Для нас с сестрой начались мрачные дни траура. Дом опустел после ухода папы. По коридорам гуляли сквозняки, в комнатах поселилось эхо. Лишь запах лекарств напоминал, что совсем недавно он был с нами.

Силия постоянно плакала. Даже после похорон ей не стало легче. Редкие минуты просветления для нее наступали во время визитов лорда Дедли, а потому я всячески их поощряла. Пусть с ним она не улыбалась, но хотя бы не плакала.

К счастью, сестра не винила меня в смерти отца, понимая, что я сделала все возможное для его спасения. Даже если бы я сразу согласилась выйти замуж за Гораса, он бы все равно не отпустил меня к папе. Ведь его целью была не я, а заключенная во мне магия «Поцелуя жизни». Он хотел жениться на мне, чтобы ее получить.

На суде, где разбирали дело Гораса, выяснилось, что он болен. Довольно тяжело. Что-то наследственное, я не вникала. Магия была его единственным шансом на спасение. Но во всем мире не нашлось человека, готового рискнуть жизнью ради него. А тут я вернулась в город, чтобы спасти отца. Так и родился его план.

Судья был непреклонен и заключил Гораса на пять лет под стражу за похищение аристократки. С его диагнозом это означало, что он скорее всего из тюрьмы не выйдет.

Услышав приговор, я ничего не ощутила. На злорадство не было сил, а сочувствовать убийце отца я тоже не собиралась. В любом случае эта страница моей жизни была перевернута.

Я бы покинула город, но меня держала сестра. Я беспокоилась о ней и не могла оставить ее одну.

Эту проблему, сам того не ведая, решил лорд Дедли. Где-то через месяц после похорон Силия завела разговор о нем. По тому как осторожно она говорила, было очевидно, что ей не по себе. Сестра то и дело сбивалась, краснела, бледнела и все никак не могла перейти к сути.

— Эйва, — вздохнула она, — помнишь лорда Дедли?

— Разумеется, — кивнула я. — Он был у нас в гостях вчера вечером. Ты же не думаешь, что у меня начались провалы в памяти?

— Нет, конечно, — тряхнула она головой. — Как раз его вчерашний визит я хотела обсудить.

Силия замолчала, как будто ожидая, что я сама обо всем догадаюсь. Но откуда мне знать, о чем они там говорили? Обычно я оставляла их под присмотром экономки.

— И что же такого произошло вчера? — уточнила я.

Силия в очередной раз покраснела и выпалила на одном дыхании:

— Он сделал мне предложение, — и тут же резко побледнела.

Она разве что не зажмурилась в ужасе то ли от собственных слов, то ли в ожидании моей реакции. Не знаю, как сестра ее представляла. Но лично я обрадовалась. Лорд Дедли мне нравился. То, как трогательно он заботился о Силии, говорило о многом. Он помог нам с организацией похорон, после беспокоился о ее здоровье и всячески пытался поддержать.

— И что ты ответила? — спросила я.

— Я отказала, — всхлипнула сестра.

— Но почему? — опешила я. — Тебе не нравится лорд Дедли?

— Очень нравится! Но папы не стало совсем недавно. Разве я могу… быть счастлива?

Я лишь покачала головой. Моя милая младшая сестренка. Этак она себя заживо похоронит в трауре. Не такой судьбы я хотела для нее.

Протянув руку через стол, я сжала ее ладонь в своей:

— Силия, я уверена, что папа желал тебе счастья. Если вы с лордом Дедли любите друг друга, он был бы рад вашему браку и без сомнений дал на него согласие.

— Ты не думаешь, что надо подождать? — тихо спросила она.

— Подготовка к свадьбе займет несколько месяцев. Этого времени будет достаточно. Так что ступай и срочно пригласи лорда Дедли к нам на чай. А когда он придет, скажи ему «да».

Вскочив с места, Силия порывисто обняла меня и побежала скорее отправлять приглашение уже практически жениху. Глядя ей вслед, я испытывала облегчение. Скоро мне будет кому доверить сестру, а значит, я смогу уехать. Сразу после ее свадьбы.

В этом городе у меня осталось лишь одно незавершенное дело. Все это время я старалась упорно не думать о Курте. Какой в этом смысл? Он однозначно дал понять, что не хочет видеть меня в своей жизни. Но прежде чем уехать навсегда, я должна была с ним повидаться. Еще один раз. Последний.

Вот только решиться на это было непросто. Как мне не хватало отца и его мудрых советов! Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я зашла в его комнату. Впервые с тех пор, как его не стало.

