В которой Фейри Грин отбирает чужую добычу

Как всем известно, эльфы спят наполовину. Или вообще спят на бегу, а то и прорубаясь через вражеское войско. Не уверена, что легендарный герой в самом деле совершал сей подвиг в состоянии сна, но в хрониках гномов записано именно так.

Моим лучшим достижением пока что числилась дрёма на ходу, неторопливом и по ровной поверхности. Не полноценный сон, в нашем языке это состояние именуется «отступить на шаг». Переход на бег уже требует полной визуальной картины и координации. К тому же, «отступить на шаг» полноценной заменой глубокого сна не является. Так, чуть отдохнуть и снять напряжение, но полноценный сон все равно нужен.

Проблема заключалась в том, что нормально уснуть во дворце я не могла. Сколько не убеждай себя, что здесь даже спокойнее, чем на моей старой квартире или в «Четырех Банках», глубинная часть мозга отказывалась ощущать себя в безопасности. А уж всяких звуков ночью во дворце хватало. Начиная от попискивания мышей, продолжая звоном посуды на кухне — пусть и в другом крыле, но в ночи звук по коридорам разноситься далеко, — и заканчивая чьими-то быстрыми, торопливыми шагами по лестнице… и далее по коридору нашего этажа.

Сунув руку под подушку, я коснулась рукояти «когтя». Пистолет и револьвер для подобного хранения оказались не очень практичны, оставляя масляные пятна даже будучи в кобуре. А вот клинок лежал спокойно и да, пятнадцать дюймов острой стали позволяли чувствовать себя уверенней.

Особенно когда чьи-то шаги замедляются как раз перед входом в твою спальню.

Впрочем, ощущение опасности схлынуло, не успев толком появиться. Даже в дешевых романчиках Марилены злодеи не пытаются стучать в дверь настолько робко.

— Что случилось?

Мужчина, лет 25–27, в форменной куртке с эмблемой Дома Дарнли. Пахнет сырой землей, травой, маслом и металлом от горячего фонаря на поясе, рядом с дубинкой. А еще собаками, хлебом, вареными яйцами, джином… немного, «норму знает», просто греются на ночном дежурстве. Кажется, что случилось, я уже догадываюсь.

— А-а… э-э…

Запоздало сообразив, что в очередной раз позабыла накинуть халат поверх ночной сорочки. Мне-то позволительно путать её с обычным платьем, а для местных она олицетворяет собой нечто ужасное — как же, плечи голые и можно даже очертания тела угадать, при очень большом воображении.

Пришлось изобразить смущение и спрятаться за дверную створку, оставив для беседы лишь голову.

— Так что случилось?

— Там, в парке, — охранник махнул рукой вдоль коридора, — поймали одну, так она говорит, мол, к вам шла. Вы уж простите, что потревожили…

— Зря потревожили, — я зевнула, деликатно прикрыв ладонью рот, — раз поймали, пусть бы до утра сидела, пока проснусь.

— Ну, — смущенно потупился охранник, — мы её не совсем поймали. Только на дерево загнали. Фред попробовал за ней полезть наверх, а она ему как врезала с ноги между глаз, и по пальцам тоже. Вот и выходит, мы и уйти не можем, а стоять у дерева, у нас вся схема дежурства того, порушится. Мистер Айртон и так злой, как… а тут…

— Ладно, — я снова зевнула, на этот раз уже не скрываясь. — Ждите здесь, сейчас оденусь и пойдем.

Одеваться и выходить на холодный ночной воздух не очень хотелось. И это еще у меня нашелся «походный» наряд. Чулки, шерстяные штаны, рубашка, блузка, жилет, пиджак… наряд не самый подходящий для леди, зато его можно надеть сравнительно быстро и в одиночку, без пары служанок. Вот пальто или плащ я прихватить не догадалась, а зря, по ночам на улице уже ощутимо холодает. Хорошо хоть, идти пришлось недалеко.

— Вы осторожней мисс, они чужих…

— Это ж эльфа, — дернул моего провожатого за рукав кто-то из приятелей, — они со зверями договариваться умеют.

