Он понимал, что это будет непросто.

Слишком много циклов прошло. Немало ссор, крови и древних Клятв стояло между септами Людей Тени. Они шли разными дорогами, уже немного различались внешне и даже говорили по-разному. Когда племя разделяется, так бывает всегда. Пламя обиды между кровными родственниками — самое жадное до крови. Но также осколок Единого знал обитатели теневого кольца обречены, и он единственный, кто может их спасти. Плохие, глупые, испортившиеся — это были его дети, и холодный камень Кел Аммос все еще сиял в их зрачках…

Удел владыки — быть безжалостным, ибо те, кто вручили ему Титул, вручили и власть над своими жизнями, а жизнь Народа — всегда выше жизни гордецов. Пламени Подобному пришлось казнить троих, прежде чем септы смирились с неизбежным. Первый, собиратель из Каменных Луков, цеплялся за старые камни, смущая умы остальных; второй, выживший Восходящий из Гроз, дерзко обвинил кинга в разрушении древних Стрел и попрании устоев; третий… третий предал Народ, вознамерившись уйти за пределы Шторма со своим отрядом. Были и те, что бежали тайком, — участь изгоев казалась им слаще, чем новые порядки и жизнь в новых землях.Объяснять глупцам волю Незримого бессмысленно, Люди Теней понимали силу куда лучше слов, и потому все мятежники умерли, ибо могли навлечь беду раньше времени.

А остальные пошли за ним, хоть для этого и понадобилось немало новых Порталов. Много труда, горя, крови и слез стояло за исходом, ибо стронуть с насиженного места Народ тяжелее, чем сдвинуть гору.

Во времена, когда башни Эстэ еще лучились серебром, город населяло в пятьдесят раз больше людей, чем ныне возвращалось из земель тени. Место нашлось всем: Каменные Луки обосновались возле Кузниц Света, под которыми имелись обширные древние подземелья; Небесные Когти устроились в основании Башни Изобилия; Шипы хотели жить ближе к окраинам, чтобы охотиться на звездных зверей… Луноликие же пока не избрали место — упрямая Шепот-в-Ночи тянула время, не спеша покидать священный лунный камень. Она ждала, пока кинг возьмет в жены ее внучку, и тянуть с этим не стоило, ибо отмеренное Незримым время подходило к концу. Пламени Подобный хотел, чтобы сама Найтфир избрала место для луноликих, ибо время старухи уходило, а его избранница должна была стать новой владычицей снов.

Осколок Единого знал свой город — и открывал Людям Тени его тайны, ведя и показывая, где могут скрываться древние чудеса и как правильно ими пользоваться. Руины по-прежнему хранили немало богатств. В первые семидневья они отыскали немало Реликтов и старых, но еще действующих, Предметов, а также расчистили от ловушек и бродячих тварей окрестности своих новых домов. В Эстэ имелось все, что нужно для жизни, — источники воды, еды и Звездной Крови, — а многие городские механизмы все еще можно было оживить. Пламени Подобный видел, как горели глаза у его Восходящих — проклятое место одаривало их куда щедрее, чем суровые теневые земли.

Он повелел устроить первые жилища в потайных местах, подземельях и корнях древних башен. Там, куда нельзя добраться, не зная особых путей. Многие ворчали, что они прячутся под камнями подобно трусливым тенеподам, но время выходить на свет еще не пришло. Не привыкшие к яркому дневному свету Люди Теней старались передвигаться в сумерках, и старые Знаки Переноса, подземные тоннели и высохшие водоводы стали их тайными дорогами, ибо любопытные глаза не должны были раньше времени обнаружить великое переселение. Руины Эстэ огромны, и Люди Теней, привыкшие скрытно передвигаться и искусно прятаться, будто растворились в них.

Объединив воинов разных септ, осколок Единого приказал зачистить от реаниматов Дворец Пустоты. Помимо Рун и Звездной Крови, что хранила нежить, он преследовал иную цель, ибо Дворец находился на стыке владений, что избрали септы. Да, от прежнего величия осталась лишь выеденная скорлупа, но в будущем эти залы должны были стать их общим местом — для встреч, переговоров, празднеств и общих собраний. Кое-где даже сохранилась драгоценная мозаика из солнечного камня и драконьего стекла, изображающая юношей и дев, приносящих дары и сливающихся в объятьях, ибо во Дворце когда-то проводили брачные обряды Народа Молний…

— Здесь ты возьмешь в жены луноликую тварь? — зло усмехнулась Каласса, когда они осматривали освобожденные залы. — А где будет стоять ваше брачное ложе?

