Они вошли в тингвеллир под пятью сигнами. Одним большим отрядом — Каменные Луки, Лунные Тени, Серые Шипы и Небесные Когти. Четыре септы под знаком молний, который сотни циклов не вносили под ветви Элтанира.

Гул, стоявший в амфитеатре, куда сливались потоки идущих на тинг Восходящих, стал тише, а потом потух, замер. Сотни глаз смотрели на Народ Теней под новой сигной. Молодые — с любопытством, зрелые — с настороженностью и недоверием, а старые Восходящие…

Они помнили легенды о том, что должно было остаться мертвым, но вдруг воспряло вновь. Когда-то при виде Молний склонялись или бежали в страхе, но поколения сменились, и древняя сигна стала лишь жутковатой легендой. Тихий шепот, проклятья вполголоса, руки на оружии и темные взгляды — все это не имело значения, раз Хранители Древа и Наблюдатель позволили им войти на тинг.

Пламени Подобный и его люди вошли на площадку, которую прежде занимали Каменные Луки. Круг — так их и звали, и каждая трибуна была предназначена для своего племени. Соседние оставались свободными — раньше там стояли септы Людей Тени, каждая по отдельности, и потому вокруг них возникла пустота, будто новоявленный Народ мгновенно стал изгоем в дружной семье. Осколок Единого чуть усмехнулся, осматривая тингвеллир, — еще до конца древодня все должно измениться…

Амфитеатр был заполнен на треть. Народы еще прибывали — множество знамен, пестрое сияние звездных аур — от мусора до серебра. Они занимали свои круги для выступлений, и Пламени Подобный отмечал расстановку сил, как полководец — поле боя. Тинг часто уподоблялся битве, хоть оружием здесь были не только Руны, но и слова.

Девять Народов в Круге, и многих потрепала Дикая Охота. Кого-то больше, кого-то меньше, но некоторые малые племена не пришли, другие перестали существовать, третьи влились в более сильные Народы. Среди Народа Реки больше не было клана Болот, а могучая прежде Мертвая Рыба стояла разрозненными кучками. Народ Гор потерял три фригольда, а дикие, вечно враждующие пещерники — сбились в одну кучу. Что говорить, и среди его непослушных детей имелись потери — Черепа, ранее бывшие половиной Народа Теней, не явились на большой тинг, ибо проигранная война и служение Всаднику стали позорными пятнами на их Славе.

Но были и те Народы, которые Дикая Охота сделала сильнее.

Народ Земли стоял крепко — он вырос, привел на тинг больше Восходящих, чем прежде, и обрел новую Славу. Свечение юного Ростка видел весь Круг, в горный фригольд тянулись паломники, под руку землян перешла часть Людей Гор, а их союзники — большой и могущественный Народ Трав — встали на тинге рядом. Об их удачном альянсе говорили: двум Народам удалось выдержать золотое испытание, почти не понеся потерь, и многие Люди Земли и Трав приносили друг другу брачные дары, все туже стягивая узами крови свои племена. Сигурда среди землян не было, и Пламени Подобный понимал, что не увидит его на тинге, иначе молодой предтеча уже дал бы о себе знать. Значит, он все еще в пути и миссия далека от завершения…

Народ Древа спокойно выстроился на своем круге. Стройные хвостатые фигуры, окружающие Иниэсс — хозяйку Благословения. Золотой центр Круга, закрытые бродячими лесами перевалы, стаи крылатых стражей — что им беды соседних Народов? И справа от них — Люди Леса, мохнатые гиганты, некогда созданные для освоения морозных земель, но в этом Круге обжившие великие леса. Сильный Народ — Пламени Подобный знал, что их соседями были кровожадные Черепа, и также понимал, что лесовиков не обрадует появления других племен Людей Тени в самом сердце Круга. Зеленые вершины их владений были видны с высочайших башен Эстэ…

Народ Моря занял дальнюю площадку, сплотившись единым отрядом вокруг рыжебородого кинга. Они шумели и гремели оружием, как половина тинга. Сторм Сто Смертей, почуяв его взгляд, приветственно поднял руку и проревел что-то неразборчивое. Пламени Подобный чуть кивнул в ответ, пряча улыбку — иногда нордийцы уподоблялись детям.

