После отъезда Вирджинии я пытался убедить себя, что все сделал правильно. Я просыпался с мыслями о том, что можно было поступить иначе. Я искал решения, но все они оказывались слишком неправдоподобными и недостижимыми. Со временем я привык к мысли, что поступил правильно, поступил ровно так, как и должен был. Я перестал мучиться угрызениями совести и наконец смог войти в жизнь лавки – в ту жизнь, которая была предначертана мне с детства, и в ту, в которой меня так долго и отчаянно ждали.

«Ко всему рано или поздно привыкаешь», – так всегда говорила моя мать, зашивая свои старые платья. Она, например, привыкла к бедности. Думаю, это не произошло в одночасье: сначала она мирилась с тем, что все наследство отца уходит на дела лавки, которые шли бы в гору, не ставь он такие низкие цены; позже с великим трудом смирилась с тем, что ей придется продать семейные украшения, чтобы купить мне пару тетрадей; и только после ухода отца, когда благосостояние семьи взвалилось на мои плечи – плечи четырнадцатилетнего мальчика, – она окончательно осознала: бедность будет сопровождать ее до конца жизни. И на смену смирению пришла привычка. Она привыкла к картошке без мяса, к безвкусному чаю, который окрашивал чашку в отвратительный коричневый цвет, и к исколотым иголкой рукам.

Когда привыкаешь, перестаешь замечать. Так и я перестал замечать фей, беспардонно влетающих в лавку за полчаса до рассвета с требованием починить их драгоценный кулончик; не обращал особого внимания на нашествия трехголовых крыс, которым необходим был паровоз с парой грузовых вагонов для конфет. Меня даже перестали изумлять маги, которые расплачивались наколдованными прямо у прилавка монетами.

Я привык к приходам Ника. Раз в неделю он появлялся в лавке, наблюдал за моей работой, расспрашивал о том, как идут дела, сетовал на творящееся в Зачеловечье и уходил. Сначала он приходил на час в среду. Потом – на два в четверг. Позже – на три в пятницу. К концу мая он приходил к трем часам в пятницу и уходил за полночь, непременно после того, как мы пропускали по стаканчику виски.

Он не нравился Уиллу, который с трудом, как мне казалось, мирился с присутствием Контролера в лавке. Уильям никогда не говорил про Ника плохо, но я чувствовал его раздражение и напряжение.

– Завидую вашей работе, – улыбался Ник, передавая одной из фей ее ожерелье. – Сколько же историй проходит через ваши руки…

Меня забавляла его любовь к историям. Он находил их всюду: в любом заказе, в любой фразе, оброненной доверчивым покупателем. Так простое фейское ожерелье на моих глазах превращалось в напоминание о несчастной любви, а паровоз для конфет – в военную технику.

Я не задавался вопросом, откуда в Нике такая тяга ко всему, что хоть как-то намекало на историю. Сейчас я со всей ясностью осознаю, что мне следовало хоть раз всерьез задуматься об этой его странности.

Никогда не находитесь рядом с тем, кто любит истории. Рано или поздно он найдет для вас подходящее приключение, а сам сделает из него очередную историю.

В это приключение Ник втянул меня в конце июня. Это была пятница. В тот день было непривычно жарко, солнце палило сквозь витрины. Ник сидел в своем привычном углу и невозмутимо потягивал горячий чай. Уилл ушел работать в мастерскую – там было куда прохладнее, – где перебирал большие часы с маятником. Я плавился за прилавком от жары и считал кружащиеся в столпах света пылинки.

Ничто не предвещало истории.

Дверь непривычно сухо заскрипела, лениво в дневной дреме звякнул колокольчик, пылинки засуетились и поднялись вверх.

Воздух тут же заполнился запахом перегара и крепкого табака – весьма удушливый запах, должен признать. Одноглазый мужчина, сжимающий трубку в зубах, остановился на пороге.

– Не знаете ли вы, с-сэры, где находится трактир «Адмирал Бенбоу»? – крикнул, закашлявшись, мужчина.

Я сразу понял, что он капитан. Такие сорванные и хриплые голоса бывают только у капитанов, и, как правило, у тех из них, кто неприлично много курит и также неприлично много пьет.

– Признаться…

Капитан вразвалку вошел в лавку. На широком плече у него красовался небольшой, но увесистый сундук. На сундуке сидел драный, худощавый кот. Кот недоверчиво посмотрел на меня, зашипел и ощетинился.

– Я скитаюсь по этому городу как рваный щ-щенок уже несколько часов и никак не могу его найти! – гаркнул Капитан. Трубка подпрыгнула в его зубах, но не выпала.

Готов поспорить, что его немолодое, грубое лицо обгорало не меньше сотни раз. Иначе я не мог объяснить то невероятное количество морщин на его смуглой коже.

– Я не знаю… Капитан, – это обращение показалось мне самым удачным из всех, – я редко покидаю лавку.

– Капитан… – моряк самодовольно прищурился, – видимо, обращение ему польстило, – вокруг его глаза сразу появились глубокие морщинки. – Что ж…

Я развел руками. Но внезапно голос подал Ник, до этого пристально наблюдавший за мной и моим гостем:

– Вам необходимо выйти отсюда, пройти пол морской мили направо и повернуть во дворы налево – там и будет трактир «Адмирал Бенбоу».

Лицо уставшего Капитана озарилось.

