В которой Фейри Грин занимает чужое место

На пастбище пахло… коровами. Мокрой шерстью, навозом, глиной, растоптанной копытами сырой травой со слабой нотой теплого молока. Затем в очередной раз переменивший направление ветер принес порцию деревенского дыма, с едким запахом дешевого угля.

Позади, в котле, что-то шумного забурило. Глухо выругался Тайлер, одна из коров подняла голову, посмотрела на катер большими влажными глазищами, мотнула головой, звякнув колокольчиком и снова вернулась к пережевыванию травы. Две другие не удостоили нас даже такой порции внимания.

— Мне спускать пары? — хрипло спросила переговорная трубка. — Или сейчас полетим дальше?

— Сейчас полетим, — отозвался лейтенант, — просто надо кое-что сделать, быстро.

— Почему мы приземлились? — решилась я на вопрос. — Что-то сломалось?

— Можно сказать и так, — Аллан принялся расстегивать ремень. — Фейри, меняемся местами.

В первый момент я посчитала эту фразу за очередной образчик странного человеческого юмора и даже улыбнулась. Но лейтенант выглядел совершенно серьезным.

— Давай, Фейри.

— Но… я же не умею управлять катером.

— Таким катером управлять никто не умеет, — О'Шиннах выпрямился и с явным наслаждением вытянул руки в стороны, — он пока первый и единственный в своем роде. Фейри, я еще в «мореходке» летал на парусных «досках», потом несколько лет командовал воздушной шхуной в южных колониях и до сегодняшнего дня считал, что чувствую воздух… ну, довольно неплохо. Но у тебя… ты просто видишь воздушные потоки, сквозь которые мы летим.

— Наверное, но… я же могу говорить о них! У нас ведь уже начало получаться!

— Не выйдет, — нагнувшись, Аллан принялся расстегивать мой ремень, — слишком долго… и я все равно не увижу воздух твоими глазами. На моей старой шхуне могло бы сработать, маневры на паруснике дело не быстрое. А у гоночного катера на сложной трассе значение будет иметь каждое мгновение и каждый дюйм. Поэтому ты, — лейтенант схватил меня за бока и выдернул из кресла штурмана, словно морковку с грядки, — будешь разбираться с управлением. Со своей стороны, — хитро прищурившись, добавил Аллан, — я избавлю тебя от страданий с картой, хронометром, азимутальным кругом и секстантом.

Последняя фраза заставила меня серьезно задуматься. До неё я собиралась всячески сопротивляться очередной дурацкой человеческой идее. Сначала как подобает юной аранийской леди, то есть визгом, писком и беспорядочным размахиванием ручонками. Если не поможет, использовать немного эльфийского знания людской анатомии. Хороший тычок в солнечное сплетение даже очень агрессивно настроенному человеку замечательно прививает склонность к миролюбию и самосозерцанию. Но теперь… погрызть гранит науки навигации я уже попробовала, на вкус он оказался еще хуже, чем выглядел. Врожденное умение прокладывать маршрут сквозь кроны мэллорнов плохо работало над голыми людскими равнинами, а над морем впадало в панику и отчаянье. А в Королевских воздушных гонках же, как я теперь уже выяснила, короткие извилистые этапы чередовали с длинными перелетами.

Правда, вид из пилотского креслица вгонял меня примерно в те же состояния, что и морская равнина. Ручек, рычагов и прочих дергательно-хватательных приспособлений вокруг торчало явно больше, чем потребовалось бы даже осьминогу. Педали гномы ставили явно в расчете на свои ноги, не думая о более длинных существах. Выпуклые глаза циферблатов смотрели на меня еще презрительней давешней коровы.

— Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги для машинного, — перечислил Аллан, поочерёдно тыкая в указанные предметы. — Три твоих первых шарика для жонглирования. Научишься летать с ними, пойдем дальше. Решетки пока двигай только вместе, играть с ними раздельно попробуем потом. Педали помогают на резких маневрах, но пока думай о них как о способе умереть сложно. Готова попробовать?

— Нет!

Осторожно накрыв мою руку своей, О'Шиннах двинул рычаг носовой кейворитной решетки. Катер немедленно начал задирать нос, я быстро передвинула второй рычажок, заставив коров и забор провалиться куда-то вниз. Кажется, сейчас мы поднимались даже стремительней, чем при старте в замке.

— Достаточно высоты, — по-прежнему держа меня за руку, Аллан перенес наши ладони к рукоятке тяги. — Начни с «малый вперед» и прибавляй понемногу.