Тишина, вызванная их появлением, вновь сменилась размеренным гулом. Тингвеллир заполнялся, над чашей амфитеатра стремительно мелькали Золотые Стрекозы. Листья Элтанира сияли все ярче, заливая пространство золотистым светом. Когда последние вереницы Восходящих прошли сквозь врата, раздался знакомый голос:

— Тинг, Народы Круга!

— Тинг! — повторила Иниэсс Зеленый Лист, выпуская свое Око. — Народ Древ приветствует Восходящих под Великим Древом! Сегодня наши слова растут под новым небесным знаком!

Кингесса Народа Древа — единственная золотая Восходящая Круга — подняла свой Игг-посох, указывая в небеса, где за кружевом листьев Элтанира сияло плетение Прозрачных Дорог.

— Прозрачные Дороги, — произнесла Иниэсс своим певучим голосом, и он был слышен в каждом уголке замолчавшего тингвеллира. — Знак, что стирает границы и проращивает новые тропы… Знаете ли вы о нем, Восходящие?

— О нем знают все игроки в сферы! — громко сказал Сторм Сто Смертей. — Пришло время дорог и гостей, х-ха!

— Мудрые говорят — у Прозрачных Дорог два ствола, — спокойно продолжила Иниэсс. — Они крепко сплетают ветви торговли, странствий и союзов, укорачивая пути… но теми же дорогами приходят те, кто грызет чужие корни.

— Верное течение, кинг, — вперед выступила Звездоперая, рикс Золотого Озера. — В наши воды уже пришли чужаки, которых не звали! Жирные и жадные, как фрогги! Они не спрашивали позволения, и первая кровь уже окропила отмели! Люди Реки прогнали чужих, но те, кто прошел за ними по Дорогам, — не вернулись…

— У нас похожая проблема, но пока обошлось без крови, — сказал Винсент Кассиди, когда она закончила. — Есть контакт с другим Кругом вблизи фригольда. Пока мы закрыли туда доступ…

— Да, риксы! Далекие ветви уже скрестились с ближними, — ответила Иниэсс. — Потому я говорю — под этим знаком осторожность не помешает даже тем, чьи корни крепки.

— Сильным не нужна осторожность! — рыкнул Сто Смертей, и нордийцы одновременно подняли оружие. — Сильным нужны враги, к берегам которых принесут новые волны! Их Руны и Звездная Кровь!

— Не радуйся, кинг! — Иниэсс позволила себе тень улыбки. — Ибо враги тоже пристанут к твоим берегам…

Она подняла посох, сияние Игг-света усилилось, и зашумевший тингвеллир вновь примолк.

— Многие Народы потеряли людей от зубов Дикой Охоты, — продолжила она. — Народ Древа предупреждает — под новым знаком прорастает большая опасность! Народ Древа говорит: наши крылатые дозоры будут стеречь свои Дороги от незваных гостей, и все мудрые Народы должны поступить так же. Берегите свои корни, ибо беда может прорасти там, где ее не ждут. Не только разумные ходят Прозрачными Дорогами. Отродье Червей тоже способно пролезть ими…

Пламени Подобный слушал. Иниэсс говорила верно — она готовила почву, чтобы объявить о Великом Черве, открыть золотые и небесные задания всему Кругу и получить великую Славу. Он не собирался ломать ее игру — их цели пока совпадали, и кингесса обещала не мешать. Но было и другое — похоже, она ничего не знала о сути Прозрачных Дорог. Народы Круга утратили древнюю мудрость. Да, этот сезон считался редким, но небесный календарь — конечен. Сто сорок четыре знака заложили в него ученики Искуснейшего, и у каждого из них имелись свои тайны…

Он решительно выступил вперед, поднимая руку, — и тингвеллир недовольно загудел, а сотни взглядов скрестились на фигуре осколка Единого. Редко бывало так, что новый вождь осмеливался поднимать свой голос на открытии тинга, рядом с прославленным именами…

— Народы Круга! — сказал Один из Тысячи, и его низкий голос впервые за сотни циклов вновь заполнил тингвеллир, достигнув ушей каждого Восходящего. Да, осколку Единого было далеко до Янтандера, однако и он владел древним искусством. — Вы говорите о Прозрачных Дорогах, будто о тропах, проложенных от одного порога к другому. Но это не так! Дороги — разные, и тот, кто этого не знает, заблудится на первой же из них.