– Спасибо, с-сэр, – он приподнял свою синюю треуголку. – Я пришвартовался сегодня на рассвете и до сих пор не могу найти эту чертову таверну!

– Вы пришвартовались? – изумился я. – Но где?..

Мужчина недоверчиво посмотрел на меня:

– В порту, где ж еще?

– В каком именно порту, Капитан? – меня разбирало любопытство.

– Вы много портов видали в этом чертовом городке?

– Признаться, ни одного…

– Не делайте из меня идиота! – воскликнул он, и трубка вновь подпрыгнула в его зубах. – Быть может, вы хороший работник и ни шага не делаете из своей, дери вас-с в пасть, лавки, и поэтому не знаете о лучшем трактире из всех существующих на четырех континентах! Но не знать о существовании в городе порта! С-сэр, как вы держите на работе такого с-салагу?!

Последняя фраза обращалась уже к Нику. Происходящее, судя по всему, его ужасно забавляло.

– Не волнуйтесь так, Капитан, я проведу с ним беседу. – Ник снова отпил чай, силясь спрятать широкую улыбку. – Чарльз – мастер своего дела, Часовщик от бога, как говорится в этой гавани. Если у вас будут проблемы с часами – заходите к мистеру Дею, он их непременно решит и загладит свою вину за оскорбление.

– Вам виднее, с-сэр, хоть этот сухопутный щенок и не в силах меня оскорбить, – Капитан громко закашлялся. – Не виделись ли мы с вами на Тортуге, с-сэр? Ваше лицо мне знакомо…

– Мое лицо знакомо всякому моряку, – Ник усмехнулся, – подумайте чуть-чуть побольше и точно меня вспомните.

Улыбка исчезла с лица Капитана. Он чертыхнулся себе под нос и, не прощаясь, поспешно вышел из лавки, громко хлопнув дверью. Стекла вместе с колокольчиком жалостливо зазвенели.

– Клянусь, в нашем городке никогда не было портов! У нас и реки-то ни одной нет! – воскликнул я, как только закрылась дверь. – Как и трактиров с названием «Адмирал Бенбоу»! Откуда он взялся?!

– Он – это кто? – Ник отставил в сторону чай и лукаво глянул на меня. – Трактир или Капитан?

– Оба.

– Мореходы, – Ник взял в руки оставленную мною на прилавке человеческую газету. – Иногда так захаживаются в своих морях, что забывают, в каком мире высаживаются. А «Адмирал Бенбоу» есть в каждом городе, для каждого моряка Ее Королевского Величества. Или Чужого Королевского Величества. Или Не Королевского Величества… В Зачеловечье, знаешь ли, некоторые проблемы с монархами…

Так началась еще одна история Контролера.

В субботу за прилавком стоял Уильям. В первые недели обучения он больше любил прилавок, чем мастерскую, но теперь все изменилось. Работа продавцом стала для Уильяма пыткой. Его интерес к ремеслу с каждым днем разгорался все больше и больше: ему перестало хватать простых заказов, и он стремился собирать новые, сложные механизмы. За каждое дело он брался с неугасимым азартом и каждую работу – от чертежа до сборки – доводил до конца. К его доброжелательности, честности и трудолюбию добавилась еще и дисциплинированность. Уильям все меньше становился похож на Принца и все больше обрастал чертами, свойственными настоящему Часовщику.

С одной стороны, я был за него рад. Он взрослел у меня на глазах, и я чувствовал, что ему самому нравится быть взрослым. С другой стороны, с каждым днем он терял свою сказочную непринужденность и наивность, и это немного расстраивало.

Итак, в субботу за прилавком стоял Уильям. Я выбежал из мастерской на пару минут, чтобы забрать несколько тонких пинцетов из лавки. Уильям был не один – возле прилавка стояла голубоглазая девушка. Ее лицо показалось смутно знакомым. Видимо, она была одной из постоянных посетительниц.

Девушка протягивала Уильяму небольшую коробку.

– Как поживает семейство Ашеров, мисс Уитлоу? – заинтересованно спросил Уилл, открывая коробку и извлекая на свет небольшие консольные часы. – Как ваше здоровье?

– Все в порядке, мастер Уильям.

– Что ж, в таком случае я рад, – он задумчиво разглядывал часы. – Что с ними случилось?

Я краем глаза увидел разбитый циферблат со знакомыми вытянутыми стрелками. Кажется, мистер Ашер приобретал эти часы у меня года два назад.

– Я случайно уронила их с каминной полки, когда протирала пыль, – стыдливо отозвалась мисс Уитлоу.

Уилл аккуратно перевернул часы. Судя по звуку, который издал механизм, внутри пару шестеренок слетели со своих мест.

– Их потребуется перебрать и найти нужные детали… – задумчиво пробормотал Уильям. – Это не меньше двух суток…

– Семейство вернется из Лондона вечером в воскресенье, – мисс Уитлоу умоляюще посмотрела на Уильяма. – Мастер, если вы успеете… вы меня спасете!

– Да-да, я все понимаю…

Я достал из ящика набор пинцетов и уже хотел было исчезнуть в коридоре, как меня остановил звонкий и взволнованный голос Уильяма:

– Мистер Дей, разрешите приступить к работе над часами мисс Уитлоу сию же минуту?

Я обернулся.

Мисс Уитлоу смотрела на меня умоляюще. Признаться, это несколько задело: неужели она думает, что я справлюсь хуже, чем Уильям? Всеми силами я старался выдумать причину, по которой не стоило бы доверять Уиллу этот заказ – ужасно не хотелось стоять второй день подряд в лавке.

