Даниил Стахов
Я не знаю, почему она так себя ведёт, но эти её слова задевают меня нестерпимо сильно. Словно кто-то душу надрезал. И с ней всё кажется настолько натуральным, блин. И я ведь хочу, как лучше… Но как с ней взаимодействовать, если она упрямо не желает. Хотя я вижу, что она что-то чувствует… Тоже чувствует. Нутром, кишками, сердцем ощущаю. Впервые читаю другого человека по глазам.
После её ухода ещё час сижу на улице и думаю о своём. О маме, о пацанах, о том, что возможно когда-нибудь этот недуг оставит меня, и я стану нормальным… Только, видимо, для Илонки никогда таким не стану… Обидел. В курсе. Но не настолько же злиться. Чё за бред вообще? Душу ведь обнажил перед ней. Впервые вообще девчонке признался в чувствах вот так. Без стёба, без шуток. Как есть. Всё, что внутри скопилось. А она мне ядом в кровь, как всегда…
Это не женщина, это беда… Вот реально о ней…
Вздыхаю и иду к себе в палату, потому что подмёрз. Обо мне-то никто как я о ней не позаботится… Ни пледик не принесёт, нихера. Сдался я ей, ага…
Проплываю мимо Громова и Авроры… Аж душа скрипит. Я тоже так хочу… Чтобы на меня вот так смотрели… Чтобы целоваться у всех на глазах и нихера не стесняться… Чтобы ответно и честно… Взаимно, блин… Я очень этого хочу. С ней… Но стоит уже понять, что такой как я ей явно неинтересен.
В комнате, как обычно, тихо… Дед Вова сидит и смотрит в окно. Видимо, его Катюха так посадила… И я сажусь рядом с ним.
— Знаешь… Она ведь реально бессердечная. Просто… Ужасно бессердечная женщина… Я пытался. Я вот хочу с ней что-то. Только откроюсь, а она вот так… Вот чё мне делать, а?! — хватаюсь за волосы… А потом снова достаю телефон. — Вот ты посмотри… — копаюсь и вижу, что удалила свою историю. — Хотя бы так… Но и не это даже бесит… А то, что она закрывается от меня.
— М-м-м… А… — звучит из уст собеседника.
— Вот и я о том же! Бабы… Такие странные, блин… Чё ей не хватает?! Внимания? Если тот хер — реально её отчим… Значит, нет у неё никого, наверное… С таким-то характером, даже?! Мне кажется, ни один мужик бы её не вынес!
— Гыыы…
— Ты тоже так думаешь, да? Солидарность… Такая, да… А у тебя была жена? Или, может, есть?
— А-а-а…
— Я бы поддержал тебя, чувак… Но понятия не имею, что ты мне говоришь… — роняю голову на руки и смотрю на него. — Хочу к ней ночью прийти… Просто нагло прийти и залезть в кровать. Это перебор?
Дед молчит, пуская слюни, и для меня это прям звоночек.
— Я — дурак, да? Нет, так наглеть не стоит… А что если… Блин… А если… Ай, в жопу всё… — достаю телефон и набираю номер мамы…
Она долго не берёт, а потом всё-таки поднимает.
— Фуф, Данька! Успела… Что такое, сыночек?
— Маааа…
— Оу?
— Помнишь, ты спрашивала про невесту… Ну типа когда приведу?
— Помню… А что такое?
— Ну, кароч… Есть у меня такая… Тут…
— О, Господи… Вы что?! Ты что?! Я стану бабушкой, поэтому звонишь?!
— Госссподи, нет… У нас не было ещё ничего даже, мам… Не трави мою рыжую душу!
Слышу вздох облегчения, а вот мне нихрена не легче, блин!
— Так… И что тогда? Насколько всё серьёзно?
— Я хочу подарить ей бабкино кольцо…
— Ну… Э… Дань… Семейная реликвия всё-таки, — бормочет мама растерянно.