Каласса! Пламени Подобный знал ее — как взрослые знают собственных детей, видел ее гордость, упрямство и ревнивую обиду, что разъедала Огненную-как-Ветер изнутри. Сильные мужи Народа Теней часто брали нескольких жен, но Каласса — не обычная женщина. Ее устремления высоки, она привыкла быть первой, а внутренний огонь столь жарок, что не потерпит соперниц…

— Да, я возьму ее здесь, — спокойно, как о чем-то обыденном, сказал Пламени Подобный. — Луноликие — треть Теней, а нашему Народу нужен крепкий союз. И наследник.

— Ты… Я не желаю делить тебя! Я ведь не слепая! Хватит и тех взглядов, что бросает на тебя золотая сука! Ее ты тоже возьмешь в жены?

— Азимандия — моя Руна и наша союзница, не более, — его голос остался спокойным, но в нем появилось предупреждение: — И не называй ее сукой. Ее золото дороже твоей глупой ревности.

Огненная-как-Ветер оскалилась, как загнанная в угол самка тигрекса:

— Союзница! Да она смотрит на меня так, будто хочет содрать живьем кожу и превратить в одну из своих игрушек! А теперь эта лунная тварь… Вся септа знает, что я — твоя, что я каждую ночь согреваю твое ложе! Я сражалась за тебя! Убивала за тебя, а ты… приносишь дары серебряной чужачке!

Пламени Подобный остановился посреди коридора, по которому они шли, — так, что само его движение стало угрозой. Тень упала на огненную деву, и жар ее гнева внезапно показался жалким по сравнению с тем холодом, что источал осколок Единого.

— Каласса, — голос был тихим, но в нем не осталось ни капли снисходительности. — Я — твой владыка.

Он схватил ее за горло, одним движением прижимая к стене. И Восходящая ничего не могла сделать, ибо Пламени Подобный уже стоял на золотом пороге.

— Ты забыла?

— Не смей! — ее глаза полыхнули расплавленным серебром, а от тела полыхнуло жаром Аспекта, но хватка осколка Единого не ослабла.

— Я смею все, что хочу, — оборвал он, пустив в голос нотки Подчинения, от которых затрещала ее воля. — Я сделаю то, что нужно для Народа. Найтфир принесет нам Луноликих, ее кровь свяжет септы крепче любой Клятвы. Ты хочешь быть риксом, Восходящая? Ими не становятся обиженные дети.

Он знал, что Каласса — его. Знал, что воспоминание, когда он сломил ее ментальную защиту — и взял ее, физически и духовно, — сейчас снова проснулось в огненной деве. Знал, что она снова ненавидит и желает его и понимает, что он в любое мгновение может повторить однажды уже сделанное.

— Отпусти, — прохрипела Каласса, тщетно пытаясь освободиться. — Я… не могу даже думать о… как ты обнимаешь серебряную тварь… Я… Клянусь, я вырежу ей сердце!

— Ты не причинишь Найтфир вреда, — спокойно ответил он. — И ты останешься со мной, пока этого желаешь.

— Греть твое ложе… когда она будет холодна⁈ Она будет носить сигну королевы! Она будет сидеть рядом с тобой на тинге. Она родит тебе детей… Нет! Я хочу быть… первой!

Пламени Подобный молчал долгое мгновение, изучая ее глаза, проникая в темную глубину ее мыслей. Понять, что хотела Каласса, было нетрудно. С появлением Найтфир ей придется смириться, но упускать влияние на владыку и первенство кое в чем другом полукровка решительно не желала. Она не могла стать его женой, ни первой, ни второй, но могла стать матерью детей с древней кровью, а если это будет первый сын…

Тогда Каласса будет матерью наследника. К тому же это проложит новый мостик к союзу с Народом Земли, ибо его тело тоже наполовину земной крови.

Он усмехнулся и отпустил ее шею.