– Дай взгляну, – буркнул я, подходя к прилавку и взяв в руки часы. – Может быть, я справлюсь с этой задачкой быстрее… Как именно вы их уронили, мисс?

– Я… случайно… – мисс Уитлоу запнулась. – Смахнула локтем…

Это звучало очень неправдоподобно – часы были довольно увесистые, случайным движением смахнуть их было просто невозможно. Я осмотрел деревянный корпус – на нем не было ни одной трещины. На задней крышке не хватало одного болта.

– Мисс Уитлоу, вы точно роняли эти часы?.. – переспросил я, поднимая взгляд. – Просто тут, понимаете ли…

Огромные голубые глаза смотрели на меня с испугом. Я вспомнил, где видел ее – она как-то приходила в лавку и справлялась об Уильяме. Да-да, ровно в тот день, когда я отправил его на металлургический завод к мистеру Уокеру…

И вдруг я понял, что стал невольным свидетелем чего-то очень важного. И все настоящее и человеческое сейчас зависело от того, какое решение я приму – возьму заказ на себя или отдам Уильяму…

– …работы не на один час, поэтому Уильям сейчас же отправится в мастерскую, – закончил я, мысленно проклиная сам себя. – Идите, мистер Уильям. А вы, мисс Уитлоу, приходите к двенадцати в воскресенье. Работа будет закончена к этому времени.

Мисс Уитлоу незаметно выдохнула.

Дальнейшие события этого дня летели невероятно стремительно.

Мисс Уитлоу раскланялась и убежала по своим горничным делам. Уильям ушел корпеть над часами.

Не прошло и получаса с ухода мисс Уитлоу, как дверь снова распахнулась, и в лавку, сопровождаемый ритмичным стуком, вошел старик. Его огромная шляпа была надвинута практически на глаза.

Я откинул газету на прилавок и посмотрел на вошедшего. Казалось, он услышал шорох отброшенной газеты и повел носом в мою сторону.

– Есть ли здесь хоть одна живая душа? – проскрипел старик, тяжело опираясь на истасканную, сбитую клюку.

– Я, сэр, – я подскочил к нему и поспешил подхватить его под руку. У меня было ощущение, что ссохшаяся трость переломится под ним в любой момент.

Он приподнял голову на мой голос. Под широкополой, мятой шляпой блеснули черные очки.

– Не скажете ли вы бедному слепому человеку, потерявшему драгоценное зрение во имя храброй защиты своей родины Англии, где я нахожусь? – старик резко сжал мою руку так, что костяшки его пальцев побелели.

– В часовой лавке «Темный Час», сэр, – выдохнул я. – Чем обязан?

– Скажите, мистер, – сморщенное лицо расплылось в широкой беззубой улыбке, – не заходил ли к вам вчера Билли?

– Я не знаю никакого Билли, сэр. Вы, должно быть, ошиблись адресом…

Старик сжал мою руку настолько сильно, что у меня потемнело в глазах. Слепой зацепился за меня, потянув вниз, отчего я навис над ним, как отец нависает над непослушным ребенком, который изо всех сил хочет упасть на пол и разразиться в истерике из-за того, что ему не купили паровозик.

– Нет-нет, что вы, я не ошибся, – проскрежетал старик, и мне стало совсем не по себе. – Я чувствую его запах… Быть может, вы припоминаете одноглазого моряка с сундуком?

Вчерашнего гостя невозможно было забыть так быстро.

– Припоминаю, – осторожно ответил я и тут же добавил: – Зачем он вам?..

– Мне нужно кое-что ему передать, – старик внезапно отпустил мою руку, оперся на клюку, завалился набок и начал рыться в кармане своего плаща. Плащ в такую жару?..

– Он зайдет к вам еще? – проскрежетал посетитель.

– Я не…

– Он непременно зайдет, – послышался из угла бархатный голос Ника. – Чарли все ему передаст.

Я обернулся на голос. Над прилавком как ни в чем не бывало возвышалась фигура Ника. Он пристально всматривался то в мое недоуменное лицо, то в лицо посетителя.

Старик громко закашлялся. Медленно, будто с опаской, он повернулся на голос Ника. Выражение его лица тут же поменялось. Он нахмурился, его челюсть напряглась.

– Так вас зовут Чарли, – протянул он, вновь закашлявшись. – Дай мне руку, Чарли…

Я покосился на Ника. Он уверенно кивнул, и в ледяных глазах промелькнул неподдельный интерес. С неохотой я вытянул вперед открытую ладонь.

– Запомни, мальчик: ты передашь это Билли в следующий раз, когда его встретишь… – он что-то вложил в мою руку и дрожащими не то от старости, не то от страха, не то от чрезмерного пьянства пальцами закрыл ее.

– С чего вы решили, что я еще встречусь с ним? – спросил я, аккуратно провожая старика к двери. – Я даже не знал, как его зовут!

Старик остановился у двери, обернулся и посмотрел куда-то сквозь Ника, все еще крайне заинтересованно наблюдавшего за нами.

– Так сказал Рок.

Внезапно я почувствовал, что старик посмотрел прямо на меня. Я застыл как вкопанный.

– Надеюсь, я еще услышу тебя, мальчик, – он усмехнулся беззубым ртом. – Только боюсь, что с такими друзьями, как твои, уже не успею…

Отмереть удалось, только когда дверь за ним с грохотом закрылась.