Чистая правда, но пока все пять пар бдительно следивших за мной глаз особой договороспособностью не отличались. Красных глаз, потому что в небе сейчас висела лишь красная луна. «Ночная собака егерей», помесь бульдогов с мастифами, два с лишним фута в холке, обученные найти, сбить с ног и не давать подняться. Каждый весит примерно как одна эльфийка.

— Хорошие песики…

Самый крупный в стае пес чуть наклонил голову и коротко гавкнул. Без явной угрозы, скорее «для порядка»: мол, я тебя вижу, слышу, пока позволяю тут ходить, но берега-то не теряй.

— Давайте сделаем так, песики. Я сейчас заберу с дерева то, что вы тут караулите и мы спокойно разойдемся. А хозяева потом дадут вам свежего мяса, я попрошу. Но потом, договорились. Мы сейчас уходим, а вы потом получаете мясо. Давайте вы от дерева отойдете… вот молодцы, вот умницы. Слезай!

— Я им не верю! — донеслось из ветвей. — Особенно тому справа, с черной мордой.

— Слезай живо! — прошипела я.

После короткой паузы сверху посыпались кора, щепки, сухие ветки… а следом — ухмыляющаяся непонятно чему Клэр в своем всегдашнем кожаном наряде. Прежде, чем она раскрыла рот, я сдёрнула её за спину и начала пятиться, не отрывая взгляд от собак. Два пса остались на месте, трое, глухо ворча, двинулись вперед, но так и не атаковали, позволив нам отступить к толпе сторожей.

— Так она, значит, взаправду на вас работает, мисс Грин? — осведомился угрюмый тип выглядевший постарше прочих. А еще он единственный среди всех сторожей щеголял цепочкой часов на жилете, — Чего тогда лезла посредь ночи?

— Дополнительная проверка от мистера Бенедикта, — соврала я первое, что пришлось в голову, — а вы её прошли, с чем всех и поздравляю.

— А-а, — понимающе кивнул угрюмый, — сказала бы сразу, так мы б и вас дергать не стали… в караулке-то и чай есть и жратва. Ну, чего встали, ротозеи! — развернувшись, прикрикнул он, — по местам, живо. Где одна проверка, там и две, так что глядим в оба.

— Я обещала собакам по куску мяса, — сообщила я, — после дежурства выдайте, помимо обычной кормежки.

— Будьте спокойны, сделаем, — пообещал угрюмый. — У них как раз кормежка будет.

Обратно к зданию мы шли быстрым шагом, но мне хотелось перейти на бег. Ночная прохлада уже воспринималась как вполне ощутимый холод. Бесстыдно норовящий забраться через не прикрытый жилетом верх или ущипнуть за кончики ушей.

— Ты извини, что пришлось, — шепнула Клэр, виновато потупясь, — думала, проскочу, а тут эти.

— Только не говори, что ты настолько любишь животных.

— Что⁈ Нет, будь все по серьезному, я бы им живо глотки вскрыла. Но это ж вроде как свои, в смысле, Марилены. А такой песёль не меньше двадцатки броудов стоит, а то и все тридцать!

— Мой сон, значит, бесплатный…

— Сама сказала, приходить в любое время дня и ночи, — напомнила Клэр. — А днем тут все-таки слишком уж много лишних глаз. И потом, я ж не знала, что тут все на ушах… ой, извини, в смысле, все взбодрились и забегали, словно укушенные. Их чего, впрямь кто-то покусал.

— Ага. Постучи в дверь ногой, зайдем, расскажу.

Ночной привратник, вынужденный отпирать дверь уже в третий раз, довольным не выглядел, но и оставить нас до утра снаружи все же не посмел. Пока мы поднимались по лестнице, я, как и обещала, кратко изложила историю со злосчастным фейерверком.

— И что, так никого и не поймали?