— Я не забываю тех, кто принадлежит мне, Огненная-как-Ветер, — сказал осколок Единого, обводя большим пальцем рисунок ее скул. — Чего же ты хочешь? Говори…

— Дай мне то, чего она не даст, — прошипела Каласса. — Ребенка! Первого сына.

Пламени Подобный смотрел на Восходящую — на огонь, что полыхает лишь в достойных, и ту жажду, что разжег он сам. Он и прежде щедро делился своей кровью с дочерьми Народа Молний и провидел возможные последствия — несколько полюсов власти, возможный раскол, вражда и соперничество, ибо сильная кровь всегда стремится к вершине. Но это и была жизнь, Восхождение, его сила и его память, то единственное, что он мог оставить Народу после того, как шагнет за Грань…

— Моя. В тебе нет страха, — сказал он удовлетворенно. — Только пламя…

— Если оно годится не только расчищать твою дорогу, не заставляй меня ждать, — прорычала она, притягивая его к себе. — Мой… кинг.

Их любовь всегда становилась поединком, где Каласса неизбежно проигрывала. Слова были не нужны — их заменили поцелуи, в которых смешались гнев, ревность и желание, а пальцы жадно рвали застежки, проникали под одежду и скользили по горячей коже. Огненные Аспекты танцевали вокруг, сливаясь и окутывая их непроницаемым пламенным коконом. Тело Восходящей помнило его прикосновения, жаждало и отзывалось на них. Огненная дева вспыхивала мгновенно, а горела так яростно, что ее страсть могла и опалить.

Осколок Единого развернул ее лицом к стене, одной рукой удерживая за талию, а другой расстегивая одежду. Каласса уперлась ладонями в холодный камень и застонала, когда ощутила его сзади. Пламени Подобный взял ее так, как она любила, заставляя дрожать, выгибаться и хрипеть его имя, — он помнил секреты ее тела, как карту своего города, каждый поворот, каждую тайную тропу.

Каласса запрокинула голову, когда достигла предела, и он видел край ее лица — искаженного удовольствием, открытого, беззащитного. Осколок Единого последовал за ней несколькими мгновением позже и дал Восходящей то, что обещал. Если Незримый будет благосклонен — а женщины Теней, тем более Восходящие, искусны в своих просьбах, во чреве Огненной-как-Ветер зародится новая жизнь…

Она приняла его волю и ушла с последним караваном из Каменных Луков — к Людям Земли, неся дары и ведя освобожденных трэлей, ибо те были обузой. И не только дары, но и тайные слова Огненная-как-Ветер несла землянам, ибо приготовления были почти закончены, и Сигурду пришло время отправиться в Вечность.

А через несколько дней в этих же залах Народ Теней собрался на брачное торжество. Пламени Подобный брал в жены Ночной Страх, внучку Шепот-в-Ночи из септы Луноликих, и представители всех кланов пришли, чтобы засвидетельствовать это.

Там, где прежде бродили мертвецы, теперь пылали жаровни, а древние мозаики, очищенные от пыли, снова сияли в отблесках пламени, и треснутое лицо Творящей, что покровительствует всем брачным союзам, снова улыбалось собравшимся с потолка. Восходящие четырех септ выстроились вдоль стен — чего нельзя было представить всего цикл назад — и на их лицах осколок Единого читал затаенную надежду.

Под взглядами Каменных Луков, Шипов, Когтей и Лунных Теней Пламени Подобный и Найтфир обменялись свадебными дарами. Он отдал ей серебряную Руну Погружения-в-Грезы, выкупленную у землян, а луноликая сняла маску из лунного камня. Лицо под ней принадлежало истинной наследнице Аммос: безупречные черты, высокие скулы, огромные сине-зеленые глаза. В облегающем темном асари, украшенном амулетами из лунного камня, с распущенными серебристыми волосами и подведенными голубой краской губами она выглядела настоящей красавицей, и у многих, кто видел Ночной Страх впервые, вырвался восторженный вздох.

Найтфир протянула ему маску — ответный дар, согласно обычаям септ, так она отказывалась от своего рода, передавая себя в руки семьи мужа. Пламени Подобный принял, ощущая ее тепло — это был могущественный Предмет серебряного ранга…

— Я верну ее тебе, если пожелаешь, — сказал он негромко. — Я не отниму то, что делает тебя собой.