– О чем он говорил? – я обернулся к Нику в надежде получить хоть какое-то внятное объяснение.

Но Ника больше не было за прилавком.

– Катись оно все к черту, – выругался я, размыкая кулак. На ладони лежал черный матовый кружок. Сверху белой краской был нарисован неаккуратный череп.

Происходящее дурно пахло. Я чувствовал, как вокруг закручивается узел, который я даже не имею возможности ослабить. Тревога не покидала ни на секунду. Я ждал следующего посетителя и твердо знал, что его приход не сулит ничего хорошего.

Уильям не замечал моей нервозности. Он летал по лавке, погруженный в свой мир, суетлив, рассеян и, как это ни странно, мечтателен. Уж не знаю, что творилось в его голове, но он ничего не замечал и сносил все на своем пути. Пару раз он врезался в тумбу, стоящую в коридоре; положил у камина плоскогубцы, и они чуть не расплавились; оставил на прилавке пару кварцев и напрочь забыл о них… Его абсолютно не волновало происходящее вокруг.

Черный кружок прожигал карман моего фартука. Что-то страшное витало над лавкой, я физически ощущал чей-то пристальный взгляд на себе. Прошло три часа с прихода старика, но этот безосновательный страх никак не отпускал. Как только село солнце, тревога вонзилась в сердце черными когтями и окончательно отказалась покидать его.

Мне было ужасно неспокойно. Я не удержался и ровно в десять отправил Уильяма домой.

– Но, Чарли, мне сегодня надо задержаться! Заказ мисс Уитлоу!.. – он с ревностью вцепился в кусок металла, который тащил на переплавку.

– Никаких но! – я чуть ли не силой вырвал из его рук треклятый пласт меди. – Домой, Уилл. Мне будет спокойнее, если ты будешь дома. Творится что-то недоброе.

– Недоброе что?

На этот вопрос я не мог ответить.

– Мы тут опять в какой-то истории, – откликнулся я, заталкивая медь под стол. – Марш домой. Немедленно. Сию же минуту. Доделаешь завтра.

«Если завтра, конечно, наступит», – пронеслось в голове. Уильям молча и неодобрительно наблюдал за тем, как я прогоняю его из мастерской.

– Я остаюсь, – упрямо повторил он.

– Исключено.

– Тогда я могу взять с собой инструменты, медь и часы, чтобы закончить работу дома? – он смотрел на меня так серьезно, что стало неловко.

Я тяжело вздохнул.

– Да. Только уходи, Уилл.

Это сработало. Довольный, что добился своего, Уильям прихватил пинцеты, небольшой кусок меди, пару маленьких литейных форм, часы и поспешно вышел из лавки с черного хода.

И очень вовремя.

Колокольчик звякнул в десять двадцать восемь. Дверь натужно скрипнула и с дьявольским грохотом распахнулась. В лавку бодрым, но слегка покачивающимся шагом ввалился Капитан. Он был в том же залатанном синем сюртуке, с трубкой в зубах, но в этот раз без сундука, только с полупустой сумой через плечо. За ним деловито шествовал черный кот. У кота, как и у хозяина, не было глаза – только неаккуратно зашитый шрам, тянущийся через всю глазницу.

– Ты! – крикнул он, ткнув в меня трясущимся пальцем. – Ты часовых дел мастер?

– Меня зовут Чарли Дей, Капитан, – проговорил я в ответ, моля Бога, чтобы гость не решил назвать свое имя.

– Меня зовут Билли Бонс, мальчик, – Билли осклабился, и трубка в его зубах снова подпрыгнула.

Теперь я просто не мог не выполнить обещания, данного старику.

Я опустил руку в карман. Сейчас я ненавидел весь этот чертов свет. Что за новость я передам Билли, когда достану на свет черную «монету»?..

– Чем могу служить вам, Капитан? – растерянно спросил я, смотря сквозь него. Маленький черный кружочек упал в мою ладонь.

– Щас-с, – Билли полез в сумку. Трубка запрыгала в его зубах. – Ты ж умелец часовых дел, а, мальчик?

Он извлек из сумки небольшую, но увесистую деревянную коробку и поставил ее на прилавок. Я видел подобные всего несколько раз, и те – на рисунках в отцовских книгах…

– Видал? – хвастливо спросил Билл, кивая на нее.

– А как же, – с восторгом прошептал я.

Все страхи тут же отступили. У меня перехватило дыхание.

Это был настоящий морской хронометр – образец искусства в области часового ремесла.

– Какой это? – взбудоражено спросил я, аккуратно, почти не дыша, открывая крышку. – Эн-пятый?..

– Да я знать не знаю, – отмахнулся Билли, глядя, как я аккуратно рассматриваю хронометр. – Достался мне от моего папаши. Работал исправно, пока я ходил, а щас вот – остановился. Посмотри, что с ним не так, а, мастер?

– Посмотрю, – я немного растерялся, стал прикидывать в голове причины поломки и сколько может занять ремонт. – Вы его роняли в последнее время?

– Ронял, ясное дело. Они ж на корабле стояли. Любая качка – они с полки. Но работали же…

– Тогда, возможно, поломка не такая страшная – болт выпал или шестерни сместились без деформации, – я видел, что Билли слабо понимает, о чем идет речь, поэтому торопливо пояснил: – Ремонт займет около суток.

