отвернувшись, принялся разглядывать водяные дорожки на стекле со своей стороны. Я же поудобнее устроилась на сиденье, наслаждаясь ощущением тепла. Лететь нам еще минут десять… а понизу, кэбменом, ушло бы не меньше часа и с куда меньшим комфортом. Все-таки летающие лодки очень удобны, не удивительно, что с каждым годом их становится все больше. Некоторые полицейские уже шутили, что пора и в небе расставлять семафоры для регулировки. Но пока это прогрессивное новшество даже по улицам Клавдиума распространялось весьма неторопливо.

— Где, вы сказали, живет этот профессор?

— Блемондисбери, — надо же, я сумела с первого раза выговорить это зубодробительное название, — возле садовой площади графа Ризли.

Блемондисбери располагался по соседству с Архайном-на-Эффре, предместьем, где я с Мариленой расследовала смерть другого профессора, Морделла. Учитывая близость Королевского Университета и еще нескольких учебных заведений рангом пониже, вряд ли это простое совпадение. Скорее всего, покойный профессор просто не мог позволить себе купить или снимать дом рядом с местом работы. В Архайне-на-Эффре, новая застройка велась довольно бессистемно, по мере продажи обедневшими аристократами фамильных «гнезд». Здесь же поработал один из крупных застройщиков, скупавший крупные участки земли, а затем строивший вдоль скверов целые кварталы. Спокойно, без постоянной оглядки на страдающего особо тяжелой формой отсутствия вкуса заказчика. Результатом стала строгая, рациональная архитектура, с легкой стилизацией под Первую Империю, но без дурацкой барочной пышности. Кирпичные фасады, дополненные деталями белого камня, высокие окна, и, конечно же, множество чугунных деталей — от банальных решеток и узорных ограждений, до весьма затейливых водосточных труб, что характерные коробчатые расширения недовольно таращились на прохожих звериными мордами.

Места для посадки хватало и прямо перед фасадами домов, но рулевой счел за лучшее посадить катер на центральной дорожке сквера — здесь мы могли помешать разве что нескольким случайным прохожим, а не снующим по мостовой экипажам.

— Что вам угодно?

Появившийся из недр особняка привратник, на мой взгляд, прекрасно гармонировал с фасадом. Коричневый вельветовый сюртук считался модным как раз примерно во время застройки Блемондисбери, Да и его носитель, судя по седине и осторожному вышагиванию по дорожке, тоже мог застать эти далекие времена, хотя бы и младенцем.

— Лейтенант О’Шиннах и мисс Грин, — отрекомендовался Аллан, протягивая спустившемуся к калитке слуге белый прямоугольник, — по рекомендации лорда Бентинка.

— Надо же, — восхитилась я, едва дождавшись, пока привратник скроется за дверью, — ты завел собственные визитки!

— Вспомнил, как Винсент в Скаузере лихо подделал приглашения на бал, — шепотом отозвался лейтенант, — и попросил его нарисовать мне несколько штук. А Тайлер обещает их размножить, как только доделает свою трафаретную машинку и…

Дверь в особняк снова распахнулась.

— Прошу в гостиную. Лейтенант… мисс… профессор сейчас к вам выйдет.

Сдав пальто, я двинулась вслед за Алланом, с трудом удерживаясь от жгучего желания начать срочно бегать кругами по полу и потолку, рассматривая и щупая все подряд. Если снаружи особняк профессора ничем особо не выделялся, то внутри он практически от входа превращался в… в… смесь музея естественных наук с библиотекой? В большом зале, помимо кресел и низкого, но широкого столика наличествовал огромный глобус, несколько сравнимых с ним по размерам детальных моделей пароходов и парусников. Занятно, на корпусе одной из моделей среды когтей, а парусное вооружение выглядит потрёпанным. Кошки? Причем две, судя по шерсти на ковре, черная и рыжая. И дети, потому что мачту парохода кошке так не согнуть, а вот повисший ребенок лет шести-семи вполне может.

Справа в углу притаилась еще одна большая, сверкающая медью то ли модель, то ли действующая паровая машина, в левом встал на дыбы скелет ископаемой лошади на проволочном каркасе. Сверху вокруг люстры из потемневшей бронзы парили, широко раскинув крылья, несколько чучел птиц и какие-то странные бумажные конструкции. На стенах — картины, какие-то чертежи, пара охотничьих ружей, потрепанная шкура шерстистого носорога, старые морские карты. А самое вкусное — книжные шкафы вдоль широкой деревянной лестницы на второй этаж. Здорово же, когда вышел из спальни, начал спускаться на завтрак и по пути можешь взять с полки нужную книгу…

— Вспомнил! — обернувшись ко мне, прошептал Аллан. — Сразу, как увидел модель «Голубого потока».