Тингвеллир зашумел, послышалось несколько разгневанных криков, но Иниэсс чуть наклонила голову и пристально посмотрела на него. Она снова подняла посох выше и зажгла на его конце ослепительную звезду, призывая к тишине.

— Прозрачные Дороги — это живой, меняющийся узор, — продолжил Пламени Подобный. — Дороги не похожи на Стрелы или Порталы.

Он вновь поднял руку и сжал кулак.

— Каждая Дорога имеет свой ранг и свой предел. Представьте хрупкий мост над пропастью, что выдержит десять воинов, но рухнет под одиннадцатым. Ими нельзя ходить бесконечно. Дороги рождаются и умирают. Малая Дорога пропустит всего десяток людей. Средняя — сотню, с повозками и зверями. Большая — тысячи… но каждый проход истончает и ее, и, когда предел будет достигнут, Дорога исчезнет навсегда. В другом месте, далеко или близко, в этот же миг откроется другая — но это будет тропа, ведущая в иное место…

— Стой! А если пройдут слишком многие? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Дорога закроется на последнем, — ответил Пламени Подобный. — Лучше, чтобы это был не ты.

Смех прокатился по тингвеллиру.

— Те, кто останется на той стороне, могут найти другую Дорогу домой. А могут и не найти и блуждать вечно… Теперь — слушайте, как отличить одну Дорогу от другой, ибо ходить по ним вслепую — верный путь за Грань.

Пламени Подобный говорил спокойно и размеренно, голосом наставника, объясняющего детям урок — и тинг молчаливо внимал. Утихли свист и возгласы тех, кто не желал слушать «червивого изгоя», — большинство Восходящих поняли, что речь идет о жизненно важных вещах.

— Размер Дороги говорит о ее пределе. Узкая щель в рост человека — малая тропа, что закроется через несколько переходов одного копья воинов. Проем, подобный вратам фригольда, — средняя, сквозь такую пройдет и вернется обратно торговый караван. Найдете дорогу размером с половину тингвеллира — знайте, что она выдержит тысячи проходов. А если вы видите, что Дорога дрожит, как рябь на воде, — значит, ее предел почти исчерпан. Чем сильнее эта рябь, тем ближе она к исчезновению…

— По твоим словам выходит, что Дорогу можно закрыть, просто проходя сквозь нее туда-сюда? — громко и недоверчиво сказал Винсент Кассиди.

— Верно, рикс. Так и закрывают скверные Дороги — только нужно держать глаза открытыми, чтобы самому не остаться на чужой стороне. И помните — закрытая в одном месте Дорога открывается в другом. Лишь Незримый скажет, дальше или ближе и куда она поведет.

— Так можно создавать новые тропы, если старые ведут к мертвым древам, — задумчиво произнесла Иниэсс. — Пока не найдешь ту, что ведет к золотым плодам…

— Да, кинг, — кивнул Пламени Подобный. — Так и задуман этот знак — можно найти путь куда угодно, если ты знаешь, как искать… Но есть еще одна хитрость, Восходящие! Те, кто обладает истинным зрением, пусть всегда смотрят на Дороги первыми. Цвет мерцания говорит о том, куда они ведут. Зеленое — в изумрудные октагоны, подобные нашему Кругу. Золотое и серебряное — в древние места кел, у которых сейчас нет имени. Сапфировое — в глубокие воды, алое — в рубиновые недра, прозрачное, как алмаз, — в небесные просторы. Есть еще черное с искрами Звездной Крови… Такие Дороги ведут в Изнанку, куда не стоит заглядывать никому.

Он замолчал, и молчание тингвеллира было красноречивее слов.

— Милостью Того-Кто-Искусен Дороги не откроются во Тьме или мертвых октагонах, в глубине червивого Улья или жерле небесного огня. Но они могут появиться на границе с землями, где дремлет зло, ибо Наблюдатель не всеведущ. Потому всегда проверяйте Дорогу, прежде чем вступить на нее…

— Как же их проверить? — спросил кто-то со стороны Людей Леса.

— Всегда смотрите на цвет мерцания и рябь предела. Мудрый Восходящий пойдет Прозрачной Дорогой, лишь узнав, что ждет на другом конце. Для этого Искуснейший создал провидцев, дозорные Руны и Существ.

