— Чуи, мы дома! — с облегчением выдохнул я, как только пересёк порог «Шашлычка».

Даже невзирая на то, что из-за дикой тигрицы мне совершенно не удалось поспать, ощущение доброй и уютной ностальгии переполняли меня. По сути, я не был здесь всего пару недель, а по ощущениям, как будто прошла пара месяцев.

— ДАРАГОЙ!!! — радостно воскликнул Карл и тут же побежал ко мне, после чего крепко стиснул в мощных объятиях: — Вчэра такой банкэт был! Ты бы видэл! Мы едва справились!

— Но справились же? — улыбнулся я.

— Коэ-как! Тэбя очэня нэ хватало!

— Сегодня отработаю за два дня. Кстати, с меня обед.

— Ай, как харащо!

Несмотря на ранее утро, на кухне «Шашлычка» стояла привычная суета. Степанида (фея выпечки), Зоя (мясная фея) и Жанна (фея… ладно, пускай будет фея кошко-девочка), заприметив меня, тут же побежали навстречу.

— Ну что, звезда эстрады? Наснимался? — поинтересовалась Зоя, после могучего приветственного объятия.

— Ещё как! Но пилотный выпуск пока редактируют.

— Выглядишь уставшим. — Жанна понюхала меня: — Ты ночью марафон пробежал?

— Можно и так сказать. — усмехнулся я.

— Ну, главное, что вернулся. — Степанида взъерошила мне волосы: — Сегодня будет веселый день!

— Это точно. Кстати, а где Колян?

— У КатЭрины. Как только она его отпустит, так и придёт. — Жанна ткнула меня в ногу пушистым хвостом: — Ты сам-то ещё не надумал жениться?

— Ой, нет. Простите, но я пока получаю удовольствие от холостяцкой жизни. Кстати, а где Вовчик и Глаша?

— Они с Рубеном ушли за моющими средствами к Арсенчику. Скоро будут. А что?

— Просто интересно. Они обычно были самыми ранними пташками. А сейчас смотрю — никого нет. Да и с Дядей Рубеном нужно поговорить. Нашел его ученицу… В общем, хотелось бы организовать встречу.

— Ученицу? — Зоя со Степанидой переглянулись: — Неужто ты про одну из Симоновых?

— Откуда вы знаете?

— Стэлла и Амэлия Симонофф — эдинствэнный, кого Рубэн нэ смог доучиться. — вздохнул подоспевший к нам Карл с огромным противнем замороженных хинкалей.

— То есть, вы в курсе этой истории?

— Ну, конечно. — с грустью улыбнулась Степанида: — Думаешь, мы не знаем, каким образом у Рубена оказались «рекомендашки» для вашего с Колей поступления? Это старая история…

— Расскажите-расскажите! — Жанна выгнула хвост и с любопытством посмотрела на нас: — Симоновы — это же те самые? Ну, которые один из самых могущественных ресторанных кланов, да?

— Все верно. — кивнула Зоя: — Но история слишком личная для самого Рубена. Поэтому, если захочет — расскажет сам.

— Эх… Ну ладно. — вздохнула кошка и опустила ушки.

— В общем, поговори с ним, Дерек. — посоветовала Зоя: — Я честно не знаю, что там в итоге случилось дальше. А Рубен у нас иногда весь такой загадочный…

— Я? Загадочный? — на кухню зашел Дядя Рубен с чашечкой кофе, которая в сравнении с его могучими руками больше напоминала напёрсток: — О! Какие люди!

— Доброго утречка! — я радостно пожал здоровенную пятерню: — Я сегодня в полную смену.

— Рад слышать. А-то мы успели соскучиться. — улыбнулся здоровяк: — Кстати, прочитал статью про «Тетеньку-Котеньку». Честно — очень горжусь тобой!

— Ой, да ладно. Это всё благодаря вам. И всему коллективу «Шашлычка». Без всего этого безумия, которое тут творилось на протяжении последних двух лет — я бы точно не справился.

