Даниил Стахов

Я, возможно, тупой, но мне показалось, ей плохо… Настолько, что прям-таки затрясло от моего объятия. Понять не могу, что происходит и спросить не у кого, потому что Аврора вообще вырубила телефон. Нужно было раньше, конечно… До этого. Позвонить и узнать, что такое с ней происходит. Они ведь всё равно общались чуть больше. Может, она ей что-то и рассказала. Чёрт его знает.

Только собираюсь идти обратно, как вижу, что из комнаты Илонки со злостью вылетает Виолка. Уже думаю, что будет плакать, но она идёт в сторону кухни, а я за ней следом.

Начинает набирать кипяток в стакан, берёт его в руку и вздрагивает, когда видит меня.

— Приветики, ты чего не спишь?

— Да я… Чай хотела налить себе…

— М-м-м… — говорю шёпотом. — Сюда вообще нельзя на сончасе.

— Я в курсе, — ставит она кружку на стол и стеснительно на меня смотрит.

— У вас что-то случилось? Ну… С Илоной…

— Нет, почему ты спрашиваешь?

— Да просто. Показалось…

— Нет, всё хорошо, — отвечает она с улыбкой.

— А вообще знаешь, ну ты не замечала, чтобы она с кем-то ругалась по телефону? Всякое такое? — спрашиваю из личных интересов, и она мотает головой.

— Нет, я ничего о ней не знаю. А что?

— Просто спросил, — пожимаю плечами.

— Так ты у своей Авроры спроси… Где, кстати, она сейчас?

— Я не знаю. Она не говорила… Я вообще толком ничего не знаю… — задумчиво отвечаю, вздыхая, и вспоминаю, что у меня в кармане штанов загашена печенька. — О… Будешь?

— Нет, спасибо… — смеётся она, и я сам начинаю её есть.

— Ты же сама чай хотела попить…

— Ну да… Слушай. А этот её парень… У них прям серьёзно?

— Ну, конечно… Серьёзно, раз она сбежала следом за ним. Это прям любовь, — угораю я, вспоминая этих двух голубков. — Однажды он ей свидание устроил в изоляторе.

— Реально?

— Ага… Там они впервые и… Ну… — стыкую пальцы, а сам чувствую, как мне неловко об этом рассказывать. Вообще не знаю нафига ей это говорю? Зачем вот ей эта информация? Хотя сплетни всем интересны…

— Ого, ну она и отчаянная… А я слышала от медсестры, что она тихая и спокойная…

— Ну это как посмотреть… Мне кажется, они с Громом всё-таки подходят друг другу…

— А ты кому подходишь? — спрашивает она, глядя на меня своими огромными омутами и от нервоза я запихиваю печеньку так глубоко, что начинаю ею давиться. Блядь… Что со мной не так?

Под звуки кашляющего меня и Виолины попытки долбануть меня по спине посильнее, чтобы наконец выплюнул комок шерсти из горла, на кухню входит взволнованная, но уже ни капельки неудивлённая Катюха.

— Хосподи, Даня! Да прокашляйся ты уже! Чего таскаетесь здесь?! Ну-ка живо по комнатам! — ворчит на меня, подталкивая к двери, пока я держусь за горло.

— Бессердечная женщина! Я чуть не задохнулся вообще-то!

— Ага, давай-давай, иди! И ты, Виола! — ругается, и мне приходится с ней попрощаться, зато надзиратель идёт провожать меня до самой палаты. — Это чтобы ты снова не наделал глупостей…

— Каких ещё глупостей?! Я самый умный человек здесь, между прочим!

— Очень умный, Даня… Язык держи за зубами, — ворчит она, заталкивая меня внутрь моей комнаты. — И Илонку мне не обижай! Захожу, а она в слезах! — бурчит и хлопает дверью.

Илона… В слезах? Мать вашу… Какого хера, блин?!

Теперь сижу весь на неврозе и нервничаю, будто это меня до слёз довели. Да не… Ну не может же она плакать из-за того, что я сказал про наши отношения с Виолой, да? Она из-за звонка, наверное… Но кто ей там мог звонить-то? Отчим? Что не так?

Блядь, да я весь на говно изведусь раньше, чем кончится сончас. Достаю телефон и пишу ей сообщение.

«Рад, что ты вынула меня из чс. Илона, что происходит, а? Ответь мне честно? Я уже места себе не нахожу».

«Твоё место в психушке, где ты и лежишь. А точное расположение меняется в зависимости от сезона. Гуляй, чудик».

Блядь, как же бесит, а… И как хочется задеть её в ответ. Просто пиздец какой-то.

Нарочно делаю фотку своей мятой морды, где улыбаюсь и смотрю прямо в экран. Отправляю ей в надежде вызвать эмоции. Несколько минут она молчит. Но точно, блин, прочитала сообщения.

«Адресатом ошибся», — присылает следом. — «Хочешь я узнаю для тебя её профиль?».

Я хочу, чтобы ты заткнулась. Хочу, блядь, завалить тебя в комнате и заполнить твой противный рот своим языком, а ещё хочу стянуть с тебя трусы и… Лучше тебе не знать, чего я хочу. Потому что я сам такие слова только на буквах знаю…

«Хочу, присылай. Буду дик пики ей сбрасывать. Не вопрос».

Илонка молчит, а я сам весь на нервозе теперь.

«Почему ты плакала?».

«Илона?».

«Тебе же понравилось, когда я обнял тебя. Я знаю».

У меня аж в горле всё пересыхает, когда отправляю ей последнее. Звучит как слюнтяйство, да и она игнорит, конечно же… Но у меня кровь кипит, когда вспоминаю. Я бы ещё и ещё обнимал. И целовал. И касался её… Блядь, да я бы с ней такое делал о чём моя пошлая извращенная душа ещё даже не догадывается… Потому что какими бы красивыми не были другие девчонки, они не вызывают таких чувств во мне. Нет и всё… Не работает. Словно шестерёнки заводятся только рядом с ней.

Однако в ответ от неё лишь ядовитое молчание, которое сжирает у меня последние нервы…

«Илонка, у меня по тебе колпак течёт. Ответь хоть что-то, а… Я волнуюсь за тебя».

«У меня проблемы, Даня», — отвечает она неожиданно честно, чем ещё сильнее вводит меня в ступор. — «И нам не по пути».

«А это уже, наверное, мне решать, да? Какие проблемы?».

И снова это грёбанное молчание, которое вскрывает мою грудную клетку консервным ножом. То ли это манипуляции такие, то ли что это, я не пойму.

Может, она просто боится мне рассказывать? Не хочет впускать?

«Могу я помочь? Илона… Пожалуйста».

«Можешь», — отправляет она мне вдогонку и снова что-то печатает, а я весь — внимание сразу же. Пялюсь на экран, как задрот в ожидании её сообщения, и оно наконец приходит... — «Просто будь счастлив подальше от меня»…