Он обвел взглядом тингвеллир, позволив немного пожить тишине. На незримые весы тяжелыми каплями падала новая Слава. Многие Восходящие услышали и запомнили его мудрость. И его имя.

— Дороги не ждут. Ни одна из них не вечна. Увидев ее в своих владениях, вы должны решить — войти или закрыть. Готовьтесь, второго раза не будет. Пока Дороги сияют — мир полон проходов, и каждый из них — белый или черный камень. И последнее, Народы Круга. Помните, те, кто служит Червям, тоже умеют читать Дороги…

— Откуда золотая мудрость у изгоя, что только надел плащ рикса? — вперед выступил один из предводителей Народа Гор, огромный, похожий на заросшего черной шерстью гигантопитека. — Может, она приснилась от вони червивых Трав?

Пламени Подобный посмотрел на него без гнева, с ленивым интересом. Один такой взгляд указывал место — и тингвеллир зашептал, заколыхался, вновь обсуждая пришельца под древней сигной.

— Я открываю для тинга мудрость Народа Молний, — сказал осколок Единого. — Она проснулась в моей крови, которая древнее, чем живет твой род. И я прощаю твои слова, рикс.

Он сделал шаг вперед.

— Но пусть тинг запомнит. Следующий, чей лживый язык назовет меня изгоем, будет просить прощения не у меня.

Вокруг плеч Пламени Подобного дрогнуло холодное марево Аспекта, на мгновение заключив его в язык огня.

— А у моего пламени.

Древняя Власть в его словах заставила многих замереть.Тишина стала почти осязаемой.

Иниэсс вновь вскинула посох, словно пытаясь погасить конфликт в зародыше.

— Тинг слышал Пламени Подобного, — ее голос золотым звоном разошелся по тингвеллиру. — Мы проверим эту мудрость делом. А теперь — пусть вырастут имена тех, кто будет говорить от своих Народов.

Она начала с себя, и луч голубого света, выпущенный Оком Наблюдателя, окутал хозяйку Благословения. Имена — важный этап каждого тинга, ибо от лица Народов не должны говорить самозванцы. Титул предводителя подтверждал Наблюдатель — а также в этот момент определялось, весь ли Народ признает права вождя. Случалось, что обиженные приходили на тинг рассказать о лжи тех, кто подлостью и обманом пытался присвоить Титул, или звучали речи Восходящих, желающих отобрать его — вместе с жизнью и Славой. Имена — испытание, через которое должен проходить каждый, кто хочет властвовать над своим Народом…

— Я — Ветер Равнин! Кинг Народа Трав!

— Я Сторм Сто Смертей, владыка Морского Света и кинг Людей Моря!

— Я рикс Раатан от фригольда Седой Рощи…

— Я, Безумец, говорю от Скалозубов, Детей Пещер, Черных Камней и Норы Камнееда…

Имя за именем, голос за голосом. Один из Тысячи запоминал лица и Титулы, отмечал новых и отсутствующих. Некоторые риксы, говорившие на прошлом тинге, исчезли — погибли в Дикую Охоту или были смещены. Им на смену пришли другие, молодые и злые. У Народа Гор стало вдвое меньше кланов, а многие пещерные племена под давлением Дикой Охоты объединились под властью нового вождя. Он не рискнул объявлять себя кингом Пещер — может, не хватало Славы (а также два небольших отдаленных рода не признавали его), но никто не желал ни фионтара, ни подчинения. Так тоже бывало…

Когда свое имя объявил Винсент Кассиди, тингвеллир одобрительно загудел, а Иниэсс громко спросила, всем ли выплачены виры. Землян изгнали с прошлого тинга — червивая фламиника осквернила тингвеллир проклятой Руной, и они должны были искупить кровь. Пламени Подобный знал, что Народ Древа получил от Сигурда золотую Сагу, а с остальными пострадавшими разобрался сам Кассиди, потому что никто не поднял против него голос.

Следом за Народом Земли пришло и его время. Пламени Подобный открыл Скрижаль, выпуская из Хранилища свое Око Наблюдателя, и луч голубого света окутал его. Тингвеллир увидел серебряную ауру, имя, Народ и Славу.

И Титул.