– А побыстрее нельзя, э, Чарли? – Билли нахмурился, зыркнул в окно и понизил голос. – Хочу убраться поскорее из вашего дрянного города. Чую за собой хвост…

– Кстати о хвосте, Капитан… Вам просили передать…

Тревога накрыла новой волной. Я сжал в ладони черный кружок. Внутри все похолодело.

Медленно я выложил на прилавок то, что передал старик. Время застыло. Я слышал только оглушительный стук своего сердца. Лицо Билли менялось с каждой секундой.

– Черная метка, – еле слышно прошептал он, не сводя взгляда с прилавка. – Кто передал ее тебе?

Лицо Билли покраснело. Трубка выпала из зубов, и остывший пепел от табака рассыпался по полу. Глаза налились кровью. Билли схватил меня за ворот рубашки и завопил:

– Кто передал ее тебе, щ-щенок?!

Я не успел ответить.

Дверь распахнулась. Окна, до этого только жалобно позвякивавшие, разбились вдребезги.

На пороге стоял старик. Он широко и хищно улыбался.

– Я, Билли. Вот и свиделись, а?

– Пью-ю-ю!

Билли отшвырнул меня с такой силой, что я отлетел к стенке, ударившись о напольные часы. Стекло, под которым был спрятан маятник, пошло трещинами. В глазах потемнело. Единственная мысль, которая возникла в голове, к моему стыду, была о том, что теперь придется потратить около фунта, чтобы вставить новое.

Пелена перед глазами рассеялась. Голова гудела от удара, но теперь я мог хотя бы видеть, что происходит в лавке.

– Где карта, Билли? – ласково пропел старик, направляя на Бонса дуло пистолета. Удивительно, с утра он еле-еле стоял на ногах, а сейчас резво управлялся с пистолетом. – Скажи мне, где карта, и я заберу у тебя метку, Билли.

– Иди ко всем чертям! – рыкнул Билли, направляя на Пью свой кортик. – Я ведь не промахнусь, Пью. Я хоть и одноглаз, но не слеп.

Они медленно ходили по кругу, готовые наброситься друг на друга в любую секунду. Одноглазый кот сидел на прилавке и громко шипел на Пью.

По полу двигались три тени. Одна из них была Билли Бонса. Вторая – Пью. Третья, сгорбленная и худощавая, не принадлежала ни одному из них. Она, казалось, пристально изучала тень пистолета в руках слепого старика.

Словно уловив на себе мое внимание, тень повернулась. Не знаю, умеют ли тени смотреть, но я почувствовал на себе ее злобный взгляд.

Я моргнул.

Тени было две.

– Я не вижу тебя, но слышу, как дрожат твои пальцы, – старик встал ко мне спиной, я видел его макушку, но по голосу слышал, что он ухмыляется.

– Ты не выстрелишь в меня. Тебе нужна карта, а не мой труп.

Первый оглушительный выстрел, звон разбившейся витрины. Второй. Душераздирающий вскрик.

Времени на раздумья не было.

– Старая морская крыса!..

– Команда вынесла свой приговор! Карта или жизнь!

– Стоять!

Я не сразу осознал, что это мой голос. Я понял, что нахожусь за спиной у слепого, только когда замахнулся кочергой. Где я ее достал? Не помню. По всей видимости, Уилл впопыхах вынес ее в лавку и забыл унести, а я за своими переживаниями просто не заметил, что она не на месте. И вот сейчас она попалась мне под руку.

– Никаких убийств в моей лавке, – проскрежетал я, кидая взгляды то на Пью, то на Капитана, – и никаких чертовых пиратских разборок. Вы разбили мне стекол на несколько фунтов!

За спиной послышались тихие, размеренные хлопки. Пью вдруг сильно напрягся и повернул голову в мою сторону. Билли смотрел куда-то за меня, и его лицо каждую секунду бледнело все больше. По лацкану его сюртука расползалось огромное красное пятно.

– Право, джентльмены, вы восхитительно повздорили, – спокойно и размеренно произнес Ник, опуская руку мне на плечо. – Но мистер Дей прав. Время уже позднее, а вы и вправду нанесли достаточно… вреда его лавке. Так что, думаю, джентльмены, вам и впрямь пора по домам.

Оба пирата как по команде рванули к двери.

Почему они так боялись Ника?..

– Стоять! – крикнул я, и оба замерли, как вкопанные. – Пью пойдет первым. За ним Капитан. Ник, ты проводишь мистера Бонса до «Адмирала Бенбоу» и проследишь, чтобы ничего не случилось.

– Не думаю, что… – попытался возразить Ник, но терпение покидало меня. Все свалившееся в этот бесконечный день: мисс Уитлоу и часы, которые она сама разобрала; слепой Пью и эта его метка; хронометр на моем столе; перестрелка, разбитые окна и испорченные часы – все это выводило из себя.

– Отставить! – рявкнул я. Сил не хватало на большее. – Ты проводишь его, Ник! Это, черт побери, не обсуждается!

Я услышал, как Ник обреченно выдохнул: «Как скажешь, Чарли».

– Чудесно. А теперь у тебя, Пью, есть три драные секунды, чтобы выйти отсюда! Три…

Старик выбежал из лавки, по привычке громко хлопнув дверью. Колокольчик надорванно брякнул и отвалился с концами. Мне захотелось плакать.

Я перевел взгляд на Капитана. Он смотрел на меня с безграничным уважением и усталостью.

