Илона Габец

Мне пришло сообщение от Авроры о том, что у неё всё хорошо, и я вышла для того, чтобы найти рыжика и сказать ему об этом… Только вот, как увидела его и какую-то мелкую блондинку возле двери, у меня все настройки мгновенно сбились… Я дышать перестала. Да ещё и Екатерина Андреевна прям-таки ласково с ней говорила, будто это ангел какой-то, а не человек…

И сейчас я просто иду, сама не зная куда, потому что видеть это представление нет ни единого желания. У меня даже волосы все вздыбились, будто меня к высоковольтной линии подключили. Вот тебе и нормальная девчонка. Видимо, новенькая. Такая, какую он и хотел. Лучезарная и миловидная.

Ой, да пошли они все в задницу. Я лучше займусь своими делами, да элементарно Авроре помогу.

«Ок. От меня что-то нужно ещё?», — отправляю ей, присаживаясь на лавку возле кабинета врача.

«Илона, да, мне нужно знать, приходило ли оповещение в больницу на имя Арсения? Потому что о судебном процессе уведомляют обычно в том месте, где человек находится. Если он госпитализирован и проходит лечение, могут по прописке, а могут прямо в диспансер. Есть возможность как-то тихо спросить у Екатерины?».

«Я попробую».

«Спасибо тебе. Ты — очень хороший человек».

Когда она отправляет это, у меня внутри всё зудит. Но я не хочу думать о том, какая я. Лучше пусть другие меня боятся. Нафиг мне дружба. Помогу им и всё… Они будут жить свою лучшую жизнь, забыв о моём существовании.

Направляюсь прямиком на пост к медсестре.

Вижу, что она уже на месте. Чудика и той блондинки нигде нет, слава Богу. И я подхожу к ней тихонько, чтобы уточнить.

— Екатерина Андреевна…

— Ой, Хосподи… Да, дорогая, что?

— Я хотела уточнить, а нам приходит почта? Потому что мне возможно должны отправить письмо, — подхожу к вопросу издалека, чтобы не палиться, что общаюсь со сбежавшими. Ещё чего не хватало.

— Ну… Приходит, конечно. Тем, кто на плановом. Но у нас, кажется… Кроме Громова никому не приходило… — говорит она, задумавшись.

— А Громову когда пришло?

— Так сегодня… Но оно отправится обратно, как неполученное адресатом. Он сам виноват!

— Миленькая… Екатерина Андреевна… Помогите, пожалуйста, — прошу её, вцепившись в руку, а она строит удивленное лицо.

— Что такое? Что произошло?

— Мне нужно знать, письмо Громову из суда?

— Илона… — хмурится она.

— Поймите, если да… Мне нужно знать, когда состоится судебный процесс… Это вопрос жизни и смерти. Вы мне жизнь спасёте.

— Да во что же вы ввязались, дети?! — спрашивает она в ужасе. — Если мы вскроем, пойми, что это заметят… И мне прилетит.

— Мы над паром вскроем, а потом заново запечатаем. Я Вас очень прошу… Екатерина Андреевна… Его хотят… Признать недееспособным, — шепчу ей, спрятав губы ладонью. А-то мало ли что… Вдруг по камерам кто-то прочитает и что-то кому-то доложит. Я уже ничему и никому не верю. Кроме этой женщины, кстати.

— Батюшки… Так… Я знаю только, что письмо из районного суда. Ладно, я поняла тебя. Возьму вечером, когда будет отбой… На кухню пойдём вместе. Хорошо?

— Вы сегодня дежурите?

— Да. Только не говори никому, ладно?

— Конечно, нет. Только Даня знает. И всё…

— Ой, этому вообще лучше рот скотчем заклеить, — отмахивается она. — Уже всё про себя новенькой рассказал. Да на сто лет вперёд наговорил…

Как же режет от этих слов.

— Новенькой, значит?

— Угу, соседке твоей… Ты только не обижай её, Илона, — говорит она, чем просто меня уничтожает. А что других комнат не было, блин?!

— А почему именно ко мне положили?

— Потому что по возрасту так решили. Врач рекомендовал…

— Чудесно… — вздыхаю я, а она берёт меня за руку.

— Илон, я буду ждать тебя после отбоя возле столовой.

— Хорошо. Спасибо Вам, — шепчу и иду обратно к своей палате. По пути набираю Авроре сообщение.

«Было такое. Ночью проверим, что и когда. Напишу», — отправляю и останавливаюсь возле двери, слыша тонкий, проникающий в недра души девичий смех, от которого мне хочется выдрать кому-то все его рыжие волосы…

— Ты такой забавный, Даня, — хихикает она, и я резко толкаю дверь, заходя внутрь. Иду к своей кровати, делая вид, что их не существует. И просто ложусь, вновь уставившись в экран телефона.

Несколько минут они молчат, но потом рыжий снова нарушает тишину.

— Я бы мог тебе показать тут всё, кстати. У нас прикольно… Есть шахматы, даже книги есть, но там фигня всякая. А я сейчас начал читать Лю Цысиня, мне подруга оставила… Которая была тут до тебя, — говорит он, а у меня сердце в груди просто носится как угорелое. Мне реально хочется встать и треснуть ему. Я его ненавижу.

Он теперь так и будет приходить сюда, и капать мне на нервы???

— Я была бы очень рада, если бы ты показал… Про Лю… Как-то там не слышала. А что он пишет?

— Научную фантастику…

— Ой, понятно… Я из этого только Марвелл и DC знаю.

— Слава Богу!!! Нормальный человек, привет! — ржёт он, и она вместе с ним, и я уже просто не могу.

— А может вы оба пойдёте нахрен отсюда, а?! Как вам такая идея?! — выпаливаю на эмоциях. — Вы мешаете!

Наступает резкая тишина, которая просто въедается мне самой в сердце. Я слышу только его приглушенный вой из недр грудной клетки.

— А пойдём лучше ко мне, — тут же звучит из уст рыжика. — Там вообще никто не против разговоров…

Господи, у меня сейчас аорта лопнет, реально… Пусть скорее уйдут, а…

— Я приду — да. Только сейчас вещи разложу. Ты иди, — улыбается она, словно грёбанная кокетка.

— Окей, буду ждать, — слезает он с её кровати и выходит, и я вижу, как эта тварь встаёт в позу и пожирает меня своими противными голубыми глазками, которые я хочу ей выколоть.

— Думаешь, ты самая важная здесь, да, Габец? — спрашивает меня наглым тоном.

— Что ты сказала?!

— Что слышала. Знаю я тебя. Имей в виду, что никто тут перед тобой преклоняться не собирается. Эта комната так же моя, как и твоя. Так что пошла ты со своими указаниями. А будешь выделываться, я ночью спалю твои волосы зажигалкой и вылью кислоту на твоё красивое личико, поняла, сучка? — звучит из её уст, а я просто охреневаю от того, что только что услышала… У меня пропадает дар речи, а потом это мелкое блондинистое чудовище уходит, судя по всему, в комнату к моему чудику…

И я чувствую, как пол подо мной начинает гореть…