— Прежде многие знали меня под иным именем, — сказал осколок Единого с тяжелой, непоколебимой уверенностью. — Но тот Восходящий мертв, и его дела оплачены кровью. Древняя кровь пробудилась, и я начал новое Восхождение, взяв новое имя. Четыре септы Народа Теней назвали меня владыкой и встали под древнюю сигну.

Он поднял руку, и знаменосцы вскинули черное полотнище с тремя молниями.

— Я — Пламени Подобный. Кинг Народа Молний!

Тишина взорвалась свистом, криками, лязгом оружия. Тингвеллир взволновался, как стоячее озеро, по которому пошли волны. Кинг⁈ Изгой из Народа Земли? Сын червивой фламиники, которого полуживцом унесли с прошлого тинга? Кинг проклятого Народа, чье имя не произносили вслух⁈ Может, они и стерпели бы выскочку-рикса — но молодого владыку, за короткий сезон объединившего большой Народ, да еще дерзко поднявшего древние знаки, — нет.

Пламени Подобный чуть улыбнулся, слушая гнев тинга. Он привык брать все — и знал, что крики ничего не значат. Только слова и поступки — а на них способен не каждый крикун.

Иниэсс позволила буре звучать столько, сколько было нужно. Потом свечение Игг-посоха заставило весь тингвеллир прищуриться, а вслед за вспышкой прозвучал ее голос:

— Тишина! Тинг слышал твои слова, Пламени Подобный! Ты объявляешь себя кингом проклятых и забытых корней Народа Теней. Но Наблюдатель видит всего четыре септы. Где остальные корни? Где Грозы, где Черепа? Признают ли они твою власть?

— Черепа подняли оружие против своей крови, — ответил Пламени Подобный. — Они назвали кингом Пожирателя Костей, что бросил кости остальных риксов Черепов своим Червям. Они отдали себя под власть Всадника, что пришел из Тьмы. И вместе с Червями сожрали септу Темных Гроз.

— Всадника⁈ — голос Иниэсс стал сухим и пронзительным. — Червивую тварь⁈

— Золотую тварь с червяком в голове, — подтвердил осколок Единого. — Они пришли на земли других септ, чтобы накормить Червей плотью наших детей. А затем — ваших… Но пусть тинг не тревожится. Мы сражались с Черепами и разбили их. Они потеряли свою Славу и своих вождей. Я убил Всадника и очистил наши земли от скверны. А Черепа… их нет здесь, потому что те, кто уцелели, бежали во Тьму!

— Ты убил золотого Всадника⁈ — крикнул кто-то из толпы. — Как⁈

— Напоил его своей Золотой Кровью, — ответил Пламени Подобный, на мгновение заставив свои жилы засиять внутренним светом. Он вдруг ощутил рядом присутствие — шаг вперед сделала Найтфир, а за ней — остальные риксы его Народа.

— Наш кинг убил червивого владыку, — сказала Луноликая, гордо вскинув голову. — Клянусь лунным камнем, я видела это, и Наблюдатель видел. Я готова принести Клятву!

— Я подтверждаю и клянусь, — произнес Острый-как-Шип. — Золотая охота свершилась, тинг! Всадник мертв.

— Небесные Когти были там, — склонил голову Коготь. — И любой из них готов принести Клятву…

Тинг вновь загудел, но тут же умолк, потому что Пламени Подобный открыл Скрижаль и вытянул руку.

— Тинг удивляет, что тот, в ком проснулась древняя кровь, убил золотого Червя? — сказал он. — Но то была лишь золотая дичь и малый Подвиг. За ней пришла небесная — та, которая пометила шрамами многие Народы Круга. Пусть Круг знает — я, Пламени Подобный, остановил небесных Псов и вырвал у них клыки.

На его ладони небесной синевой сверкнула Руна. Та самая, что была отобрана у Всполох, та самая, что сожгла горные фригольды и Мертвую Рыбу. Восходящие не могли не узнать этот трофей — и…

Тингвеллир опять замолчал. Не так, как он замолкал, когда Иниэсс поднимала свой посох. Так, как молчат, увидев то, что не может существовать. Пламени Подобный прекрасно знал, что демонстрация окажется для них шоком — потому что вряд ли кто-то из Восходящих Круга Элтанир воочию видел то, о чем слагали легенды.

Небо.