– Вы хороший малый, сэр, – прохрипел он, сжимая лацкан над левой ключицей. – Простите, что я вас так…

Его рука была полностью выпачкана в крови.

– Бывает, – я устало ему улыбнулся. – Давайте я постараюсь сделать ваш заказ к завтрашнему дню?..

– Не торопитесь, Чарли. Видит Бог, я уже не вернусь, – он сипло рассмеялся. – Обещайте, что отдадите хронометр только тому, кто придет с моим котом. И ни цента с этого кого-то не возьмете. Обещаете?

– Обещаю, – я кивнул. – А теперь идите, Билли. Ник за вами приглядит.

– Спасибо вам. И простите за… это, черт меня дери!

– Не надо черта, – усмехнулся я, оглядывая разбитую витрину. – Идите с миром, Билли.

– Храни вас Бог.

Бонс медленно поплелся вверх по улице, тяжело передвигая ноги. За ним длинной тенью шагал Ник, за которым трусил одноглазый кот. Где-то на севере выли собаки.

До рассвета оставалось меньше восьми часов.

Ник вернулся спустя минут сорок.

– Все в порядке, – отчитался он, вальяжно опершись о дверной косяк. – Правда, я бы попросил больше не разговаривать со мной в таком тоне. Это унизительно. Я всегда готов прийти на помощь, ты же знаешь.

– Знаю, – буркнул я, вытряхивая в мусорку из совка осколки. – Из-за твоей отзывчивости я сейчас полы подметаю, если ты не заметил.

– Ты слишком резок в своих суждениях, – Ник обезоруживающе улыбнулся, постукивая пальцами по оконной раме. На месте разбитого стекла с тихим позвякиванием появилось новое. – Зато какая выходит история! Ты, кстати, не придумал, чем ее закончить? После такой кульминации конец должен быть потрясающ! Это не просто какой-то там романчик, это…

Я зло зыркнул на него.

– Молчу-молчу, – он виновато улыбнулся. – Ладно, так уж и быть, поделюсь своими соображениями: что, если ты продашь этот хронометр подороже и пустишься в путешествие, чтобы найти эту девушку с механической рукой и жить с ней припеваючи? Это была бы хорошая концовка. Обнадеживающая…

У меня перехватило дыхание.

– Но это же услуга… – пролепетал я, обескураженно глядя на Ника. – Не может же быть дороже трех шиллингов…

– Какая ж это услуга? – Ник лукаво улыбнулся. – А может быть и услуга… Но, знаешь, хорошие истории я люблю больше, чем правила. Ну, что скажешь? Они же дорогие по человеческим меркам?

Последний вопрос донесся до меня сквозь пелену белого шума. Закрыть глаза?.. Продать хронометр?..

– Это раритет! – вырвалось у меня. – Это первый точный хронометр! Он стоит фунтов десять, если не больше!.. Это…

Я впился глазами в маленькую деревянную коробочку, и передо мной заплясали те картинки, от которых я так старался избавиться все это время. В самом деле, если я продам эти часы, то решу все, все свои проблемы. Я смогу работать просто для души. Я смогу избавиться от бедности. Но, что самое главное, я смогу избавить от бедности и Вирджинию…

– Ты точно не обратишь внимания на нарушение?.. – мой голос звучал будто издалека.

– На все возможные нарушения. Я же тебе друг, Чарли. Я хочу для тебя лучшего, – мурлыкнул Ник и, покровительственно похлопав меня по плечу, забрал из моих рук веник. – Ты устал, Чарли. Иди спать, я закончу. Ночь выдалась долгая.

Я не помню, как добрался до кровати. В голове всплывали те сцены, которые, как мне казалось, никогда не могли осуществиться. Но теперь… Теперь у меня появился шанс. Сквозь ночь на меня смотрели огромные медные глаза самой красивой девушки Англии. Там, в глубине этой ночи, я исступленно целовал ее, бормоча, что никогда больше не оставлю ее одну…

Я проснулся на рассвете и тут же побежал в мастерскую, прихватив с собой хронометр. Я не мог на него наглядеться – футляр из мореного ясеня, аккуратные дуги корпуса… Местами на лаке виднелись царапины, а медь в уголках слегка посинела, но это были такие мелочи. Я мог исправить все это за два дня работы и продать его фунтов за двадцать. Это были самые дорогие часы из всех, что я когда-либо держал в руках.

О своем обещании Капитану я вспомнил, только когда увидел на дне футляра варварски вырезанное «Б. БОНС». Отдать хронометр даром. Отдать тому, кто придет с его драным, одноглазым котом.

Я точно запомнил этот момент на всю жизнь. Мерзко и горестно в этом признаваться, но тогда я впервые подумал о том, что могу нарушить свое слово.

Я разобрал прибор полностью, даже футляр. Устройство футляра было необычным, а в остальном устройство самого хронометра немногим отличалось от обычных часов. Исключение составляли только материалы – они были куда лучше тех, что я мог себе позволить. Поломка ерундовая – несколько шестерней сместились и поэтому стрелки перестали двигаться. Ремонт не составил бы особого труда, если бы внутри механизма использовались обычные винты – я бы просто снова зафиксировал шестеренки, и все. Но вместо винтов были рубины. Где достать деньги на покупку трех рубинов для ремонта, я никак не мог придумать.

В девять часов пришел Уильям. Он, светясь, как новенькая булавка, достал из сумки часы семейства Ашеров. Секундная стрелка плавно бежала по циферблату.