Ручка передвинулась вперед с коротким звоном, от которого я дернулась и попыталась выпрыгнуть из кресла. Позади начали раскручиваться пропеллеры, катер неторопливо двинулся вперед, сквозь воздух, ставший вдруг чужим, враждебным и непонятным.

— Увидишь, у тебя получи… — договорить лейтенанту не позволил внезапно налетевший порыв, который заставил нас поднять нос, развернул боком и едва не опрокинул.

А я его даже не увидела.

— Получится⁈

— Внезапный шквал может прилететь в любой момент, — возразил Аллан, — даже крейсера иной раз переворачивает вверх тормашками. Прибавь ходу, до среднего. Курс на северо-северо-восток.

— Лучше пальцем покажи.

— Сразу за деревней, пригорок с кривым деревом.

— Оно разбито молнией, — я осторожно взялась за штурвал. Рукоятки показались неприятно холодными, проскальзывая между пальцами, словно мелкая рыбешка. Хотя штурвал деревянный, с металлическими рычагами будет еще хуже.

Мир, еще недавно такой огромный и разный, сейчас для меня сжался до нескольких предметов. Штурвал, кейворитные решетки, указатель тяги… даже запахи со звуками ощущались как сквозь давешние ватные затычки, причем не только ушах, но и в носу. И ритмичное пыхтение паровой машины больше воспринималось вибраций от сиденья, чем звуком. Так, рукоятку до «средних ход», начать крутить штурвал…

Нос повело вправо… слишком сильно, пришлось раскрутить штурвал в обратную сторону, но и теперь нос проскочил мимо дерева.

— Не так резко. Ты перекручиваешь и тебе приходится исправлять, а исправляешь ты снова сильнее, чем надо. Дозируй усилие и дожидайся реакции на прошлое, прежде чем дергаться снова.

— У меня не получается.

— У всех сначала не получается. Ветер слева!

Приближение этого порыва я даже успела заметить — по волне пригибаемой травы и разорванным струйкам дыма из деревенских труб. Вот сообразить, что нужно сделать и тем более, успеть совершить это «что-то» уже не получилось. Катер подкинуло вверх, снова развернуло боком, потащило…

— Лево руля! — не дождавшись моей реакции, Аллан сам крутанул штурвал.

— Такие волны, что на воде, что в небе, лучше принимать на остром угле.

— И ты её заметил даже раньше меня, — с горечью произнесла я, — говорю, же плохой из меня пилот.

— Отличный из тебя пилот, — возразил О'Шиннах, — будет. Сейчас ты слишком сосредоточилась на управлении катером, у тебя все внимание уходит на штурвал и рычаги. Попробуй отпустить себя, ты же эльф, нужные рефлексы у тебя наверняка есть.

— Если кто-то забыл, эльфы по небу не летают. И не вступают с техникой в… близкородственные отношения!

— А ты не воспринимай его как механизм, — неожиданно предложил человек, — представь себе зверя. Большого, могучего, со своим характером, привычками, слабостями. Поговори с ним…

— Что?

— Ну, вы же говорите с животными! А чем этот летающий толстячок хуже собаки?

Предложение выглядело настолько вопиющим бредом, что я даже не смогла придумать с ходу подходящий ответ. Сравнить живое существо с набором деталей из дерева и стали… воистину, на такое способен лишь человек. Поговорить… может, еще и кличку придумать⁈ Тупорылый, например⁈

Катер дернулся, словно… большой зверь недовольно встряхнул головой. Ну да, какой же он тупорылый, вон какую носяру вытянул. Как насчет комарика? Снова недовольная вибрация. Ну да, великоваты мы для комарика. Большой, сильный… я вспомнила рисунки Марилены… Варг? Звучит неплохо, надо еще только прилагательное добавить, для внушительности. Огнедышащий, к примеру. Мы, правда, особо и не дымим, газ в горелке сгорает почти целиком, но Тайлер говорил, если открутить вентиль на полную, пламя из трубы полыхнет. Решено — будешь Огнедышащим Варгом!

Этот мысленный диалог, разумеется, являлся полнейшей глупостью и бредом. Но странное дело, именно после него границы мира вновь стали понемногу раздвигаться. Я почувствовала вкус ветра с убранных полей, легкую затхлость от болота в низине справа, от корпуса до сих пор воняет лаком. «Чух-чух-чух» за спиной, в это пусть Том вслушивается, равно как и в пропеллеры, хотя у правого звук чуть выше, и это «чуть» норовит сдвинуть катер в сторону, так что приходится то и дело подрабатывать штурвалом, возвращаюсь на правильный курс. В более громких звуках терялись другие, куда более важные: шуршащий посвист воздушных струй вокруг катера. Интересно, если еще прибавить скорость, они станут отчётливей?