— Ну а я решил! Я хочу ей его подарить, потому что влюбился… Как-то так… Ты сама говорила…
— Тут такое дело, сын… Оно… В ломбарде оно, в общем, Данька… — виновато выдыхает она, заставив меня выпучить глаза и охренеть на месте. Деда Вова как по цепной реакции делает так же, едва увидев мою возмущенную рожу.
— Чё?! Ты гонишь или как?! Сын впервые с такой просьбой обратился, а ты заложила единственную дорогую нам вещь в ломбард?!
— У меня выбора не было… Илюху надо было в школу собирать… А ты ведь знаешь, тех денег было очень мало…
Это она про то, что я зарабатывал и отдавал в начале лета… Ну как бы, да… Образования у меня одиннадцать классов и всё. Пока нихрена нет, но я очень хочу учиться… Хочу в универ, блин. Мечтаю. Однако должен матери помогать… А с моей болезнью всё идёт через хер собачий…
— Бля… Извини, мам… И за мат извини…
— Дань, мне жаль… Правда… Может, что-то другое, а?
— За дорого заложила? Выкупить хочу…
— Сорок тысяч… Но там через два месяца переплав…
— Зашибись… Офигенно, мам…
— Ну, Даня, блин! Не заставляй меня чувствовать себя виноватой!
— Ладно… Выйду, чё-нить придумаю…
— Да куда тебе опять?! Хочешь, как в прошлый раз?! Потерять сознание на холодном складу?! А если бы не нашли?
— Ой всё, мам, не начинай, а…
— Дань… Девочка-то хорошая? — спрашивает меня, а я усмехаюсь.
Ну, хорошая, конечно, когда молчит. Прям-таки ангел во плоти… Ангел с шикарной упругой ж…
— Лучшая, мам… Просто особенная, — отвечаю ей, немножко скрывая то, что мы с ней грызёмся, как две гиены во время кормёжки.
— Ой, как я рада… А имя у неё какое?
— Ну… Илона, в общем…
— Илона? Ничего себе… Интересное какое…
— Ага… Ладно, мам… Я люблю тебя. И по поводу кольца не парься. Ты права… Парни намного важнее всего этого… Привет им передавай. Скажи, что скучаю…
— Пашка твою комнату занял. Нарадоваться не может, — сообщает она, и я ржу.
— Вот и выжили дефектного брата из собственного дома…
— Данька! — возмущенно бросает мама, а я ухмыляюсь. — Дурак…
— Шучу, мам… Обнимаю. Пока…
— Пока, дорогой… Звони и пиши…
— Угу, — кладу трубку и смотрю на деда Вову.
— Не судьба, мужик… Без кольца будем брать эту крепость…
Иной раз, мне кажется, он улыбается, когда смотри на меня. Надеюсь, я хотя бы для него являюсь лучиком света в тёмном царстве…
Потом у нас сончас, полдник… Дальше мы немного играем с Авроркой в шахматы перед ужином. Болтаем обо всём, только не о королеве красоты… Потому что у меня язык не повернется обсуждать её после сегодняшнего… Седовласка чувствует и не задаёт лишних вопросов. Тем более, что вскоре за ней опять приходит её любимая грозовая туча. Я не знаю, как у них это происходит… Но там взгляда достаточно, чтобы увидеть электричество. Уверен, у нас с Илонкой тоже такое есть, просто оно ещё только зарождается. А может никогда так и не вылезет наружу, хрен его знает…
Когда остаюсь один, внутренняя тоска ещё сильнее ощущается…
На ужин не иду снова… Остаюсь как дурак голодным и злым…
И к себе ухожу уже в районе девяти после того, как выпиваю таблетки. Катюха смотрит на меня с жалостью, но я уже правда вымотался чё-то. Ощущение, что всё против меня. Унылым говном быть не люблю, а сейчас им и являюсь, к сожалению…
И всё это она…
Девочка-война…
Ложусь спать… Сигнализируя вселенной о том, что хочу, чтобы случилась хоть какая-то хрень, которая нас с ней сблизит… Ну и кажется, она воспринимает всё не так, как нужно…
Ведь на утро исчезает Громов…