— Что?

— «Голубой поток», трансокеанский пароход, — лейтенант показал рукой на одну из моделей, — я читал про него в «мореходке». На нем установлены паровые машины инженера Фрэнсиса Хэмвена. А еще…

— Итак, вас направил ко мне лорд Бентинк?

До этого момента мое знакомство с человеческими учеными являлось довольно куцым. Профессора Хэмвена я представляла… ну, как более пожилой вариант брата Винсента. Спускавшийся же по лестнице человек в расшитом золотыми змеями шёлковом халате выглядел скорее дальним родственником полковника Карда. Немного за сорок, предпочитает одеколон с лавандой и кедровыми нотами, бриаровая трубка с янтарным мундштуком набита крепкой смесью, а её хозяин явно не чурается поработать руками. Тут и запаха не надо, на тыльной стороне ладони видны не до конца отмытые следы смазочных масел и копоти.

— Признаюсь, несколько удивлен. У меня сложилось впечатление, что возглавляемый им Комитет отреагировал на мои предложения весьма однозначно.

— Тем не менее, Марк Бентинк посоветовал обратиться к вам.

— Что ж, я заинтригован, — подойдя к столу, хозяин дома жестом указал нам на кресла напротив. — Чай, кофе?

— Чай, если можно, — попросила я. — Аллан?

— Кофе со сливками.

— Джейкоб, распорядись, — велел профессор. — Мисс… Грин, я правильно запомнил? Вы так пристально глянули на мою трубку… если вас, как эльфийку, сильно раздражает запах, я могу…

— Нет-нет, — быстро возразила я, — как раз хотела спросить, могу ли достать свою?

— О, разумеется. Джейкоб, пепельницу для леди.

Должно быть, старый слуга успел неплохо изучить потребности курильщиков трубок. Он принес не только пепельницу на высокой подставке, но и небольшой аппарат, оказавшийся зажигалкой, на удивление удобной Почти без противного болотного запаха, с боковым выхлопом и даже особым колёсиком для регулировки размера огненного язычка.

— Один из моих патентов, — снова заметив мой интерес, пояснил Хэмвен. — Так, игрушка, забава для ума. Мой партнер, гном, пытается развернуть производство, но пока получается не очень удачно. Сложный механизм, почти как в часах, к тому же, заправляемый газ требует специальной очистки. Но, полагаю, вы пришли сюда не за этим?

По предварительной договоренности основной разговор должен был вести Аллан — офицер, мужчина и вообще человек. Мне же оставалось лишь слушать и в самом крайнем случае подать пару реплик. Возможно, стоило бы сделать как раз наоборот… но сейчас уже поздно настолько радикально менять план.

Примерно на середине рассказа служанка вкатила столик с чайно-кофейными принадлежностями. Свежезаваренный черный чай, легкие ноты цитруса и кардамона, кофе горьковат, но я в любом случае не понимаю тяги аранийцев к этой жиже. Но главным источником запахов оказались не напитки. На нижнем ярусе традиционного чайного подноса в доме профессора выложили не соленые закуски, как требовал местный оформительский этикет, а фрукты. Яблоки, груши, виноград, ломтики мандарина. Полезная еда там, куда могут дотянуться руками дети?

— Интересно, — подытожил Хэмвен рассказ лейтенанта. — Значит, молодой Бентинк полагает, что игрушки вроде этой, — профессор искоса глянул на висевшую рядом бумажно-тканевую конструкцию, — способны помочь выиграть Королевские воздушные гонки. Что ж… видеть потенциал там, где другие видят лишь глупости, необычайно ценное умение для человека его положения. Это несколько… обнадеживает.

Мы с Алланом тоже дружно посмотрели на подвешенную к потолку конструкцию. На мой взгляд, «игрушка» напоминала большую рыбу, к спине которой зачем-то прикрепили продолговатую коробку без дна и верха, а еще одну, поменьше — вместо хвоста.

— А что это, профессор?

— Модель аппарата, способного летать без кейворита.

— А разве такое вообще возможно?

— Птицы же летают.

— Насколько я помню, — осторожно произнес Аллан, — согласно последним научным данным, способность птиц к полёту объясняется аналогом кейворита, содержащихся в полостях костей.