— Кажется, — развернувшись ко мне, крикнул Аллан, — кто-то слишком быстро входит во вкус!

Расслышала я его с трудом, а разглядеть бы и вовсе не получилось. Если прежде бьющий в лицо поток казался просто неприятным, выжимая слезы из глаз и заставляя отворачиваться, то сейчас он стал почти не переносимым. Взглянуть вперед почти не получалось и даже отвернувшись, я чувствовала, как ветер дергает за волосы, пытаясь оторвать голову от шеи.

— Впереди замок!

— Где⁈

— Сбавь скорость!

Назад рукоятка сдвинулась неожиданно легко, перескочив с «полного» сразу на «самый малый». На корме что-то залязгало, катер замедлился — резко, словно с разбега влетел в невидимую воздушную стену. Забыв о предупреждении Аллана, я нажала педали, в носу что-то щелкнуло и катер встал на дыбы.

— Что⁈ Это⁈ Было⁈

О'Шиннах шумно выдохнул, отпустил ручку на борту, протер глаза, подмигнул мне и наклонился к трубке.

— Проверка экстренного торможения, Том. Извини, что не предупредили, сами не ожидали, что будет настолько… экстренно.

— В следующий раз ожидайте, — булькнула трубка, — у меня тут чуть котёл с креплений не сорвало! И рама погнулась… кажеться… надо будет жесткость усилить…

— Сейчас приземлимся, — пообещал Аллан, — и ты лично выкатишь мистеру Грориссону самый полный список необходимых доделок, переделок и прочих.

— Жду не дождусь!

Решившись, я взялась за рычаг управления носовой решеткой. Катер опустил нос… еще немного, уже на обеих решетках — и мы начали скользить по склону воздушной горки, разменивая высоту на скорость.

— Стена, Фейри.

— Вижу, — я перекинула рукоять на «стоп». — Там восходящий поток, не заденем.

Поток там действительно имелся, его было видно по шевелящимся у подножья стены травинкам. Но то ли он в последний момент ослаб, то ли я просто переоценила его силу, но катер приподняло слабее, чем рассчитывала. Вместо запаса в три фута у нас остался едва лишь один и мне пришлось раскрутить штурвал, в лихом крене протаскивая правое крыло между зубцами. Но все же мы пролетели над стеной, не задев её и остановились над замковым двором. Осталось только…

Где-то в носовой части раздался звонкий щелчок и катер перекосило влево.

— Я ничего такого не делала! — быстро сказала я.

— Знаю, — глядя на приближающуюся башню, отозвался Аллан. — Пригнись.

Касание вышло довольно слабым, но и его хватило, чтобы воздух наполнился противным хрустом ломающегося дерева. Затем к нему добавился еще более противный скрежет металла о камень. Катер отвалился от башни, просел на несколько футов, навалился на башню снова, медленно сполз вниз и, наконец, замер.

— Что, — в наступившей тишине голос лейтенанта прозвучал очень отчетливо, — для первого вылета посадка вышла довольно мягкой.

* * *

Если вы эльф, которому дороги рассудок и жизнь, держитесь подальше от старта Королевской воздушной гонки!

Думаю, я и раньше подозревала нечто подобное, но действительность превзошла мои худшие опасения. Буйные стада людей и гномов еще вчера вытоптали на летном поле остатки травы, а к утру и почва превратилась в буро-зеленую кашу из глины, щепок, угольной пыли, соломы и машинного масла. Пахло тоже всем сразу. Углем, горячим железом, свежей краской, лаком, конским потом, жареными каштанами, табачным дымом, дешевой колбасой, дорогими духами, мокрой кожей и подгоревшим тестом. Ну и, конечно же, воском.

— Больше двух сотен катеров, — закончив натирать левый носовой «плавник», Тайлер аккуратно сложил пасту, фланелевую тряпицу и брусок в продолговатую жестяную коробку из-под бисквитов. — Я досчитал до ста восьмидесяти трех, прежде чем сбился. Сами видите, все время кто-то прилетает или перелетает с участка на участок. Никакого порядка, моя гномская часть в печали.

— Твоя гномская часть недовольна, что всем участникам не присвоены порядковые номера и летное поле не расчерчено на пронумерованные места? — ехидно спросил О'Шиннах. — Можешь не переживать, это еще впереди. Организаторы просто не видят смысла тратить усилия на этот сброд оригинальной конструкции.