— Приятно слышать. Но мне очень интересно, почему я загадочный? Всегда казалось, словно я «раскрытая книга» для всех.

— А… Тут разговор есть. Возможно, сложный.

— Даже так? — удивился Дядя Рубен: — Неужто женишься?

— Упаси Господь!

— Семья — хорошая вещь, Дерек.

— Ага… Хорошую вещь браком не назовут.

— Старая шутка, но допустим. Идём в мангальную зону. Поговорим, пока я прогреваю угли.

— Отличная мысль.

Мы направились к мангалу, и мне показалось, будто смерч из суетящихся поваров медленно двинулся в нашу сторону. Ох уж эти любители «погреть уши»…

— Ну, рассказывай. — Дядя Рубен сложил угли в стартер и поставил на огонь: — О чём хотел поговорить?

— Есть одна девушка, которая на первый взгляд показалась мне неприступной. Словно отвесная скала… Самая настоящая Снежная Королева. У нас с ней было много проблем из-за недопонимания. Она вечно преследовала меня… Я думал, что это личная неприязнь. Желание выдавить меня из Харитоновки из-за моего социального статуса. Но потом выяснилось, что всё совсем не так. И мои блюда напоминают ей одного человека из прошлого. Человека, который долгое время учил её готовить.

— Продолжай.

— Речь идёт об Амелии Симоновой.

— М? — здоровяк на мгновение замер и удивился, но сделал это так, что обычный человек бы не заметил: — Правда? Это твоя одногруппница?

— Смешно. Вы же понимаете, как глупо это выглядит со стороны?

— Хм-м… — Дядя Рубен тяжко вздохнул и вытащил сигарету: — И что же ты хочешь узнать?

— Она искренне верит, что вы её бросили.

— Ну… По сути, так оно и было.

— Слабо верится. Вы протянули руку помощи двум беспризорникам с сомнительным прошлым. Собрали тех, кто искренне нуждался в вас. И я просто не смогу поверить в то, что у вас хватило бы духу бросить, кого-либо.

— Пойми одну простую вещь, Дерек. — Дядя Рубен вставил сигарету за ухо: — Иногда в нашей жизни происходят события, на которые мы чисто физически не можем повлиять.

— Что это значит?

— То, что мне пришлось тогда уйти. Так сложились обстоятельства.

— Но, почему?

— Ты слышал историю про Элларию Симонову?

— Нет.

— Элла — мама Амелии и Стеллы.

— Какие очаровательные имена у женской половины клана…

— Кстати, бабушку звали Юния.

— Круто. Так, что случилось с мамой Амелии?

— Ты же знаешь, кто такие инспекторы Мишлен?

— Конечно, знаю. А это тут причём?

— Так вот, Элла была одним из самых знаменитых инспекторов гида Мишлен. Среди своих, конечно же. Ибо личность инспекторов никто не рассекречивает. Элла была очень талантливым ребёнком. И ни в чём не уступала именитым шефам уже в четырнадцать лет. Настоящий гений! Но Юния решила, что такой талант пропадать не должен. В те времена, увы, ещё никто не придумал систему воспитания кулинарных экстр. Большая часть «отмеченных дланью колдунов» уходили в оперативные имперские службы и развивались в совершенно иных направлениях. Дедушка Амелии — Ибрагим Тройницкий, был потомственным аристократом с титулом графа. Держал огромное имение, которое по наследству перешло Стелле. И, вообще-то, работал в Министерстве иностранных дел, из-за чего дома появлялся крайне редко. Поэтому воспитание дочери всецело легло на плечи Юнии.

— Ого! То есть, Тройницкие не были замешаны в ресторанном бизнесе?

— Как это? Юния тоже была кулинарной экстрой и держала целую сеть ресторанов в Праге и Париже. Собственно, потому и Элла пошла по её стопам. Но поскольку кулинарных экстр было очень мало, то Юнии попросту не хватило знаний… Она развивала талант своей дочери на полную катушку. В семнадцать лет Элла стала самым молодым гидом Мишлен. Она мечтала объехать все культовые заведения мира! И у неё почти получилось…

— Почему почти?