— Согласно последним выдумкам высоколобых дураков, — пренебрежительно фыркнул Хэмвен, — склонных натягивать свой горячечный бред на любую тайну природы. Магнетизм, электричество, теперь вот кейворит. Меньше верьте псевдонаучной чепухе, лейтенант, в наше время шарлатанов от науки развелось больше, чем фальшивых пророков при святом Лидле. Полет птиц вполне поддается объяснению при помощи законов механики.

— И для доказательства этого утверждения вам требовался воздуходувной тоннель? — с невинным видом уточнил Аллан.

— Не только и не столько для этого.

Порывисто вскочив из кресла, профессор торопливо вышел из гостиной. Где-то в отдалении хлопнула дверь, за которой почти сразу завязалась тихая, но эмоциональная перепалка: «Сколько раз просила… в детскую с трубкой… но, дорогая… гости… в дырявом шлёпанце… как ты мог!»

В итоге Хэмвен вернулся к нам примерно через минуту, слегка встрепанный и смущенный, но зато зажав под мышкой нечто прямоугольное.

— Работа со студентами наглядно показала, что, хе-хе, лучше всего понимают наглядные же объяснения, — с этими словами профессор выложил свой трофей на стол. — Что скажете об этом?

С первого взгляда даже я приняла этот предмет за грубоватое полено. Но при более детальном рассмотрении оказалось, что перед нами очередная модель какого-то судна, причем выполненная с кучей мелких деталей.

— Гномская самоходная баржа, — уверенно сказал О’Шиннах. — Точнее не скажу, но этот рубленый стиль коротышек сложно с чем-то спутать.

— В точку, лейтенант, — Хэмвен отложил трубку и взялся за кофейник, — наши подгорные друзья рассуждают просто: если мы хотим плыть быстрее или тащить больше груза, надо, — профессор наклонил кофейник, давая ароматной горячей струе пролиться в белоснежный фарфор чашки, — просто еще больше пара. То есть, поставить мощную паровую машину и вперед! К сожалению, мы привыкли полагаться на гномов практически во всем, хоть как-то связанным с технологиями. Хотя даже некоторые гномы… вам не приходилось встречать доктора Йенсена, лейтенант?

— Три месяца работал под его руководством.

— О, даже так? — профессор оценивающе глянул на Аллана, — определено, для вас еще не все потеряно. А он, случаем, не рассказывал, сколько сил и времени заняло убедить Адмиралтейство в полезности опытового бассейна?

— Нет, — отрицательно качнул головой лейтенант, — вообще не помню, чтобы доктор хоть раз поднимал эту тему.

— Вероятно, не хотел тревожить старые раны, — понимающе кивнул Хэмвен. — Между тем, нам уже давным-давно стоило бы поучиться делать корабли вовсе не у гномов, а у… — тот он сделал паузу, хитро глядя на меня, но я ощутила подвох и спряталась за чашкой, — орков и гоблинов.

— Зеленошкурых?

— Вы не ослышались, лейтенант. Эльфы, да простит меня присутствующая здесь прекрасная представительница этого народа, на мой взгляд, ударились в иную крайность. Их творения прекрасны и гармоничны, однако их погоня за красотой слепа.

— Красота не может быть слепа, — не выдержала я, — она радует глаз.

— Может, если за ней не стоит рациональность, — парировал Хэмвен и по скорости ответа я поняла, что попала в давно уже настороженную ловушку, — взять ваши «лебединые» корабли. Выглядит эффектно, не спорю. Но ведь лебедь птица, хоть и водоплавающая. Ему нужны крылья для полета, а длинная шея предназначена для сбора еды на дне водоема. Право же, мисс Грин, если вам и вашим сородичам так хочется черпать вдохновение в дикой природе, почему вы не смотрите на рыбов?

От последнего слова у меня непроизвольно дернулось ухо. Кажется, мне становилось понятнее, почему на заседании комитета по газам идеи профессора Хэмвена могли счесть не заслуживающими внимания. А вот что в нем сумел разглядеть Марк Бентинк, наоборот, все непонятней.

— Итак, — профессор тем временем сделал глоток из чашки, затем откинулся на спинку кресла, — у вас есть морально устаревший гоночный катер, и вы хотите выиграть с ним Королевские гонки. Что ж, многообещающее начало. Вы ведь наверняка в курсе, что регламент в этом году изменен и ряд прежних ограничений на силовые установки убрали? — мы с Алланом синхронно кивнули. — А что «Черная конюшня» лорда Дарема наняла главным инженером Кетиля Харальдссона? Того самого легендарного Кетиля, трижды бравшего «золотую гайку», не считая прочих призов и титулов.