Оно сияло на его ладони, бросая отсвет на лица Людей Тени. Настоящий кусочек той силы, что могла заставить дрожать Единство. Свидетельство невозможного — победы над небесной охотой, безнаказанно пожравшей целые фригольды.

Изумленный, испуганный шепот прокатился по амфитеатру.

— Небесная…

— Во имя Единых…

— Псы… Он лжет…

— Он убил… в старых руинах…

— Невозможно…

Движение. Кто-то отступил, кто-то с шумом втянул воздух. Кто-то со звоном выронил оружие. Молодые Восходящие смотрели жадно, не дыша, как дети на лапу убитого чудовища, а старые закрывали ладонью глаза и опускали головы, понимая, что означает это зрелище.

В Элтанир пришла новая сила.

И она отняла у неба его Руну. Или Руны — этого не знал никто.

В алых зрачках Сторма Сто Смертей горело благоговение. Он смотрел на Руну, как на бурю, идущую на его корабль, — с восторгом, который сильный испытывает к еще большей мощи. Винсент Кассиди медленно кивнул сам себе, подобно человеку, окончательно нашедшему внутри сложный ответ. Ветер Равнин глядел на Руну, как на забытую легенду, которая вдруг обрела плоть и кровь.

Но главное — Иниэсс.

Кингесса стояла неподвижно, вцепившись в посох двумя руками, а ее хвост плотно обвил лодыжку и бедро. Все старые расчеты, осторожные планы, вся выстроенная иерархия дрогнули, как от удара грома. Кажется, золотая Восходящая наконец поняла, что на кону власть над Кругом, и ее губы сложились в прямую, тонкую линию.

Иниэсс знала, что такое небесная Руна.

— Соленая кость! Как ты взял ее? — не выдержал Сторм Сто Смертей.

— Небом не делятся, кинг, — Пламени Подобный взглянул на него, не убирая синий глиф со своей ладони. — Я вырвал ее из разбитой Скрижали.

На этот раз тингвеллир не выдержал. Восклицания, ругань, смех неверия, крики, проклятия, восторг, свист — все смешалось. Но Пламени Подобный ясно слышал главное: теперь тинг звучал иначе. Совсем недавно они взирали на него как на проклятого изгоя, опасную ошибку, гордого безумца под старыми знаками.

Теперь Круг увидел, что перед ним стоит сила, способная убивать небесных охотников.

Осколок Единого сжал пальцы, возвращая Руну в Скрижаль. Сияние погасло, но его отблеск навсегда запечатлелся в сотнях глаз, которые уже не смогут забыть этого.

— Я — Пламени Подобный, кинг Народа Молний. Кто хочет оспорить мои слова и мой Титул?

Тишина. Кто рискнет бросить вызов тому, кого не взяла небесная охота?

Никто.

Голубое свечение Ока окутало его, а Титул наконец засиял золотым признанием.

Кинг.

— Тинг… видел, — хозяйка Благословения укротила свое потрясение, и из ее голоса вновь полился золотой мед. — И тинг слышал твое имя… кинг. Но еще не все ветви имен выросли…

Оставались племена Гор и Реки. Горцы назвали имена своих риксов, и тут же было объявлено, что остатки погибших кланов отныне перешли на земли Народа Земли и признают его власть. Это многим не понравилось, но так бывало, тем более что Кассиди открыто объявил, что разрешит им создать свой фригольд и отпустит всех, кто пожелает уйти.

А вот с Народом Реки творилось неладное. Он всегда состоял из нескольких кланов — и если болотники были уничтожены (не без его помощи), то племена Холодных Вод и Золотого Озера почти не понесли потерь. Однако Мертвая Рыба, самая могучая еще в прошлом цикле, стояла несколькими отдельными группами. Одни — под старой сигной, другие — без нее, а третьи теснились так, будто не решили, кому принадлежат. Клан был обезглавлен, и он потерял не только вождей, но и свой фригольд — Псы повеселились на славу, отдав небесному огню скелет гигантского многозуба.

Первый удар клану нанес Зирдин Хвост Акулы — Восходящий, которого многие полагали законным наследником Аурвака. Он примкнул к Холодным Водам и теперь стоял вместе с ними, увел с собой немало сильных воинов. Причина была проста — они пребывали в родстве и больше не верили в Мертвую Рыбу. Но большая часть клана не определилась, и от их лица заговорил серокожий жилистый Восходящий в плаще из чешуйчатых шкур и ожерелье из клыков речных тварей.