Образный эпитет лейтенанта довольно точно соответствовал окружающей нас хаотичной действительности. Хотя «Огнедышащий Варг» своими «зализанными» очертаниями мог показаться необычным на фоне стандартных летающих катеров, с их коробчатно-рублеными формами, на поле вокруг нас имелись и куда более экзотично выглядящие аппараты. Один одноместный аппарат рядом с нами вообще походил на кресло, к которому по ошибке прикрутили котёл, два крыла и самоубийственную надежду. Его пилот, худой человек в длинном кожаном пальто, жёлтом шарфе и натянутой почти на нос шапке, выглядел как плохо закреплённое чучело для отпугивания ворон. Ещё дальше виднелось громоздкое сооружение, похожее на паровоз, которому прицпеили два маленьких вагона, четыре больших боковых винта, хвостовое оперение и верхушку собора. По крыше первого «вагона» ходил человек с розовым флагом и рупором, периодически выкрикивая что-то жестяно-неразборчивое. За ним из трех скошенных труб валил густой и едкий нефтяной дым.

— Это тоже полетит?

— Полетит, — полугном даже не стал заглядывать через катер, явно догадавшись, о каком аппарате идет речь, — катер сэра Хайрема. Есть проблемы с маневренностью и остойчивостью, но зато подъёмной силы и мощности машин хватит на пятерых. Но вон та красная лодка за ним, это уж точно либо испытание терпения судей, либо попытка доказать, что кирпичный дом тоже может взлететь, если достаточно громко на него заорать.

— На самом деле все проще, — Аллан закончил пристраивать на место карту и присоединился к беседе. — Значительной части этих штук требуется оторваться от земли на фут, проползти десяток ярдов и шлёпнуться обратно. Достаточно, чтобы стюарды зафиксировали факт взлета, после чего герой радостно пишет на визитке: «участник Королевской воздушной гонки!»

— То есть большая часть этих недоразумений, — я оглянулась на ряды катеров, труб и флагов, — сделана ради красивой строчки на визитной карточке?

— Ради красивой строчки, — философски заметил Аллан, — люди часто делают куда более глупые вещи.

Закрыв глаза, я мысленно напомнила себе, что решила участвовать в этом безумии совсем по иной, куда более важной причине. О которой еще утром говорила с полковником Кардом. В который раз обе высокие договаривающиеся стороны в очередной раз пришли к неутешительному выводу: мы понятия не имеем, что Музыкант задумал в очередной раз. Участие в Королевской воздушной гонке на этом безрадостном фоне выглядело светлым пятном, пусть и весьма сомнительной белизны. По крайней мере, тут имелись полторы зацепки: загадочное убийство пилота и, если верить Клэр, подозрительная гибель еще одного. Вполне возможно, что Кэл, он же Калеб Паркер, сейчас где-то рядом.

Хотя ровно с тем же успехом он мог бы находиться и на другом конце столицы. Атмосфера заразного безумия не ограничивалась лётным полем — в небе висели многочисленные яхты, лодки, а также несколько барж, наспех оборудованных дополнительными палубами. Они были заполнены «чистой» публикой: дамы в сложных и ярких шляпах, джентльмены с подзорными трубами и биноклями, дети в матросках, размахивающие ленточками, слуги с подносами. Тем, кому денег на билеты не хватило, но при этом имелось горячее желание непременно взглянуть на участников до взлета, оставалась ограда, крыши строений по соседству.

— Фейри, ты еще с нами? — Аллан постучал карандашом по карте. — Давай еще раз повторим наш маршрут.

— Повторим, это когда во второй раз! А ты пристаешь уже в пятый!

— Первый этап простой. Сравнительно простой, — покосившись на меня, поправился лейтенант, — и придуман с целью порадовать зрителей, ну и отсеять наиболее неудачные конструкции. Большая часть над рекой, чтобы эти самые конструкции не упали на головы зрителей. Стартуем, летим над пригородами к Эффре. Верхняя граница на тысяче футов, нижней нет, но не рекомендуется опускаться ниже фабричных труб. Перед мостом короля Генрика снижение и пролёт между башнями.

— Пролететь над мостом слишком скучно?

— Слишком опасно упасть на собравшихся на верхней галерее зевак. Нижних не так жалко. После моста идём вдоль русла реки, мимо острова Айл.

Там будут главные трибуны для знати. Все хотят видеть, как мы красиво проносимся мимо.

