Даниил Стахов

Наконец ощущаю свои яйца. На месте…

И она сейчас просто молча следует за мной, не выделываясь. Останавливаемся мы только за углом от Катюхиного поста, и я шепчу ей:

— Скажи, что у тебя живот болит…

— Он, скорее у тебя болит, это ведь ты у нас жрёшь всё подряд! — ворчит на меня, вынуждая вновь скривить губы и покачать головой.

— Что бы ты не говорила… Всё затмевают воспоминания о твоих сиськах, Илоночка… — выдаю с таким вожделением, что она пыхтит от злости. — Я помню, как торчат твои соски, когда я тебя трогаю…

— Заткнись, чудик! Иди давай! — ныряет она из-за угла, шикая на меня, а сама строит жалостливое лицо и обращается к Катерине. Актриса хренова. — Екатерина Андреевна, у меня так сильно живот ноет… Месячные, кажется, вот-вот придут…

Лыблюсь, как придурок и крадусь в сторону папок. Тут у нас не вся информация, но анкеты именно у медсестры. Остальные же доки в основном в кабинете врача. В который хрен попадёшь, если ты не Гром, конечно. Тот, кажется, и в Белый дом попасть может без проблем.

— Пойдём, конечно, дорогая, дам тебе обезболивающее, — ведёт она её к своему чудошкафчику с пилюлями, а я быстренько рыскаю по полкам.

— Да где же ты, блядь! Как твоя долбанная фамилия?! — ворчу себе под нос, а потом вижу заветный файлик.

«Жукова Виолетта Сергеевна». Бинго!

Вытаскиваю лист и тут же крадусь гуськом в сторону дивана… Чтобы проползти за ним и свалить за угол. А там уже и девчата выныривают из-за створки. А я подслушиваю их душевные разговоры, конечно же.

— Илон… Вы с Данькой бы прекратили собачиться… Он же, кажется, нарочно с Виолой общается…

— М-м-м, — выдаёт моя стерва протяжно и ядовито. — А они красивая пара.

— Красивая, конечно, только с тобой красивее, — настаивает Катюха. Ты ж моя умница. Выйду отсюда куплю ей букет цветов, точно… Она заслужила.

— Я так не думаю. Мы с ним вообще друг другу не походим. Виола ему в самый раз. Схожу в уборную, проверю, всё ли в порядке у меня, — бормочет она растерянно, и Катерина тут же её отпускает.

А потом и я встречаю за углом с довольной мордой, дёрнув на себя.

— Чего лыбишься, придурок?! Нашёл?

— Фу, какая ты хамка… Когда это пройдёт? Я слышал, что оргазм выводит змеиный яд из организма…

— А я не кончила, ясно?! — выпаливает она озлобленно и идёт в сторону моей комнаты.

— Слышь… Не пизди, а… Не кончила она… Все пальцы мои затопила…

Пока идём и спорим злобным шёпотом, не успеваю сообразить, как она хватает меня за ворот и резко заталкивает в чужую палату, застыв в сантиметре от моего лица. И я слышу шаги охранника, который делает обход по зданию.

— Твою мать… — бормочу напуганно.

— Чё обосрался, рыжик?

— Хочешь проверить, что ли? — ржу я, притянув её к себе за талию. Касаюсь губами лба. Шумно дышу, ощущая, как вся кровь тут же ныряет в пах. Блядь, да она меня за секунды заводит до состояния барахлящего механизма. Шестерёнки идут, только шумят так, что на Альфа Центавре, блин, слышно…

— Не очень бы хотелось, — отвечает она, отторгая меня от себя, и выглядывает в коридор. — Чисто. Идём…

Следую за ней, как завороженный. И думаю о том, как хочу прижать её к себе. Сказать, как до одури от неё тащусь. У меня точно заражение крови, блин. Заражение вирусом Габец. Уверен, таких как я, миллиарды…

Забегаем в мою палату под стандартный звук — храп деды Вовы. Я уже как к родному к нему привык, блин.

— Кайфовый саундтрек, да? — ржу, придавив её к стене, пока она задыхается от эмоций и напряжения. Склоняюсь губами, слышу, как наяривает в грудине собственное сердце, а она отворачивается от меня, не дав поцеловать. Как всегда, обламывает… А у меня уже тут такое в мыслях было. — Что не так? Илон…

— Не знаю. Я тебя презираю просто…

— За что?

— За неё, блин! За то, как ты с ней сюсюкался! Дай сюда, — выхватывает листок из моей руки и мне ничего не остаётся как выпустить её из кольца моих рук. И просто стоять рядом, как дебилу.

— Всё, как и сказали — у неё депрессия… Но ведёт она себя… Погоди. А что за инцидент в образовательном учреждении? Она не говорила?

— Нет… Дай посмотрю… Блин. Она на принудительном… Смотри.

— Вот видишь, блин! А ты мне не верил! Она — шизик!

— Илона, блин, мы все шизики! И я тебе верил… То, что она на принудиловке я не знал! Если бы знал, сразу бы насторожился!