— Почему же… поймали всех, кроме самого Кэла и его ближайшего помощника. То есть две дюжины ничего не подозревающих работяг, нанятых для устройства салюта в парке лорда и получивших за это щедрый аванс. Фургоны краденые, — тут я на мгновение задумалась, затем решительно свернула в коридор на втором этаже, — надписи на бортах сделаны несколько дней назад, тогда же закуплена пиротехника. На воротах он показал поддельный бланк, спокойно заехал, распорядился, как и что установить, лично поджег шнуры и уехал со своим дружком, якобы за второй партией.

Собственно, нанятые рабочие тоже могли уйти, если бы понимали, что происходит. Даже присутствующие на балу гости сочли, что Дарнли просто решили устроить необычный фейерверк — немного рискованный, зато эффектный, ведь огненная буря отгремела не где-то в небе, а прямо за окнами зала. Еще и захотят повторить этот «незабываемый опыт».

— Да, похоже на этого гада, — согласилась Клэр, — наглости ему не занимать… стоп, это же кухня?

— Надеюсь, запертая дверь тебя не остановит?

— Меня-то⁈ — наклонившись к замочной скважине, полуэльфка выдернула из волос две шпильки, — Дверь, за которой спрятали вкусняхи⁈ М-м-м, даже я чувствую аромат медового бисквита. Да я её… вот!

— Медовик не трогай, это на утро, — предупредила я, — но с вечера должен был остаться фруктовый торт, печенье, пирожные… и лимонад. Свечи справа от входа.

— Правильный подход, — распахнув шкафчик, полуэльфка радостно взвизгнула и принялась набивать рот чем-то хрустящим, — обобряю! Крабить надо по-умному.

В первый мой ночной визит я вообще обошлась без света, но, как выяснилось впоследствии, некоторые следы все же остались. Даже хваленое ночное зрение эльфа не всегда выручает, хотя в лесу при лунном свете я различаю ничуть не меньше деталей, чем днем. Но мы-то не в лесу и на окнах плотные шторы, поэтому во второй раз я зажгла свечу, а в этот… а почему бы и нет? Хоть я уже и собрала себе «малый набор для ночного дожора», ориентируясь главным образом на запахи, но вдруг упустила из виду что-то вкусненькое?

Что удобно, газовые рожки во дворце везде, даже в помещениях прислуги, стояли гномские, с поджигом при повороте вентиля. Пусть и не всегда срабатывающие с первого раза, но всяко лучше, чем пытаться сунуть в струю газа горящую спичку.

Обеспечив нам освещение, я огляделась — и едва сдержала удивленный возглас.

С моей точки зрения «по-умному» означало, в числе прочего: разумно подходить к оценке собственной грузоподьемности. Небольшой поднос, вазочка печеньками, лимонад… ладно, еще тарелка с чизкейками, пудинг… и хватит на этом. Клэр же взяла поднос раза в полтора больше и сейчас пыталась надстроить на нём второй этаж.

— Ты ж это не унесешь. И не съешь.

— Ты прошто не предштавляешь шебе, нашколько я шильная, — прогундосила полуэльфка сквозь зажатый зубами претцель, миндальный, в сахарной глазури, — и нашколько голодная.

— Тут на четверых тебя хватит.

— Шпорим?

Спорить я не стала. Но по дороге внимательно проследила, чтобы след из крошек не привел жаждущих крови мстителей к моей спальне. Ковры и дорожки в дворце подметали уже после рассвета, чтобы видеть процесс и результаты, а кухарки являлись на работу еще затемно. К счастью, прочие улики не требовалось вернуть на место. Подносы, чашки, блюдца и прочая посуда циркулировали по дворцу без постоянного контроля, ближе к вечеру собираясь на полках в ожидании загрузки в очередной венец паровых технологий — посудомоечную машину. Редкий случай, когда техническому прогрессу радовались все. Прислуга оказалась избавлена от постоянной возни, а господа избавили свой драгоценный фарфор от повреждений при мойке. Но, конечно, больше всех радовались гномы из компании Гимли-Кочран, заполучившие выгодный контракт не только на саму машину, но и её установку, подключение к водопроводу и регулярное обслуживание.

— На кровать только не лезь! — предупредила я, — не хочу снова спать на крошках.