— Потому что, в девятнадцать она открыла три собственных ресторана.

— А разве гид может открывать собственные рестораны?

— Почему нет? Звёзды же выдают не инспекторы, а коллегия гида. Поэтому — занимайся, чем хочешь. Твоя задача, как инспектора, проверять рестораны. Не больше и не меньше.

— Понял. Так, что там дальше с Эллой случилось?

— Она была крайне страстным человеком. Буквально горела своим делом! Кулинария стала её собственной вселенной, в которой она была истинной богиней. Но в Харитоновке Элла познакомилась с Виктором Симоновым…

— Так.

— Два юных дарования тут же без памяти влюбились друг в друга. У них закрутился роман, который едва не стоил Симонову ресторанного бизнеса. Да-да… Несмотря на страсть к готовке, ребята были слишком увлечены друг другом. Поэтому, Виктор едва не вылетел.

— Ничего себе…

— Их любовь была настолько страстной, что после выпуска Элла впервые попадает в диспансер с симптомами, которые в дальнейшем могли вылиться в «перегрев». Слишком много эмоций. Слишком много того, что для экстр строго запрещено.

— О как…

— Повторюсь — Юния не знала, что творит. Она с самого детства выкручивала способности Эллы на полную катушку. И, конечно же, это привело к трагичным последствиям. В двадцать два у Эллы рождается Стелла. На некоторое время она отлучается от кухни и всего, что связано с кулинарией. Но в двадцать пять возвращается, с триумфом открыв один из лучших ресторанов Лондона! Тогда Элла снова вспыхнула. Она была на коне… Получила мировое признание и уволилась из гида Мишлен. Кстати, она консультировала писателей одной знаменитой книги, которая рассказывала про все «темные» моменты Мишлена. А затем родилась Амелия. Элла вновь вынужденно покинула кулинарный Олимп на три года. Можно сказать, это её спасло… Жаль, что ненадолго. Симптомы «перегрева» то и дело возвращались. Симонов видел, что с ней происходит и не хотел, чтобы история повторилась и с Амелией. Огромное количество специалистов внимательно следило, чтобы новая экстра не перегружалась. А Элла в это время открыла крупный ресторанный комплекс в Питере и… у неё происходит первый серьёзный срыв.

— Это как?

— Ты же знаешь, что такое «перегрев»?

— Естественно.

— Вот срыв, это такая маленькая версия «перегрева». Мозг попросту не выдерживает такого напряжения и начинает отключать важные участки, отвечающие за работу внутренних органов. Элла так мечтала сделать всё красиво… Так стремилась получить ещё одну тройку звёзд Мишлена, что совершенно позабыла про отдых. В итоге Эллу госпитализировали. Почти полгода она провела на реабилитации в Ессентуках, а затем Симонов увез её на профилактику в Швейцарию.

— Так.

— Именно тогда Виктор и попросил меня некоторое время поучить девчонок готовке. Конечно же, я согласился. Но то, что я увидел — ввергло меня в ужас… Амелия была живой куклой. Она не улыбалась. Не смеялась. И в целом, вела себя… словно робот. Я понимал, что это всё для её же собственной безопасности в будущем. Но мне тогда показалось, что Симонов серьёзно перегнул палку из-за страха за дочь. Я даже консультировался со специалистами в области изучения экстр… И все, как один заявляли, что Симонов… помешался. Я решил, что девочку надо спасать.

— И каким же образом?

— Чисто человеческим отношением. И это сработало. Амелия начала улыбаться. Знаешь… Это прозвучит странно, но я едва не разрыдался, когда впервые услышал её смех. Конечно, это произошло далеко не сразу. Мы долго прорабатывали её человеческую сторону. И я настолько привык к Амелии, что… попросту забыл, что по сути являюсь для неё лишь учителем. Конечно, Виктор обо всём узнал. Он со скандалом выгнал меня из поместья.