— Я слышал, — прервавшись, Аллан кашлянул в кулак, — он уже несколько лет отошел от дел.

— Как видите, иногда прошлое возвращается, — развел руками профессор. — Иногда лишь с тенями былых заслуг, но иной раз и с новыми идеями, а также желанием снова потрясти мир. Кроме того, будет много и других интересных участников, например, я бы советовал внимательней присмотреться к сыновьям графа Росса.

— Значит ли это, — уточнила я, — что сами вы все же хотите наблюдать за гонкой со стороны?

— Разве я сказал что-то подобное? — нарочито удивился Хэмвен. — Отнюдь, я раздумываю над вашим предложением. Кстати, а кто возглавит команду?

— Мы… — Аллан оглянулся на меня, и я кивнула, — планируем пригласить на эту должность мистера Сибрука. Возможно, вы слышали о нем, сэр…

— О Старом Шкипере⁈ Еще бы я не слышал о Джоне Сибруке, лейтенант! Но вот он-то как раз всерьез отошёл от дел. Сидит на своей ферме в Нодхельме, и упаси вас Творец без спросу шагнуть к нему за ограду. Паре человек, явившихся к ему с весьма заманчивым предложением, он лично расквасил носы, а еще на пятерых натравил пчёл… да-да, выглядело они потом занято, эти бедняги. Пострадавшие, разумеется, не пчелы. Распухшие, от глаз узкие щели… в общем, — профессор с очень решительным видом встал, — подождите здесь, я оденусь, возьму саквояж и надо будет оставить кое-какие распоряжения жене… полагаю, уложусь в четверть часа.

— А что потом, сэр?

— Потом все вместе полетим в гости к Старому Шкиперу, — пояснил Хэмвен. — С вами он точно разговаривать не станет. А у меня хотя бы будет шанс попытаться его уговорить на еще одну последнюю авантюру.

* * *

Еще не став частью команды, профессор Хэмвен сэкономил нам несколько часов, а то и день, сумев точно указать дорогу к нужной ферме. Нодхельм отнюдь не самое крохотное из графств Арании, а имевшаяся у Аллана информация о местоположении Старого Шкипера звучала как: «сразу как увидите шпиль собора в Саруме, поворачивайте направо и до холмов, поросших дубами». Даже на воздушном катере с таким «точным» целеуказанием поиски нужного места могли бы изрядно затянуться. К счастью, профессор не только знал дорогу, но и умел ориентироваться на местности в полёте.

— А вот и хибара Джона. Садиться можно прямо во дворе, скотину он вроде не держит, поэтому риск приземлиться на кучу навоза минимален. По крайней мере, — озадаченно добавил профессор, глядя, как белое лохматое пятно поднялось на лапы и неторопливо потрусило в нашу сторону, — раньше не держал.

Крупный бобтейл сел на задние лапы в дюжине ярдов от катера и громко залаял.

— Какого… — появившийся на пороге дома человек в свитере грубой вязки осекся, на мгновение скрылся внутри, но тут же появился снова, уже с двухстволкой в руках. — Живо убрались прочь с моей земли! Здесь вам не летное поле!

— Гостеприимен как всегда, Джон⁈ — профессор приоткрыл дверцу, но вылезать пока не рисковал, — даже на порог не пустишь?

— Фрэнсис? — человек с ружьем недоверчиво прищурился.

— А ты ждал в гости Её Величество? Так что, можно нам выйти, твоя псина не сожрет нас на ужин?

— Вылезайте, — Джон опустил ружье, — этот пес вроде меня. Старый, много лает, но больше ничего… лопни мои глаза! Настоящая живая эльфа! И… парень, откуда я тебя знаю?

— «Герцогиня Лизка», сэр, три похода.

— Королевская мореходка? Так… эй, да это же мальчик-на-палочке, Аллан-как-тебя-там! А говорили, тебя гоблины в котёл отправили!

— Аллан О’Шиннах, сэр. Гоблины пробовали, но подавились, вашими стараниями, сэр.

— Мальчик-на-палочке, — шепотом повторила я, — чувствую вкус тайны…

— Чтоб меня осьминог… — не договорив, Джон закашлялся, — ладно, проходите в дом. И рулевого с кочегаром прихватите.