– Хорошая работа? – спросил Уилл, заглядывая мне в глаза. Я повертел часы в руках. Внутри ничего не щелкало.

– Надо внутри посмотреть, – я неопределенно качнул головой. – Это как о книге по обложке судить… Хотя звук хороший, мягкий. Движение стрелки размеренное. Дашь посмотреть?

– Да. Конечно, – Уильям мигом подал отвертку.

То, что я увидел внутри, поразило. Шестеренки, отлитые и вставленные Уиллом, немного отличались по цвету, но в остальном были практически такими же, как и остальные. Механизм двигался идеально и слаженно, было видно, что его недавно смазывали. Все стояло на своих местах, работало настолько хорошо, насколько это вообще возможно…

– Уильям?..

– Что-то не так?.. Где переделать? – он испуганно глянул через мое плечо на часы.

– Это отличная работа, – что-то во мне оборвалось. Я чувствовал, что должен сказать ему что-то важное, но слабо понимал, что именно. Я не слышал от отца слов восхищения. Он лишь утешал в те моменты, когда у меня ничего не получалось, а как только я смог сделать хоть что-то – попросту исчез. Не самый лучший поступок для любящего отца.

Передо мной стоял не Уильям, а четырнадцатилетний я.

– Это работа настоящего часовщика, – вырвалось у меня. – Я, черт побери, горжусь тобой.

– Правда?

– Да. Абсолютная.

Уилл не сдержался и порывисто обнял меня. Я почувствовал, как нестерпимо щиплет в носу. Гордился бы отец мной, если бы увидел, кем я стал? Не знаю.

«Пап, – мысленно обратился я к нему, – я стал Часовщиком. У меня нет жены, потому что я не хочу портить ей жизнь. У меня нет детей и нет миллиона друзей. Но знаешь что, пап? Я всегда был честным».

Слезы непроизвольно потекли из моих глаз.

Я не мог продать хронометр. Я не мог нарушить свое слово.

Иначе я стал бы похож на отца.

В двенадцать в лавке звякнул колокольчик.

– Чарли, это к тебе! – послышался крик Уильяма, и я по привычке поспешил в зал. Только в коридоре я вспомнил, что колокольчика на двери быть не должно, но, видимо, чтобы загладить свою вину, Ник вернул на место не только треснувшие стекла.

Как только я вышел в лавку, Уилл исчез в мастерской.

– Я сегодня через дверь, – мурлыкнул Ник, снимая цилиндр. – Ты слышал последние новости?

– Какие именно? – спросил я, хмуро поглядывая на него.

– Билли Бонс умер, – Ник печально улыбнулся. – Даже не от кровопотери, представляешь? Бедняга вчера так напился, что сердце остановилось.

Точно ли в сердце было дело?..

– Что ж, упокой Господь его беспокойную душу, – я задумчиво смотрел куда-то сквозь Ника. – Капитан выдал четкие указания, что делать с хронометром, так что его смерть меня не смущает.

– Ты ничего не решил по поводу продажи? – улыбка Ника стала широкой и хищной. Тонкие длинные пальцы забарабанили по прилавку. – Теперь старик Билли точно ни о чем не узнает… Я закрою глаза, как и обещал. Зато ты и Вирдж…

– Я не продам хронометр, – четко отбил я. – Я пообещал Капитану и выполню свое обещание.

Улыбка исчезла с лица Ника. Холодные глаза потускнели.

– Как считаешь нужным, Чарли.

– На том и сойдемся, Ник.

Колокольчик звякнул, и дверь медленно открылась. Сначала в лавку вошел драный одноглазый кот. Следом за ним – опрятный мальчик в белой рубашке. В руках у мальчика был уже знакомый сундук. Мальчик поставил сундук на прилавок, вернулся и аккуратно прикрыл за собой дверь.

– Здравствуйте, сэр, – мальчик поправил маленькие очки. – Это часовая мастерская «Темный Час»?

– Она самая, – откликнулся я из-за прилавка, – Ник, позволь мне обслужить клиента.

Ник недовольно сдвинулся в сторону. Снова звякнул колокольчик, снова открылась дверь, и в лавку торопливо вошла мисс Уитлоу.

Столько людей в лавке я никогда не видел.

– Да, мистер, – снова обратился я к мальчику, – что вы хотели?

Кот недовольно фыркнул, вскочил на прилавок и уселся рядом с сундуком.

– Капитан сказал мне, что у вас его хронометр, – мальчик запнулся и снова поправил очки. – Починили ли вы его? Могу я его забрать, если это не затруднительно?

Я неловко потер шею.

– Понимаете, тут такое дело… В механизме в качестве фиксаторов используются рубины, а чтобы их купить, понадобятся деньги, которыми я сейчас, к сожалению, не располагаю… и потом, как минимум неделя на доставку…

Происходящее казалось какой-то глупостью. Просить с этого мальчишки даже три шиллинга казалось нелепым. Что уж говорить о пяти фунтах за чистые рубины?..

– Понимаете, сэр… – мальчик снова замялся.

– Чарли. Чарли Дей, – я протянул руку.

– Джимми. Джим Хокинс, сэр, – он аккуратно пожал ее. – Понимаете ли, сэр Дей, тут такое дело… Посмотрите, пожалуйста, сэр.

Он достал из кармана ключ и, негромко пыхтя, открыл сундук Билли Бонса. Внутри ничего не было.