В глазах Найтфир мелькнуло что-то, похожее на растерянность. Ее пальцы на мгновение задержались на его руке.

— Ты странный муж, — прошептала она так тихо, что слышал только он.

— Ты еще не знаешь насколько.

А затем блеснули два клинка — серповидный кинжал Найтфир и боевой тарн Каменных Луков, — и алая кровь капнула на пол. Восходящая протянула порезанную ладонь, вкладывая ее в руку осколка Единого, а фламиника Серебряное Облако медленно и торжественно перевязала их запястья лентами из тень-шелка. Кровь смешалась — и сквозь ее тепло Пламени Подобный ощущал, как пульсирует сердце его невесты.

— Кровь к крови, тень к тени, — произнес он, глядя в глаза Найтфир сквозь прорези ее маски. — Я беру тебя в жены, под свой щит и на свое ложе. Твои враги — мои враги. Твои дети — мои дети. Пока тени длинны…

— Кровь к крови, — повторила за ним Найтфир слова древней клятвы, и ее голос не дрогнул, — … пока тени длинны…

Коготь-как-Серебро первым ударил кулаком в грудь.

— Кинг и королева!

— Кинг и королева! — откликнулись риксы, танааны и хейры.

А потом было пиршество, и они сидели во главе стола, и их окровавленные руки, перевязанные лентой, были вместе, соединенные до конца праздника, ибо муж не должен выпускать из рук свою жену, пока не погаснет Игг-Древо…

Найтфир держалась безупречно — глава Лунных Теней хорошо обучила внучку. Она принимала поздравления, улыбалась так, как следовало, смеялась в нужных местах, отвечала так, как подобает дочери древней крови и первой жене кинга. Пожалуй, даже за пиршественным столом прежних времен эта Восходящая смотрелась бы достойно — в ней чувствовалась та особая стать, что нельзя купить или украсть, ибо она куется в крови веками. И она не была покорной куклой — глаза оставались холодными, свободная рука в поисках уверенности часто касалась рукояти ножа. Серебряная Восходящая, ментал, сновидица, она водила в бой копье воинов и хорошо умела убивать. Опасная хищница, пусть и другой породы, чем рыжеволосая полукровка. Краем глаза Пламени Подобный следил за Калассой — она сидела чуть ниже, изредка поглядывая на них, и на ее губах играла тень странной улыбки. Такой, будто она знала что-то, недоступное сопернице…

— Та полукровка, — чуть слышно прошептала Ночной Страх чуть позже. — Я слышала о ней…

— Она мой знаменосец, — спокойно ответил Пламени Подобный. — Ее пламя верно служит Каменным Лукам.

— И греет твое ложе…

— Каласса заслужила свое место.

— Место? — их лица оказались так близко, что он ощущал ее дыхание. — А какое ты отведешь мне, мой кинг?

— Королевы.

— Ты играешь со мной, — вздохнула Найтфир, чуть сжав под столом его руку. — О лунный камень… Шепот-в-Ночи предложила меня как условие союза. Ты не выбирал, и я тоже — лишь серебряный довесок к Клятве…

— Я мог отказать, — его пальцы властно переплелись с ее. — Но не захотел.

— Зачем я тебе?

Он помолчал перед ответом. Эта Восходящая была ему нужна — как нужны были Азимандия, Морвейн, Провидица, Каласса, Коготь-как-Серебро, Острый Шип и другие звенья, что создают нерушимую цепь. В Ночной Страх текла древняя кровь, она уже имела серебряный ранг и редкие навыки онейромантии — подходящая кандидатка для той роли, что предстояло сыграть.

— Каласса — мой меч. Шелковая Тень — мои уши, — прошептал он, почти касаясь губами ее уха. — Но кто будет моим голосом? Шепот-в-Ночи — величайший сновидец в Народе Теней. Ты превзойдешь ее во всем.

— Ты хочешь, чтобы я была твоей… сновидицей?

— И не только. Мне не нужно украшение трона или чрево для деторождения. Ты будешь моим голосом в чужих грезах. Я хочу получить союзницу, а не рабыню.