— Устроюсь подле твоих ног, — хихикнула Клэр, — как и подобает преданной служанке. Марилену с вином звать не будем?

— Обойдемся. Докладывай.

— Калеб еще в Клавдиуме, — полуэльфка начала расставлять содержимое подноса на ковре, — нашли еще троих желающих за ним поохотится. Верней, двоих и одного предположительно, там трупак обструганный лучше любого полена, даже опознать не смогли. Мне клерк из лечебницы Святого Дурсля отчет хирурга за пару грошей дал глянуть, жуткое дело… пишут, покойнику сначала острым лезвием голосовые связки перерезали, а потом кожу срезали, а потом…

— Давай без подобных деталей, — поморщилась я, — у меня еще чизкейк нетронутый.

— Шлушаюшь, шар! — самой полуэльфке кровавые подробности аппетит явно не портили. — Тогда про двух остальных тоже не буду, там хоть и опознали, но… в общем, Ночной Король, как говорят, рвет и мечет. Удвоил награду, но желающих гоняться за Кэлом особо не видать. Гнев Короля он такой, общий, а Кэл на ленточки распустит конкретно тебя. Я тут перекинулась парой слов кое-с-кем… осторожно, — быстро добавила Клэр, увидев мое движение, — просто в паре мест высказалась, мол, денежки-то большие, а все одно лезть головой в капкан боязно. Пустей трёп, такое куча народу болтает по пьяни. Так вот, Головастик, есть у нас такой умник, студент-недоучка, сказал, что у Кэла уши больно длинные.

— Мы встречались, — перебила я, — и я уверена, чистокровным Перворождённым он точно не является.

— Да не те уши! В смысле, знает Кэл больно много. Ты ж в полиции служила, сама знаешь, без хороших стукачей даже простому констеблю тяжко. А уж если повыше брать… понятное дело, Ночной Король доносчиков не любит, да и остальные тоже, как вскроется, могут и… ладно, я поняла, ты таких подробностей слышать не хочешь.

— Остальное я тоже поняла. Доносчиков никто не любит, но их все равно полно.

В полицейских сводках, пристойности ради, таких обычно именовали «озабоченными добропорядочными гражданами Клавдиума». Или просто информаторами, если добропорядочность вызывала слишком большие сомнения. На этих информаторов даже выделялись какие-то деньги, но большинство полицейских их просто присваивали, считая, что сплетни со слухами не стоят и доброго пинка.

Впрочем, информацию можно не только выколачивать, но и обменивать. А благодаря хорошему слуху и зрению товар для обмена у меня обычно имелся. Да и хорошее отношение инспектора полиции тоже иной раз чего-то стоит.

— Навряд ли кто-то докладывает лично Кэлу, — полуэльфка отставила в сторону пустое блюдце и подтащила вазочку с марципановыми шариками, — он же птица перелетная, сегодня тут, завтра еще где-то. Такие даже гнезд толковых не вьют, а уж чтобы паучью сеть сплести вообще дело неслыханное. Скорее, подсел на готовенькое. Я вот у клерка за пару грошей в бумажку заглянула, а представь, куда можно за пару золотых глянуть.

Паучья сеть — отличный образ, у меня легко получилось представить, как тонкие сверкающие нити опутывают ночной Клавдиум, цепляясь за дома, храмы, памятники, уличные фонари. Конечно, сам Кэл организовать подобное не мог, он лишь исполнитель, мальчик на побегушках. А вот Музыкант наверняка озаботился.

Мысленно я еще раз посмотрела на паутину. Вот кто-то задел нить, она дернулась, посылая сигнал… куда? Телеграф без всякой задержки перешлет любую весть хоть на другой край мира, имелся бы кабель и приемная станция. Но каждая телеграмма оставляет след и когда следов станет чересчур много…

Или сигнал все же идет не слишком далеко? Должен иметься еще местный… управляющий поместьем? Дирижер? Теперь, когда мы чуть яснее представляем размах деятельности Музыканта, не пора ли переименовать его в Композитора. Он ведь явно исполняет не чужую музыку, а сам пишет грандиозную симфонию, для ударных инструментов. Бей в литавры, стучи в барабаны, бубни бубнами. У нас в Лесу используют лишь колокольчики, зато люди и гномы подобную музыку обожают.