— Но тебе было проще строить ей свои лживые глаза и…

Не успевает она договорить, как я обхватываю её за голову и начинаю целовать. Хватит уже сраться. Надоело, блин… Столько времени теряем… А у меня уже колпак по ней течёт.

Тащу её к кровати, обхватив за толкую талию, а потом и задницу. Не очень сильно она и сопротивляется. Лишь, когда койка издаёт характерный скрип от нашего падения, вцепляется в мою шею и смотрит на меня с такой злостью, что я дышать перестаю, накрывая её собой.

— Ревнуешь… Да, я понял… — выдаю последнее, обхватив её руки своими и прибив те над головой. Горгона пыхтит так, словно сейчас превратит меня в камень. — Релакс, дорогая… Я реально к ней нихрена не чувствую. И не было ничего… Ты как львица, блин. Хрен тебя приручишь.

— А меня и не надо приручать. Тебе вообще не по зубам!

— А кому тогда? — спрашиваю, стиснув челюсть. Сразу выпускаю иголки. Сам на неё люто злюсь. Прикусить бы её ядовитый язычок. Ненавижу уже…

— Ой, как сразу же напрягся, надо же… Какой ревнивый, — тянется ко мне, а я от неё. Меня уже порядком заебало это дерьмо. Слезаю и чешу свой затылок, а она садится рядом. — Дань…

— Что…

— Ты что обиделся?

— А не должен, нет? Может прекратишь уже дрочить меня? Я правда стараюсь, блин… А ты давишь, как танк. Это не круто… Чувства, они, сука, не железные!

— Ну надо же как ты заговорил… А тебе было бы приятно, если бы я сидела и флиртовала с кем-то у тебя на глазах, а?! Может проверим?!

— Ну иди и проверяй тогда! — рычу на неё, и она дёргается с места, а я хватаю за руку и усаживаю на себя. — Не отпущу… Нет, не смогу…

Чувствую, что оба с ней злимся друг на друга, но насмотреться на неё не могу… Слишком красивая. Идеальная… Хоть и вьётся в моих руках, как маленький ужик.

— Так тебе больше нравится, да? Когда ты сверху?

— Сам как думаешь?

— Илон, — обхватываю её за лоснящиеся до поясницы волосы и увожу их за плечи, массируя голову кончиками пальцев на затылке.

— Извини меня… Я ничего ей не говорил, правда… О тебе. Один раз ляпнул про Грома с Авророй… Ну или два. Но ничего такого криминального. Только о любви, честно!

— Веришь в любовь, чудик? Как наивно, — выпаливает она с усмешкой. Будто опять нарочно меня провоцирует. Взгляд — настоящее орудие пыток. Что за женщина? Я реально выбрал себе ту, которой палец в рот не клади… Она не то что по локоть откусит, а скорее, по голову…

— А ты нет?

— Нет, конечно…

— И что тогда между нами?

— Сейчас… — ёрзает она на мне своими ягодицами и бёдрами, распаляя мою и без того вздыбленную шишку. — Завершение полового созревания, наверное…

— Конечно…

— Конечно, — кивает, повторяя. — Лучше скажи мне, какой у нас план? Потому что она точно способна сделать какую-нибудь дичь…

— Я тебя в обиду не дам…

— Да? Грудью на амбразуру ляжешь?

— Даже если так. Что плохого? Быть может, я тебя…

— Замолчи… Только скажи это, рыжик, я серьёзно! И я больше никогда с тобой не заговорю!

— Почему? Что в этом плохого?! — удивленно спрашиваю, выпучив глаза. Думал, девчонкам наоборот нравятся признания в любви, а тут… Категоричное отрицание… Впрочем, как и всегда. Она и тут отличилась, блин.

— Ничего. Я не хочу это слышать, понятно?

— Да понятно-понятно… Твою мать, какая ж ты странная, а…

— А ты у нас просто образец нормотипика! Такой милаха с рыжими волосами и веснушками!

— Ну вообще, да, я такой…

— Я бы сцарапала их с твоей бледной кожи, если бы было можно, предатель.

Я начинаю смеяться и бодаю её своим лбом, придерживая за поясницу. Сжимаю ткань её футболки и штанов на круглой упругой заднице.

— Почему ты тогда плакала… Расскажешь? М?

Вижу, как её взгляд меняется. Будто затухает, что ли… и она смотрит уже иначе. С грустью.

— Нет, не расскажу…

— Давай ляжем… — чуть двигаюсь с ней к изголовью и помогаю ей лечь рядом со мной на подушку. Встречаемся взглядами и смотрим друг на друга в темноте при свете неполной луны и фонарных столбов, стоящих на территории учреждения. — Ты красивая такая… — кладу ладонь на её плечо и не могу не думать о нас. О том, что произошло… — Мне ещё никогда так не было. С тобой моё рыжее сердце плавится…

Смотрю на то, как она готовится рассмеяться надо мной, и подставляю палец к её губам.

— Тссс… Я не договорил… Я серьёзно.