Не знаю, что я хотела здесь найти. Вероятно, утешение или подсказку, что мне делать. Но в спальне было пусто. Постельное уже сменили, лекарства убрали. Все выглядело аккуратно, чисто, но бездушно. Будто папы и не было никогда.

Я присела на край кровати, закрыла лицо руками и впервые за этот месяц расплакалась. Я не позволяла себе эту слабость на людях, но сейчас, наедине с собой отпустила эмоции.

Не знаю, как долго я проплакала, но когда, наконец, вытерла слезы, заметила на тумбе конверт. Взяв его, я прочла собственное имя. Письмо адресовано мне?

В памяти смутно всплыли слова экономки о послании, оставленном мне отцом. Но это были первые часы после его потери, я плохо воспринимала информацию. Решив тогда, что речь о том, как вести дела, я переложила все на поверенного. Но, похоже, это личное.

Вскрыв конверт, я вытащила лист, испещренный до боли знакомым почерком. Это без сомнения написал отец. Возможно, в последние минуты своей жизни. Буквы шли неровно, он явно прилагал немалые усилия, чтобы их вывести.

«Дорогая моя Эйва, — прочла я, — вероятно, мы уже не свидимся в этой жизни. Я молю всех богов, что ты вернулась домой целой и невредимой. Ничего я так не желаю, как счастья тебе и твоей сестре. Не плачьте обо мне. Я прожил долгую, хорошую жизнь и познал много радости. У меня была ваша мама и вы.

Но теперь мой путь окончен. Так и должно быть. Я всегда был против того, чтобы ты шла на риск ради моего спасения. Пришло мое время, и я готов уйти. Ваша мама уже заждалась меня.

Но твой путь, Эйва, только начинается. Я безмерно рад, что ты справилась с ритуалом. Мы оба знаем, на кого ты должна потратить «Поцелуй». Курт любит тебя, а ты – его. Не упусти это важное чувство. Не позволяй гордости и недопониманию разрушить ваше счастье.

С искренней заботой, твой любящий папа».

Высохшие было слезы полились с новой силой. Я прижала письмо к груди, чувствуя, что папа все еще рядом. Эти строки хранили тепло его души, его любовь к нам.

Пусть я не была уверена, что отец прав – и любовь Курта ко мне все еще жива. Это неважно. Главное, что чувствую я сама. А мое сердце подсказывало, что если и спасать кого-то, то именно его.

Последнее напутствие отца помогло мне решиться. Тем же днем я отправилась к Курту. Без предварительного согласования визита, наплевав на правила этикета. Просто поехала и все.

Дверь особняка рода Делейни открыл дворецкий. Он много лет служил их семье, и знал меня.

— Вам назначено, госпожа Бревистон? — спросил он.

— Нет, — честно призналась я, хотя дворецкий и так был в курсе.

Я понимала, если предупрежу заранее о своем визите, Курт уедет куда-нибудь, чтобы избежать нашей встречи. К счастью, дворецкий хорошо знал нашу историю. Вздохнув, он посторонился, пропуская меня в дом.

— Возможно, меня уволят за это, — признался он. — Но я все еще считаю вас идеальной парой.

— Спасибо, Крикстон, — улыбнулась я. — Я буду настаивать, что проникла в дом через окно, и вы ни при чем.

— Благодарю, — кивнул он и подсказал: — Господин в малой гостиной.

Дворецкий не стал меня провожать. Я отлично знала эти коридоры и сама нашла дорогу. У двери я на секунду замялась. Вдруг Курт не захочет меня видеть? Попытается прогнать…

Я тряхнула головой. И пускай! Я здесь ради дела. Крайне важного. Сделаю его, а затем пусть хоть силой выставит меня за порог. Переживу.

Решившись, я толкнула дверь. Даже стучать не стала. Сегодня мое воспитание леди из высшего общества осталось дома. В том, что я планировала сделать, оно бы точно не пригодилось, а напротив, мешало.

Курт обернулся на звук. При виде меня он замер. В его взгляде мелькнуло удивление и… надежда? Но вот он быстро моргнул, возвращаясь в реальность, и взгляд стал пустым. Практически лишенным всяких эмоций.

— Госпожа Бревистон, — произнес он ровно. — Не ожидал вас сегодня увидеть.

Я поморщилась от официального тона. Курт спрятался за ним, как за стеной. Но я не дала ему отгородиться.

— Перестань, — перебила я. — Не надо этого «госпожа» и «вы». Мы все-таки не чужие друг другу.

Курт нахмурился. Он колебался, как будто не был уверен, что имеет право так ко мне обращаться. Но моя настойчивость победила.

— Зачем ты здесь? — спросил он уже совсем другим тоном. Без холодной отстраненности.