— Сэр, — высунулась из люка чумазая физиономия, — с вашего позволения, мы лучше останемся при катере. Все же места здесь дикие, мало ли…

— Ладно, сидите там, — махнул рукой Аллан и направился к дому, бурча под нос: «дикие места, полсотни миль от столицы… не видели они настоящих диких мест».

При подлете, да и просто при взгляде снаружи дом Старого Шкипера выглядел довольно неказисто. Стены из дикого камня, соломенная крыша, дверь из некрашеных досок. Однако внутри оказалось чисто и на удивление светло — заметно светлее, чем предполагала я снаружи, глядя на небольшие грязные оконца. Источником служила низко подвешенная люстра из тележного колеса, уставленная множеством восковых свечей.

Именно запах воска чувствовался сильнее всего. Им натерли даже доски пола, не говоря уж прочих доступных деревянных поверхностях. Следом за ним голову кружил аромат меда — густой, сладкий, тёплый, дробящийся на «травяные» оттенки, слегка влажный от свежих сот. На этом фоне почти терялись дымные ноты и более обычные «деревенские» запахи — молока, сыра, домашнего хлеба, копченостей, свежескошенной травы. Мебель же представляла собой довольно странную смесь нарочито простых изделий с вычурно-элегантными произведениями мебельного искусства, вроде стоявшего напротив печи кресла-качалки — настоящего трона из лакированного дерева, с резной спинкой, подпоркой для ног и причудливо выгнутыми подлокотниками.

— Посуда, — профессор выставил на стол глухо булькнувший саквояж, — у тебя найдётся?

— У меня все найдется, — подойдя к стене, хозяин отдернул занавеску, открыв несколько рядов длинных полок, — и посуда, и что в неё налить, и чем закусить.

— А можно мне чай? — попросила я.

— Можно, дамочка, все можно, — не оборачиваясь, произнес Джон, — только не нужно. Попробуйте сначала кое-что другое.

Он медленно пошел вдоль полки, слегка приволакивая левую ногу. Словно… да это же протез, осенило меня.

Вернувшись к столу, хозяин ловко расставил перед нами небольшие стаканы и, хитро подмигнув профессору, выставил на середину стола здоровенную бутыль в оплетке.

— Предпоследний летний сбор, — объявил он, — цвело еще всякое, так что вкус получился интересный. Сейчас еще всякой закуси приволоку. А это, — развернувшись ко мне, он поставил рядом кувшин, запечатанный воском, — для вас, прекрасная леди. Попробуйте… должно быть интересно. Но сильно не налегайте, ликёр коварен.

— Ликёр?

Сковырнув с кувшинчика воск, я наполнила стакан примерно на треть и осторожно принюхалась. Довольно сложный запах, в Лесу я бы сказала что-то вроде «густой аромат лета». Пыльца, луговые цветы, резкий спиртовый слой маскируется смолистостью и травами. Решившись, я сделала глоток и с удивлением обнаружила, что алкоголь почти не чувствуется. Вкус оказался на удивление мягким, обволакивающим и, несмотря на растекшееся по телу тепло, сознание оставалось ясным, а чувствительность даже усилилась.

— А вы знаете, что у вас мыши под полом?

— Семейство полёвок, — подтвердил Джон, ставя на стол большую корзинку. — Крохотные, но по ночам ужасно шумные. Ну что ж, джентльмены… и леди, разумеется… За Королеву!

В этот раз, осмелев, я сделала сразу несколько глотков… или, правильней сказать, выпила стакан до дна. А что такого? Это ведь не вино, вкусненько, совершенно не…

Пространство дрогнуло, смещаясь — и я осознала, что со стола куда-то пропали корзина и большая бутылка. Взамен же появилась пахнущая свежей краской карта, в которую наперебой тыкали пальцами Старый Шкипер и Аллан.

— … идти лучше вдоль побережья, это четкий ориентир и сразу после устья Удделена взять курс на северо-запад.

— … но, сэр, это же крюк в сторону миль на двести. Почему бы не лететь напрямую через Думнонию?

— Как? По счислению? Малыш, старт этапа в полдень, к Думнонии подлет уже вечером. Полторы сотни миль над торфяной пустошью. Если задует восточный ветер, ты и не заметишь, как тебя снесет в океан.

— Звезды, сэр. Это ведь воздушный катер, можно подняться и над облаками.

— … поздней осенью? Определённо ты в южных колониях успел позабыть про здешнюю погоду!

— Но, сэр, если попробовать…

— Кажется, — шепнул мне сидевший рядом профессор, — у вашей команды появился хороший шанс.