— Я — Ирс Серый Плавник! — выкрикнул он. — Отныне я говорю за Мертвую Рыбу!

Пламени Подобный усмехнулся. Слабое серебро — танаан, которого не признал даже малый тинг. Ирс рассчитывал, что никто не бросит ему вызов в тингвеллире, ибо единственный, кого он опасался, — Зирдин — ушел в другую стаю. И он мог бы стать риксом, если никто не поднимет против него свой голос…

Решится ли Серебряная Форель определить свою судьбу? Перешагнуть ступень Восхождения? В ней была храбрость и жадная злость, но жил и страх. Что окажется сильнее? Он не мог найти в толпе бронзовую рыбку. Где же она?

Здесь.

— Брызги! — из разрозненной группы на дальнем круге выступила знакомая фигура. Серые волосы завязаны тугим узлом, пальцы стискивают гарпун из рыбьей кости. Форель выглядела бледной и мрачной, а ее взгляд был острым, как крючки на сетях Народа Реки. Но голос отчаянно дрожал, выдавая волнение той, что впервые говорит перед тингом:

— Тинг! Я Мирисс Серебряная Форель! Дочь Ныряльщика, второго сына Аурвака! Я журчу — Мертвая Рыба не признала Ирса своим риксом. Он журчит лишь за тех, кто пожелал вместе с ним пить мутную воду. Но Мертвая Рыба — не только они!

— Не брызгай, мелкая рыбка, — Ирс развернулся к ней, а в его ответе послышалась пренебрежительная насмешка. — Кто ты такая? Бронзовая ищейка, что бурлит громче, чем плавает? Хочешь оспорить мою Славу?

— Твоя Слава — пена и брызги, — дерзко ответила Форель, и по тингвеллиру пополз шепот, ибо такие речи вели лишь к фионтару. — Где ты плавал, когда небесные Псы пришли в наш фригольд? Где ты бурлил, когда Аурвак и Жемчужина увидели дно? Ты журчишь о Славе? Ты нырнул в темные глубины, а теперь хочешь сесть на хребет Мертвой Рыбы!

— Ты тоже увидишь дно, — прошипел Ирс Серый Плавник. — Захлебнешься от своего бурления. Фионтар?

Мирисс холодно усмехнулась, не торопясь принимать вызов. И сделала то, чего не ожидал никто. Она сошла со своего места и двинулась через толпу, а за ней пошли другие Люди Реки. Упрямо, как река, пробивающая новое русло. Пламени Подобный счел их взглядом — пять из семнадцати Восходящих, что пришли на тинг от Мертвой Рыбы.

Серебряная Форель остановилась на соседнем круге — том, что был свободен рядом с Народом Молний.

— Мертвая Рыба пошла ко дну, — сказала она звонко, со злостью. — Пришла пора найти для стаи новые воды! Я, Мирисс Серебряная Форель, журчу перед тингом — я и мои рыбы станут кланом Золотых Каналов. Мы уходим в воды Народа Молний и будем плыть в одном течении с его кингом.

Гул — низкий, изумленный. Люди Реки, уходящие под руку Людей Тени? Такого не было на памяти живущих в Круге!

Пламени Подобный усмехнулся. Еще мгновение назад титул нового кинга висел в пустоте, а теперь под его руку на глазах у всех переходил чужой клан — причем не Тени, не родичи по крови.

— Предательница, — сплюнул Ирс Серый Плавник, опуская копье-трезубец острием вниз. — Тухлая рыбешка… Плыви в воды изгоев!

— Серый Плавник! — сказал Пламени Подобный, и Древняя Власть вновь накрыла тингвеллир. — Ты оскорбил ту, что отдалась под мою руку. И вызвал ее на поединок. Знаешь ли ты, что это означает по законам тинга?

— Я… — побледнел Серый Плавник, но осколок Единого не дал ему закончить:

— Ваши ранги не равны. Но я — серебро и могу сражаться за нее.

— Брызги! — выдохнул Серый Плавник. — Мелкая рыбешка спряталась за серебряным многозубом!

— Но ты уже бросил вызов. И назвал меня изгоем, — холодным, беспощадным голосом произнес Пламени Подобный. — Не хочешь сражаться? Тогда проси прощения у моего пламени!