Покрутив мысль еще немного, я решила отложить её на дальнюю полку и, при случае, скормить полковнику Карду.

— А про Королевские воздушные гонки удалось что-то узнать?

— Что вам едва не разбили подаренный Бентинком гоночный катер? — полуэльфка сделала вид, что роняет на ковер хрупкую кофейную чашку. — Блямц и нету. Интересно, кому взбрело в голову нанимать Санго на его ржавой посудине? Понимающие в этих делах лд… личности ставят пять к одному, что ему летать месяца два, не больше.

— Катер мы все-таки получили, — с деланным равнодушием сказала я, — и целым.

Почти целым. Впрочем, Тайлер все равно хочет полностью переделать носовую часть.

— А летать он будет?

Чуть отодвинувшись от подноса, полуэльфка легла на спину и, поняв руку, начала рисовать на потолке невидимые руны.

— Или его, как меня сейчас, только перекатывать?

— Я предупреждала, что в тебя все не влезет.

— До рассвета еще далеко, — философски заметила Клэр, — полежу, жратва утрамбуется и можно будет сделать второй подход. Когда еще в жизни выпадет следующий шанс полакомиться крошками со стола Великого Дома.

— Так что тебе удалось узнать про гонки?

— В этом году будет интересно, — полуэльфка перевернулась на живот и принялась болтать в воздухе ногами. По крайней мере, не в ботинках — их она скинула у входа. Но вот предположить, что чулки окажутся полосатыми, причем разноцветными, я не могла, пока не увидела это воочию.

— Букмекеры уже сходят с ума и рвут остатки волос на задницах. У этих гонок нет фаворита или даже группы фаворитов, зато уже имеется куча «темных лошадок».

Я едва не переспросила: «каких еще лошадей?», но затем вспомнила, что уже слышала подобное выражение еще во время службы в участке. «А эта длинноухая — темная лошадка, что выкинет, наперед неизвестно. Может, в обморок хлопнется, а может и ножиком по горлу полоснет. Нелюдь, одно слово…»

— Полгода назад сменился Главный Герольд, — продолжила Клэр, — вместо лорда Льюис-Эванса им стал сэр Комптон. Лорд Льюис ранее руководил парусными регатами, а став Герольдом пять лет назад, начал вводить в регламент гонок уйму ограничений: на объём котла, количество пропеллеров, число кочегаров. Ходили слухи, он вообще мечтал сделать все катера одинаковыми, чтобы решающим фактором осталось лишь мастерство пилота. Получалось, правда, не очень, бородатые и не очень любители паровых свистоперделок все время находили какие-то лазейки. А сэр Комптон когда-то служил инженером в Тяжелой Броневой Бригаде, он любит паровики. Так что, получив должность Герольда, почти сразу отменил полсотни самых строгих ограничений.

— После чего все дружно побежали строить новые катера, — понимающе кивнула я, — становится понятней, как и почему Марк Бентинк так легко смог заполучить старый.

А что становиться сильно не понятней — как нам удержаться в составе участников хотя бы до полуфинала. До притащенных Алланом стопки толстенных «сводов правил» и прочего «регламента» я пока не добралась, но даже из тонкой брошюрки получилось узнать: Королевские воздушные гонки проходят, как правило, в пять этапов. После каждого неудачники в нижней части таблицы отправляются сосать лапу и ждать следующего года и следующего шанса.

— Ты чего такая задумчивая и хмурая? — вскочив с ковра, полуэльфка подошла ближе, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Хочешь малиновый тортик? От сердца оторву, он мне самой понравился…

— Все нормально.

— Да брось! Давай, ску-ушай то-ортик!

— Будешь приставать, сдам на опыты! — пригрозила я.

— Кому? — скептический прищурилась Клэр. — Этому вашему брату Винсенту, которого мне так и не показали, но все им пугают?

— Нет, Марилене, на опыты по наряжанию. Ты когда-нибудь носила чайный халат?