Найтфир пришлись по нраву его слова — она не желала быть чужой игрушкой. Ее голубые губы изогнулись в хищной улыбке:

— Только лишь союзницу?

— Ты получишь все, что захочешь, Восходящая. Если сумеешь взять и удержать.

Она чуть вздрогнула, ощутив тяжелую мощь его разума, и прошептала:

— Ты опасен.

— Да.

— Хочешь приручить меня, как… ее?

— Нет. Ты же кусаешься, — он позволил себе шутку, вспомнив ее же слова. — Но, если захочешь, со мной ты обретешь настоящую силу. Власть, знания, Руны и Звездную Кровь. Детей древней крови. Мне же нужна лишь твоя верность. Выбор за тобой, Ночной Страх.

— Тогда докажи мне, — в ее глазах сиял вызов. — Сегодня ночью. Покажи, чего стоят твои слова.

Пир затянулся, но когда свет Игг-Древа начал гаснуть, он встал из-за стола, и Найтфир поднялась тоже. Не размыкая рук, они прошли в покои — отдельный альков, отведенный новобрачным. Ночной Страх вошла первой и остановилась, глядя на ложе, устланное шкурами. Он наконец отпустил ее руку, и Восходящая тут же обняла свои напряженные плечи.

— Мне… раздеться? — спросила она не оборачиваясь. — Или ты… желаешь сам?

— Раздевайся.

Асари упало к ее ногам. В тусклом свечении солнечного камня кожа Найтфир казалась отлитой из лунного камня. Древний узор змеился по бедрам, ягодицам и спине, восходя на лопатки и плечи, — руны снов и грез, способные напугать слабого духом. Пламени Подобный удовлетворенно кивнул и спросил:

— Доспех у тебя в Хранилище? Оружие с собой? Вот твоя маска.

— Да… но…

— Достань и надень.

— Зачем? — в голосе Восходящей прозвучало недоумение.

— Я хочу испытать тебя. Иди за мной, Восходящая!

Он не стал ждать ответа — развернулся и пошел к выходу. За спиной послышались ее шаги — легкие, почти бесшумные. Найтфир следовала за ним, и Пламени Подобный ощущал ее растерянность так же отчетливо, как биение собственного сердца.

Хорошо.

Он скрытно вывел ее из Дворца, и они пошли через ночной Эстэ — мимо заросших каналов и скелетов башен, под тусклым взглядом Небесного Трона, пробивающимся сквозь рваные облака. Город молчал, и Ночной Страх не спрашивала, куда ее ведут. Это тоже было хорошо — она умела ждать.

Архив Снов возник из темноты, мрачный, как обглоданная временем раковина. Изящное прежде здание, где хранилась память и грезы сотен поколений, зияло оплавленными провалами — оружие Вечности не пощадило его. Но в даже в таком виде Архив сохранял величие… и опасность.

Крик одинокого кошмара прорезал тишину. Найтфир вздрогнула, открывая Скрижаль и беря оружие наизготовку, а Пламени Подобный снова улыбнулся. Он уже был здесь в теле юного землянина, и они вместе с Морвейн зачистили Архив, но несколько призраков уцелели, забившись в древние щели.

— Это то место, о котором ты рассказывал, — настороженно проронила Найтфир. — Архив Снов. Мы пойдем внутрь?

— Да. Иди за мной.

Давящая аура Архива была тяжела. Обычный человек бежал бы отсюда не разбирая дороги. Осколок Единого не был человеком, а Найтфир хорошо держалась, искусно закрыв свой разум и полностью контролируя эмоции. Высокая ступень Ментального Искусства — необходимость для тех, кто вторгается в чужие сны. Сейчас, одетая в черную найткожу, в маске из лунного камня, она казалась гибкой тенью, крадущейся по его следам. Серебряная охотница в своих землях — но здесь, в его тени, она была подобна ювейну, впервые открывшему Скрижаль.

— Клянусь лунным камнем, тут живут кошмары, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Владыка…

— Боишься?

— Я бывала в подобных местах. Я не боюсь призраков.

— Иди за мной.

Внутри их ждала густая тьма и залы, полные рядов разбитых киир. Крошево опустошенных кристаллов, некогда хранивших сны целого Народа, хрустело под ногами. Кое-где еще мерцали голубые искры Звездной Крови, которые когда-то не успел забрать Сигурд.