— Ты такой нежный мальчик, да же? — шепчет в ответ, пытаясь в очередной раз задеть и уколоть побольнее, но мне кажется, я уже её выучил. Все шаги наперёд знаю. — Подтереть тебе сопельки и слюнки?

— Ты сама такая, малыш… Сама чуть не заплакала тогда. Потому что тебе важно. Можешь отрицать сколько хочешь, но я у тебя вот здесь… — пролезаю под её футболку и кладу ладонь на её голую роскошную грудь, и она тут же вздрагивает.

— Сам вытащишь или тебе помочь?

— Я не вытащу… Лучше ты потрогай меня тоже…

— Не буду я тебя трогать больше, пока не ликвидируем эту суку отсюда. Нет. И не притронусь даже! — бубнит и хмурит свои идеальные чёрные брови.

— И что мне делать тогда? Ходить вот с этим? — спрашиваю, опуская штаны и выпустив член из-под резинки, пока она ржёт.

— Можешь ударить её им по голове?

— Я бы тебя лучше ударил… По губам. По сиськам… По твоей влажной набухшей…

— Прекрати… — смеётся в истерике, прикрывая рот ладонью. — Я уже не могу с тобой… Ты извращенец, блин…

— Тебе напомнить, кто пришёл ко мне в душ в одном полотенце… А?

— Не надо напоминать… Я всё помню.

— Я тоже… — улыбаюсь, рассматривая очертания её лица. Я ведь и нарисовать её могу по памяти. Хотя с моими кривыми руками у меня вряд ли получится, но факт в том, что даже когда закрываю глаза, вижу её лицо… Как картинку. — Ты необыкновенная… Я хочу, чтобы ты поняла, что очень много для меня значишь… Даже без всего этого. — убираю руку оттуда и касаюсь её нежной щеки. — Поспишь со мной?

— Я не знаю… Но туда возвращаться не хочу…

— Иди сюда, — зову её лечь к себе спиной, и накрываю нас обоих одеялом. — Раз ты не хочешь говорить… Может, я тогда немного расскажу? Мне было десять, когда случился пожар и унёс жизнь моего лучшего друга, позволив мне выжить и видеть это в кошмарах… Я думал, что пройдёт, но… Становилось хуже и хуже… Без терапии всё плохо... Я пью таблетки с одиннадцати лет. Мама говорит, что они нихрена не помогают. Но мне лучше на какое-то время… А когда происходит привыкание, то летом всегда обострение…

— Как его звали?

— Витёк… Он бы тебе не понравился… Так же как я любил воду мутить…

— Ты скучаешь по нему?

— Бывает… Но всё реже его вспоминаю. Живым, имею в виду. Мне кажется, слишком много времени прошло…

— Поэтому вы с Авророй так подружились, да?

— Наверное… У неё похожее, конечно. Но всё же отличается… Я мог отговорить его поджигать тот долбанный сарай, но я этого не сделал… А виной тому мой трусливый характер…

Чувствую, как её пальцы сжимаются на моих руках. Мне уже не больно об этом рассказывать, но то, как она реагирует не оставляет сомнений — она всё чувствует. Тот ещё эмпат, притворяющийся циником и эгоистом. Маска…

— Того, что случилось, уже не исправить. Только жить дальше…

— Знаю… Пытаюсь. Но не умею пока…

— У тебя есть родные люди…

— Есть… И я бы хотел тебя с ними познакомить… — говорю искренне, пока она молчит и тяжело дышит. — Маме бы ты безумно понравилась… Не потому что красивая. Хотя это так и есть, конечно. Самая красивая… Но ещё ты в глубине души очень чуткая. Сильная… Умная… Сексуальная, конечно, но это не для мамы… Для меня… А ещё ты… Блин, ты… Потрясающая… Сводящая с ума. Волнующая. Дурящая. Нежная и мягкая… Сладкая, вкусная… Сочная. Живая… Ты… Любимая Илонка… Ты… — шепчу, не заметив вообще никакой реакции, а потом вдруг понимаю, что она уже уснула у меня в руках. Лежит и сопит с закрытыми глазами, и мне ничего не остаётся, как просто обнять её ещё крепче и тоже попытаться уснуть. — Спокойной ночи, моя вредина… Увидимся утром… Там и договорим. Будь уверена, я не оставлю тебя в покое, пока ты ответно мне не признаешься… Даже если для этого придётся связать тебя и держать в подсобном помещении вечность…

От автора: Мои дорогие, 06.09 стартует моя новинка «Нокаут. Бой за сердце», я впервые участвую в литмобе и очень прошу поддержки у вас) Потому что для меня важно, когда вы читаете, когда даёте отдачу… Каждый комментарий и каждый лайк) Вообще спасибо за всё. Я только с вами понимаю, что нашла своё, именно своё место и не хочу его терять) Буду очень благодарна любому отклику) Книга будет огненная. Страсть, юмор, эмоции на грани! Обнимаю вас всех. Ваша Е. Пелевина.