— И вы так просто сдались?

— Дерек. — Дядя Рубен с грустью улыбнулся: — Я понимаю, что в тебе ещё есть этот юношеский максимализм, но Амелия принадлежит семье Симоновых. И Виктор — её отец. Чудесных спасений, как в фильмах, увы — не бывает. Иногда у тебя не остаётся ничего, кроме как просто отойти в сторону.

— Могли хотя бы поговорить с ним.

— А я поговорил. Только вот, Виктор не слушал. А через некоторое время выяснилось, что Элла заплатила большую сумму профилактическому дому в Швейцарии и сбежала через Альпы во Францию, где вновь занялась готовкой. Собственно, там её через некоторое время и настиг «перегрев». Если поначалу у меня был хоть малейший шанс, что со временем Симонов начнёт слушать… То после инцидента с Эллой наши мосты были уничтожены окончательно. Виктор сошёл с ума. А я… Я так и продолжил винить себя за то, что сделал всё неправильно.

— Что именно неправильно? Вы же сами сказали, что там вариантов не было.

— Неправильно то, что я дал бедному ребёнку надежду на нормальную жизнь. Показал то, что не следовало. Понимаешь?

— Понимаю. Мы все совершаем ошибки. Только вот, та маленькая брошенная девочка вас не забыла. Она всё ещё живёт, где-то в сердце Амелии.

— Правда?

— Ага. И она очень хочет встретиться с вами.

— Не думаю, что это хорошая идея. — вздохнул Дядя Рубен и ссыпал раскалённые угли в мангал: — Мы с Виктором держим шаткий баланс. Он согласился дать вам с Колей шанс только из уважения ко мне, как к специалисту. И мне не хочется ломать вам судьбу.

— А причём тут это?

— Виктор очень тщательно охраняет своё чадо. Он за неё очень сильно переживает. И может опять перейти черту.

— Что нам мешает сделать это скрытно?

— Неоправданный риск, Дерек. Я тоже хотел бы многое обсудить с Амелией… Но за вас переживаю сильнее. К тому же, стоит мне пересечь КПП Харитоновки, как об этом узнают абсолютно все.

— Зачем нам идти в Харитоновку? Я могу устроить вашу встречу здесь. Вечером. К тому же, я торчу Амелии ужин. Может быть, соберёмся после смены? Соглашайтесь! Кто знает, может быть… это шанс закрыть гештальт?

— Закрыть гештальт? — Дядя Рубен задумчиво посмотрел на красные угли: — Скорее, постараться объяснить ситуацию… И признать свою беспомощность в тот момент. Знаешь, если она хочет — то пускай приходит. В конце концов — все мы взрослые люди, правда?

— Другой разговор! Тогда, вы не уходите после смены. Я привезу Амелию сюда.

— Не уйду. — улыбнулся здоровяк.

* * *

— Невероятно! — удивлённо произнёс Колян, когда мы вышли на остановке и направились в сторону Харитоновки: — То есть, Симонов поехал кукухой и практически сделал из Амелии робота?

— Всё относительно. Знаешь, на съёмке мотора я видел двух других экстр. И они тоже… не от мира сего. Очень специфические личности. Поэтому, возможно, для них такое в порядке вещей.

— Только я одного не могу понять. А Дядя Рубен в этой ситуации… по сути, просто хотел сделать добро, но в итоге отгрёб?

— Пропуск… — проскрипел старый охранник на КПП.

— Вот! — мы показали наши студенческие билеты и прошли дальше.

— Серьёзно отгрёб. — продолжил я: — От добра — добра не ищут. Знаешь такую присказку?

— Я-то знаю. Просто… выходит неоднозначная ситуация.

— Ребята! — перед нами выскочила слегка взъерошенная Клара в спортивном костюме: — А я вас весь день ищу!

— Коннектор тебе зачем?

— Так-то выходной. Я не хотела тревожить.