— Силия выходит замуж, — сообщила я. — Сразу после ее свадьбы я покину город. Но прежде я должна кое-что сделать.

Я направилась к Курту. Он попытался отодвинуться, но кресло уперлось в решетку камина. Что ж, по крайней мере, он не сбежит от меня.

Кажется, Курт догадался, что я собираюсь сделать. Выставив руки перед собой, он произнес:

— Не надо тратить на меня магию. Ты ни в чем не виновата и не обязана меня спасать.

— Думаешь, мной руководит чувство вины? — удивилась я. — Ты ошибаешься. Я люблю тебя, Курт Делейни. Все эти годы любила… И ты дурак, если так до сих пор этого и не понял.

Курт криво усмехнулся, но спорить не стал. Соглашался со мной? Весьма разумно с его стороны.

— Я тоже, — выдохнул он в итоге. — Все это время… всегда…

Шесть лет назад мы тоже признавались друг другу в любви. Но сейчас, повзрослев и пройдя через многое, эти слова имели больший вес. Они были выстраданы и отполированы временем. Настоящие и глубокие.

Я сделала осторожный шаг ближе. На этот раз Курт не пытался отдалиться. Он сидел неподвижно, чуть запрокинув голову назад, и смотрел на меня снизу вверх. Я немного замешкалась, не зная, как лучше поступить – наклониться для поцелуя? Это будет не очень удобно.

В итоге я нашла вариант получше – рискнула и села к Курту на колени. Лорд Делейни опешил от моей наглости. Но так как мое воспитание осталось дома, сегодня я могу позволить себе все.

Курт обнял меня за талию дрогнувшей рукой. Наконец-то, между нами не было ничего лишнего. Только мы. Я взяла его лицо в ладони. Он дернулся, явно отвыкнув от моих прикосновений.

Я потянулась к его губам, и он прикрыл глаза, показывая, что полностью мне доверяет. Вот и все – пора.

Едва наши губы встретились, как я ощутила магию. Она поднялась во мне мощным приливом, откликаясь на мой выбор. Мы целовались с упоением и страстью, наслаждаясь каждым мигом близости, а магия перетекала от меня к Курту.

Я не видела, как она действует, но чувствовала. Вот руки Курта сжались сильнее на моей талии, а потом дрогнули колени, на которых я сидела. Магия собирала его тело заново. Исцеляла буквально на глазах. Все мои страдания стоили этого мига!

Все закончилось яркой вспышкой света, как тогда, в ритуальном зале. А после я ощутила пустоту. Во мне не осталось магии. Разве что те крохи, с которыми я родилась.

Отстранившись, я посмотрела на Курта. Он выглядел лучше. Намного лучше! А еще он улыбался. Я уже и забыла, как это.

В следующую секунду я взвизгнула, когда он подхватил меня на руки и закружил по комнате. На своих ногах! Я опять плакала, но на этот раз от счастья. Курт снова может ходить. О большем я и мечтать не смела.

Поставив меня на пол, уже он взял мое лицо в свои ладони и серьезно произнес:

— Прости.

— За что? — не поняла я.

— Мое исцеление – это твоя потеря. Мне жаль, что так вышло. Я этого не хотел.

Он намекал на то, что «Поцелуй жизни» должен был достаться моему отцу. Но теперь я понимала, что всегда хотела отдать его Курту. Папа в своей мудрости увидел это раньше, чем я сама осознала.

— Все так и должно быть, — заверила я его.

Курт отпустил меня из своих объятий, и я поежилась. До чего же холодно и пусто без его рук. Стало страшно – вдруг он сейчас скажет, что у нас ничего не получится? Все-таки столько лет прошло…

— Ты станешь моей женой, Эйвангелина Бревистон? — неожиданно спросил Курт, опускаясь на одно колено.

От острого чувства дежавю перехватило горло:

— Ты уже однажды спрашивал об этом… и передумал.

— Ты правильно назвала меня дураком, — произнес он. — Но с тех пор прошло много времени. Я поумнел, вот увидишь.

— Я больше не идеальная, — напомнила я о шрамах на своем теле.

— И я люблю тебя такой. И буду любить тебя разной, Эйва, — заверил он. — Не потому, что в тебе нет изъянов, а потому что это ты. Со всеми шрамами, со своим упрямым характером. Я буду любить тебя, когда ты состаришься и поседеешь. Когда будешь ворчать на меня, если я опять сделаю что-то не так.

Я невольно фыркнула, а он продолжил:

— Я буду любить тебя, даже когда мы поссоримся. И еще сильнее, когда помиримся. Ведь я уже пробовал жить без тебя. И это была сущая пытка.