— Или красиво врезаемся в воду.

— Тоже неплохое зрелище. Дальше поворот через большой круг над рекой. Подвешен на двух баллонах, должен быть ориентирован по течению, но ветер может его развернуть в любую сторону. Пройти надо именно через него. После круга возвращаемся к мосту с другой стороны острова, над каналом. Пролёт, разворот и посадка на соседнем поле. Ничего сложного, если внимательно смотреть вперед и по сторонам.

— Надеюсь, — вздохнула я, — смотреть мы сможем.

Одним из дополнений в конструкции катера по итогам пробного полета стал «ветрозащитный козырек». Не просто кусок стекла, а выгнутую прозрачную пластину перед пилотским местом, закреплённую в тонкой металлической рамке. Стекло состояло из нескольких слоёв, склеенных особым эльфийским бальзамом, и, по словам Ори, «не разбивалось на осколки при повреждении». Через него действительно получалось смотреть вперед: чуть зеленоватый по краю, с едва заметными волнистыми прожилками внутри, козырек ловил свет и разбивал его на тонкие радужные линии. Еще Ори раздобыл «настоящие летные очки», в кожаной оправе и со специальными дополнительными линзами «янтарного стекла» и обсидиана. По мнению гнома, они должны были защитить глаза от ветра и яркого солнца, по моим собственным ощущениям, сквозь янтарные линзы еще получалось что-то разглядеть, а вместо вулканического стекла можно было с тем же успехом взять две чугунные крышечки.

С другой стороны, от ветра, угольной пыли, а также прочей летящей в глаза гадости они действительно помогали. А подобной гадости в небе Клавдиума сегодня будет больше, чем обычно.

За остальной «костюм пилотессы» несла ответственность Марилена. Мягкая кожаная шапка с вставками для ушей, в которые никак не получалось нормально этими ушами попасть и особое «лётное» пальто. Пальто оказалось плотным, тяжёлым, пахло дублёной кожей, жиром, нафталином и почему-то слабым запахом лаванды. Должно быть, его всё же пытались сделать приличным для юной леди. О том, что пришлось надевать под пальто, я пока старалась лишний раз не задумываться.

— Кстати, чуть не забыл, — хлопнув себя по карманам, лейтенант передал мне небольшой бархатный мешочек, — подарок от Марилены, она просила отдать перед стартом.

— Что это?

— Засахаренные орехи. На всякий случай.

— На случай чего?

— Если после финиша ты будешь жива, но злая. Или если перед стартом передумаешь быть храброй. Лорд Реджинальд сказал, в таких случаях эльфам помогает съесть что-нибудь сладкое.

— Спасибо. А ты сам как?

— Превосходно, — лейтенант продемонстрировал мне небольшую плоскую фляжку, — уже готов праздновать нашу победу. А у Тома наверняка найдется и побольше, — выдернув заглушку из переговорной трубки, О'Шиннах наклонился к ней и гаркнул: — Котельное, доложить обстановку!

— Во-первых, не котельное, а машинное! — булькнула трубка, — во-вторых, бортинженер из-за твоего вопля оглох на одно ухо. Правое ухо, если это кому-то интересно. В остальном все в норме, котёл прогрет, в любой момент могу поднять пары.

— Можешь помолиться каким-нибудь гномским святым? — поинтересовался Аллан. — Божественная поддержка нам бы не помешала.

— Вообще-то я верую в того же Творца, что и ты! — обиженно напомнила трубка.

— А жаль, — вздохнул О'Шиннах. — Тогда просто разводи пары, борт-кочегар. Предстартовая готовность.

Я тоже обратила внимание, что возня вокруг судейских столов стала более… интенсивной? Упорядоченной? На сигнальных мачтах желтые флаги дружно поползли вниз, взамен торопливо поднялись длинные зеленые «языки».

— Ты готова?

— Да.

— Тогда не забывай дышать.

Я опустила на глаза очки. Вдох. Кожа, масло, горячий металл. Выдох. Влажная земля, нефтяной дым, сладкий орех в кармане. Вибрация котла, перестук поршней, металлические щелчки. «Огнедышащий Варг» подобрался, готовясь к прыжку.

— Давление в норме, — доложил Тайлер.

На башне впереди блеснула медью пушка. Сквозь «янтарное стекло» я смутно видела маячившую рядом фигуру. Вот она наклонилась… выпрямилась… и пушка выплюнула тугой клуб дыма. Королевская воздушная гонка началась!

И тут же все летное поле сошло с ума!