— Но искала весь день?

— Всё так.

— Женская логика нерушима…

— Так! Вообще-то, у меня серьёзная информация. — выдохнула староста и нехило так хрустнула шеей, а затем руками: — Я хотела сообщить, что вместо следующего экзамена будет новый отборочный тур, но не на выбывание.

— Выездной? — сразу уточнил Колян.

— Нет. Всё будет проходить на Главной арене Харитоновки. Сперва отборочный этап из всех первогодок. Затем дуэли между оставшимися студентами. И финал, который перейдёт в большой осенний фестиваль.

— Так… Если никто не будет выбывать, то за что сражаемся?

— А вот это самое главное! В финале нужно будет сразиться за место в Совете Элит.

— Оп-па! То есть, вызов можно бросить, кому захочу? — глаза Коляна тут же загорелись.

— Нет. Только последней пятёрке.

— Офигенно! Дерек, если кто-нибудь из нас попадёт в Совет Элит — это же будет балдёж! Столько ресурсов… Столько рецептов можно будет попробовать! Шикарно.

— Не спеши делить шкуру неубитого медведя, Смирнов. — ехидно усмехнулась Клара: — Ты не знаешь самого главного.

— Чего же?

— Темой отборочного тура станет английская кухня.

— Что? — внутри меня всё тут же похолодело: — То есть… как это, английская кухня? Там же сплошной отстой!

— В этом и фишка. У вас ровно две недели, начиная с завтрашнего дня. Изучайте. Экспериментируйте. Пробуйте. Именно для этого в ваших комнатах установлены индивидуальные кухонные станции.

— Весело… — обречённо вздохнул Колян: — Ну, спасибо, что уведомила.

— Это моя задача. Кстати, из-за того, что многие не вернулись с Красной поляны — наши группы с завтрашнего дня переформируют. Возрадуйтесь! К нам определили Пинского и Звонарёву.

— О! А вот это хорошие новости.

— Согласна. Что ж, а теперь я пойду спать. Весь день на ногах… Чувствую себя пчелой. — сонно зевнув, Клара потянулась и снова хрустнула конечностями: — Сладких снов, ребята!

— И тебе того же. — кисло отозвался Колян.

Пройдя в задумчивости ещё несколько метров, мы окончательно приняли тот факт, что нам придётся работать с кухней, в которой никто из нас АБСОЛЮТНО не шарил.

— Дерек, мне кажется, или английская кухня ещё хуже японской?

— Тебе не кажется. Лично я её, вообще, не понимаю. Разве в ней есть изыски?

— Какой-нибудь пирог из угря… Картошка с рыбой. Или яйцо в фарше. Гадость…

Как только мы подошли к общежитию, то я заметил во мраке невысокий силуэт. В пятно лунного света к нам вышел маленький мальчик, лет тринадцати на вид… Личико, как у ангела с открытки, которую все покупают бабушке на день рождения.

Весь такой прилизанный, словно пошёл на «линейку» на первое сентября. Но что странно — одет он был в форму Харитоновки.

— Господин Цареградцев? — дружелюбно улыбнувшись, поинтересовался он.

— А кто спрашивает?

— О… Меня зовут Леон Кавинский. Да, многие смеются, что фамилия созвучна с названием популярной группы. Но это только на слух. Пишется совершенно по-другому.

— Вообще-то, я хотел спросить, где Ада Вонг… Но в целом, ладно. Меня можно называть просто «Дерек». А это мой друг — Николай.

— Очень приятно, Николай! — Леон радостно пожал руку моему проводнику: — Но я к вам пришёл по делу.

— Ну, давай, бомби!

— Я прочитал статью о «Тётеньке-Котеньке». Изучил всю имеющуюся информацию по отборочному туру. И ты знаешь, Дерек… Мне кажется, что ты — охреневший выскочка, который возомнил себя гуру кулинарии. — мило улыбнувшись, произнёс коротышка.