— Лунный камень, — с удивлением проронила Найтфир, оглядываясь. — Я чую… лунный камень, владыка. Но не здесь… глубже.

Пламени Подобный кивнул — то, за чем они пришли, действительно находилось глубже. Он не открыл Сигурду всех тайн Архива, ибо древнее место состояло из нескольких уровней, да и не смог бы землянин проникнуть в глубины, доступные лишь владычицам грез…

Первый кошмар атаковал без предупреждения. Алое пятно, быстрое, как рассерженный жужень. Как обычно, эти твари выбирали слабейшую цель, поэтому осколок Единого не стал даже вмешиваться, наблюдая, как справится Найтфир. Она ожидала брачного ложа, а получила испытание, потому что без них нельзя обрести настоящую силу.

Восходящую явно учили противостоять подобным созданиям — лунный камень часто притягивал призрачные сущности. Найтфир не поддалась ужасу и псионическим уколам. Она видела кошмары и избегала их гибельного прикосновения, а ее Скрижаль хранила бронзовые Руны, способные развеивать эфирных существ. Пламени Подобный снова кивнул, когда луноликая прикончила третьего и последнего призрака Архива — для юной сновидицы она держалась вполне достойно.

— Что дальше, владыка? — спросила она. — Что… мы ищем?

Он подвел ее к месту, где оружие Вечности сразило Королеву Снов. Ее тело развеялось, а сломанные Предметы забрал землянин, но отпечаток еще сохранился в расплавленном камне, и Найтфир застыла, глядя на него.

— Чувствуешь? — спросил Пламени Подобный. — Что ты видишь?

— Не знаю… — покачала головой Восходящая. — Старую смерть. Тлен. Забвение…

— Здесь пала та, от чьей крови выросла в тенях ветвь Луноликих. Твоя кровь. Ее грезы давно развеяны, но следы еще не стерты. Найди их. Найди старые пути!

— О лунный камень! Я… не знаю.

— Ты сможешь, Найтфир.

Это была не просьба.

Он не просто так одарил ее золотым Искусством Грез. Осколок Единого знал, что сновидицы обладают особыми дарами. Они могли вызывать грезы, перемещаясь в них на огромные расстояния, умели проникать в чужие сны и материализовать вражеские кошмары. От Найтфир требовалось немногое — увидеть следы и найти дверь…

Восходящая опустилась на пол, скрестив ноги и погрузилась в транс. Ей требовалось время и концентрация. Пламени Подобный видел эфирную паутину странной энергии, что начала струиться от нее, высвечивая темные глубины Архива. Тонкие нити струились по залу, медленно проникая во все закоулки, и наконец он увидел, как на полу под слоем кристального крошева засветились древние руны, прежде скрытые в линиях разбитой мозаики.

— Мой господин… я нашла старые печати, — сказала Найтфир, не открывая глаз. — Либрос! И Энай…

Грезы и Молния. Ее хорошо обучили, и Пламени Подобный снова кивнул.

— Кровь к крови, — откликнулся он. — Этот путь открывается для двоих — властелина и королевы.

Осколок Единого разгреб обломки и прижал ладонь к мерцающему знаку. Послышался легкий гул, но без крови древних Королев эти врата не открывались — так было сделано специально. Найтфир расширенными глазами наблюдала за тем, что он делает, а потом, поняв, что от нее требуется, опустилась напротив, сняла перчатку и прижала ладонь к знаку, что на языке Кел назывался «либрос».

Гул превратился в скрежет. Голубая щель прорезала пол Архива, вспыхнув по кругу, и прямо перед ними открылся провал, вертикальный колодец, уходящий в непроглядную тьму. Пламени Подобный выпрямился, стоя на самом краю, и Ночной Страх сделала то же самое. У шахты, казалось, не было дна…

— Хочешь обрести силу? — спросил осколок Единого, глядя вниз.

— Да, но…

— Прыгай.

— Как, владыка? — замешкалась Найтфир. — У меня нет Рун, которые…

— Иди за мной.

— О лунный камень, но…

Она не успела договорить, потому что Пламени Подобный бестрепетно шагнул вперед — и со свистом провалился в темноту.