– Взгляните сюда, пожалуйста, сэр, – мальчик указал на круглое углубление в боковой стенке. В нем были вырезаны две палочки – одна покороче, другая чуть длиннее. – Видите это? Капитан сказал, что здесь должен стоять его хронометр.

– А вырезы – это положение стрелок? – уточнил я.

– Да, сэр. Может, вы можете просто переставить стрелки?

– Формально могу, – вздохнул я, – но это может привести к деформации внутреннего механизма. Для меня, как для часовщика, этот способ кощунственный. Переставить положение стрелок я смогу, только когда починю хронометр. Простите, мистер Хокинс, тут я бессилен… Могу просто отдать вам часы и футляр, хотите?

Послышался негромкий кашель.

– Извините, мистер Дей… – к прилавку подошла мисс Уитлоу. – Я услышала, что вам нужны рубины…

Она аккуратно выложила на прилавок золотые серьги с мелкими рубинами.

– Мне их миссис Ашер подарила… Вы не поймите неправильно, я простая горничная, мне их даже носить не с чем… Вы возьмите их, мистер Дей. Вам нужнее.

– Мисс Уитлоу, вы… – у меня перехватило дыхание, – вы не должны…

Она наклонилась ко мне и прошептала:

– Считайте, это вместо спасибо. За то, что не выдали.

– Благослови вас Бог, мисс Уитлоу, – торопливо проговорил я и выпалил: – Мистер Хокинс, пятнадцать минут, и все будет готово! Уилл, – я гаркнул в сторону мастерской, – немедленно в лавку! И прихвати часы мисс Уитлоу!

Окрыленный, я обточил рубины до нужного состояния меньше, чем за шесть минут. Мгновенно закрепил все шестерни и завел хронометр. Часы громко затикали. Я дрожащей рукой выставил стрелки в нужное положение и выбежал в лавку.

Ник стоял в своем уголке и буравил взглядом сундук. Мисс Уитлоу что-то быстро пересказывала Уиллу. Джим напряженно оглядывал лавку.

– Сейчас! Я все сделал! – я подбежал к сундуку и, практически не дыша, вставил хронометр в углубление. Что-то внутри сундука громко щелкнуло. Дно откинулось.

Джим аккуратно достал дощечку.

Под ней лежала старая карта и бутылка рома.

– Простите, сэр, – Джимми уложил на дно сундука футляр от хронометра, – у меня нет денег, чтобы расплатиться с вами по заслугам. Можно, я расплачусь с вами бутылкой рома?

– Конечно, – улыбнулся я, принимая из его рук большую, четырехпинтовую старую бутылку, судя по весу, до краев наполненную отменным пиратским ромом. – Только я вас очень прошу, найдите кого-нибудь, кому вы доверяете, и покиньте этот город как можно скорее. И не забудьте поблагодарить мисс Уитлоу за ее ценный подарок.

– Хорошо, сэр, – кивнул мистер Хокинс. – Благодарю вас, мисс Уитлоу. До свидания, сэр Дей.

И Джимми Хокинс ушел, вновь аккуратно притворив за собой дверь. Сквозь окно я видел, как за ним браво шагал одноглазый кот. Кажется, вместе с ним исчез и Контролер – его высокого силуэта больше не было видно за прилавком.

Следующей уходила мисс Уитлоу. Она поправила шляпку, стыдливо прикрывая мочки, в которых теперь не было сережек.

– Не волнуйтесь, я подарю вам новые серьги, – Уилл аккуратно поцеловал ее пальцы, и мисс Уитлоу сама заалела как рубин. – Я встречу вас у дома Ашеров в субботу, после того как вы закончите работу?

– Конечно, мистер Уильям, – смущенно прошептала она, взяв с прилавка коробку с часами, – простите мне мою торопливость, семейство Ашеров…

– Да. Непременно. Бегите, мисс.

Он придержал ей дверь, и она выскользнула из лавки.

– Она согласилась! – счастливо взвизгнул Уилл, как только дверь закрылась. – Она согласилась! Чарли, ты слышал?!

– Слышал, – я по-доброму усмехнулся, – вставай за прилавок, мистер Уильям. Сегодня я отдыхаю.

Я потряс в воздухе бутылкой, и ром внутри нее приятно булькнул. Уилл с укором глянул на меня.

– Я не одобряю твоего пьянства, что б ты знал, – буркнул он, располагаясь за витринами.

Уже в коридоре между лавкой и мастерской за моей спиной послышался бархатный мурчащий голос:

– Не обидно держать в руках бутылку вместо пары десятков фунтов?

Я обернулся. В полумраке коридора блестели холодные глаза Ника. Он нависал надо мной.

– Нет, не обидно. И если ты хочешь напомнить про Вирдж, знай – лучше быть вдали от честного и бедного человека, чем рядом с богатым подлецом.

Его глаза вспыхнули.

– Что ж, чу́дно, – та мягкость, с которой говорил Ник, никак не сочеталась с его холодным и жестоким взглядом. – Я, конечно, рассчитывал на другой финал, но этот тоже впечатляет. Быть может, выпьем за него?

– Нет, Ник, – спокойно отрезал я. – До встречи в пятницу. Ты обещал проводить проверки не больше раза в неделю.

Слабо видимые в полутьме черты его лица стали жестче. Наигранное тепло окончательно выветрилось из голоса.

– До встречи в пятницу, Чарли.

Я знал: он в ярости.

И тогда я еще не подозревал, чем обернется для меня эта ярость.