— Прости, что? — честно говоря, я немного выпал от неожиданности. Ведь смысл сказанного никак не вязался с тембром голоса и этой щенячьей улыбкой «недоросля».

— Говорю, меня дико раздражает, когда такие вшивые псы, как ты — пытаются нагло заявлять о себе. Ты должен знать своё место! И тут такое дело… Я бы простил тебе Алисию Жагно. Простил бы тебе небывалый успех и рекордное количество баллов в первом же отборочном туре. Но то, что ты обогнал Госпожу Симонову… — Леон резко перестал улыбаться и нахмурился. Выглядел он жутко. Как Омен или юный Том Реддл: — Ты — позор Харитоновки! И я хочу, чтобы ты со своим дружком пошёл нахрен из академии.

— Дорогой, Паспарту… Я очень хочу верить, что это, какой-то прикол. Типа «Розыгрыш». И сейчас ко мне выйдет Пельш с букетом цветов.

— Никаких приколов, Дерек. — Паспарту вытащил перчатку и бросил мне под ноги: — Я вызываю тебя на кулинарную дуэль! Вторник. В семь часов вечера.

— Стоп-стоп-стоп! — я поднял руки вверх: — Дружок… Во-первых, я понятия не имею, кто ты такой, и что можешь предложить? Во-вторых… Когда будет следующий сезон «Форт-Боярд»?

— Идиот. — прорычал коротышка, гневно сжав кулаки, но затем успокоился и вновь мило улыбнулся: — Слишком много себе позволяешь, но оно и понятно… Для невоспитанной шавки это в порядке вещей. Но я удивлён, что ты не знаешь, кто я такой…

— Дерек! — из окошка выглянули Леночка и Лера: — Вы чего тут устроили так поздно? Ой… Господин Кавинский? Что вы тут делаете?

— Приветствую, милые барышни. Да, вот… Решил научить манерам двух дворовых псов, которые слишком много лают. — с усмешкой ответил он: — О… Госпожа Воскресенская! Не забудьте, что завтра в три часа у нас собрание Совета Элит по вопросам предстоящего осеннего фестиваля. Очень прошу подготовить план с расстановкой палаток на территории.

— Уже подготовила.

— Отлично! Что же касается вас, Господин Цареградцев… То представлюсь ещё раз. Леон Кавинский. Тринадцатый номер Совета Элит. И если во вторник я побеждаю, что, в общем-то, вполне естественно — вы оба вылетаете из академии.

— Чудесно. Но ты должен поставить, что-либо взамен. Если речь идёт о моём вылете, то ты… Хм-м… Дай, подумать? Тогда ты ставишь своё место в Совете Элит.

— Дерек! Ты с ума сошёл⁈ — воскликнула Лера: — Господин Кавинский! Как это понимать⁈ Это же нечестно! Вы на третьем курсе!

— Кодекс и устав не запрещают третьегодкам вызывать первогодок. Так что, не вижу проблемы. А что касается места в Совете Элит… Что ж, ладно. Я согласен. А еще, чтобы показать, насколько я благороден — то позволю тебе выбрать тему.

— Мясо птицы.

— Дерек! НЕТ!!! — воскликнула Лера.

— Ха! Говорят, что число «тринадцать» приносит неудачу. Факт! Для всех моих соперников. — усмехнулся коротышка: — Ладно. Значит, во вторник в семь вечера. Не разочаруй меня… Дерек.

С этими словами Леон неторопливо удалился.

— Дерек… Етить твою медь! — Глава студсовета обреченно ударила себя по лбу: — Вот скажи мне… Ты совсем с ума сошёл⁈

— Что не так?

— Мало того, что Леон — тринадцатое место в Совете Элит… Так у него ещё и прозвище «Птичий Король». Думаю, мне не надо объяснять, почему?

— Как будто в первый раз я сражаюсь со студентом по его теме.

— Дерек, это один из членов Совета Элит! — Лера отрицательно покачала головой: — Ох, ладно… Заходи. Поговорим.