Живое пламя сорвалось с его ладони, за миг преодолело разделяющее их расстояние, развернулось вокруг Ирса пламенным кольцом. Сподвижники речника шарахнулись в стороны, кто-то рухнул на соседние ступени, а сам Серый Плавник остался в центре огненного круга — один.

Скрижаль несостоявшегося рикса вспыхнула и захлебнулась, ибо Холодное Пламя охотно пожирало чужие Руны. Его волосы и экипировка задымились, и Ирс завопил от ужаса, ибо почуял, что через несколько секунд огненная хватка сожжет его плоть до костей. Он упал на колени и закричал, дымясь и корчась:

— Убери! Кинг! Я не… Прости! Прости!!!

Пламени Подобный равнодушно шевельнул пальцами — и Холодное Пламя погасло. Ирс, дымящийся и униженный, стоял на четвереньках, дрожа и неверяще мотая головой. Он начал подниматься, хрипло втягивая воздух — и гарпун из рыбьей кости с хрустом ударил ему в горло.

Бросок был коротким и точным — бросок ищейки, что всю жизнь охотилась на стремительных тварей в речной глубине. Копье пробило шею насквозь, и Ирс захрипел, схватился за древко и упал лицом вверх. Заскреб ногами — и умер.

— Он попросил прощения у пламени, — в мертвой тишине сказала Серебряная Форель, опуская руку. — А я ему ничего не прощала.

Ее напряженная поза и хищный прищур на бледном лице говорили без слов. Пламени Подобный чуть усмехнулся — иногда лучший ответ дает не кинг, а те, кто за него сражаются.

Золотые Термиты — Хранители Древа — уже направили на них свои жезлы, а Золотые Стрекозы встревоженно закружились над амфитеатром.

— Кровь на тинге! — гневный голос Иниэсс прозвенел над площадкой. — Как вы посмели⁈

— Фионтар, кинг, — сказал Пламени Подобный. — Он бросил вызов — и на него ответили. Не наша беда, что Восходящий не успел спуститься на арену…

— Не Народ Молний растит законы тингвеллира! Знаешь ли ты цену крови, Восходящая⁈

Мирисс встала на колено, но не опустила глаз.

— Знаю, кинг. Я заплачу виру Народу Древа за пролитую кровь.

— Она теперь — моя, — сказал Пламени Подобный. — Виру заплатит Народ Молний, кинг.

Резкие движения Иниэсс выдавали ее скрытую ярость. Но осколок Единого был спокоен — он знал, что она не решится бросить ему вызов и не изгонит их из тингвеллира, ибо по законам Восхождения они ничего не нарушили — вызов был принят и не отвергнут. Однако и спорить с Иниэсс о правилах не стоило, следовало позволить ей сохранить лицо…

Золотой свет Игг-посоха вернул тингвеллиру дыхание.

— Тинг видел и слышал, — сказала Иниэсс с холодной констатацией правительницы, давно переставшей удивляться жестокости сильных. — Уберите его тело. Народ Молний выплатит виру за кровь в тингвеллире — цену десяти гвоздей. Клан Золотых Каналов теперь растет рядом с Народом Молний. Надеюсь, Люди Реки помнят: пересаженные корни или приживаются, или засыхают навсегда.

Мирисс чуть скосила на него глаза — быстрый, хищный взгляд, в котором смешались облегчение и гордость, а ее люди расправляли плечи, и к ним присоединялись другие, из группы, прежде стоявшей возле Серого Плавника. Странное зрелище, но слабые всегда идут за сильным, а сегодня сильными были они…

— Имена тех, кто достоин говорить от своих Народов, названы, — продолжила хозяйка Благословения. — Есть ли кто-нибудь на тинге, желающий прорастить новые?

Несколько мгновений казалось, что ответом ей будет тишина. Но затем на противоположной стороне тингвеллира вдруг возникло движение. Восходящие поспешно отступали от круглой площадки, на которой внезапно появилась высокая и нечеловечески стройная фигура в светлом струящемся плаще. Безупречная осанка, кожа, сияющая бледным серебром, черные с синим отливом, убранные в сложное плетение волосы. Узкое лицо с совершенными чертами, не высокомерное или презрительное — спокойное, будто пришелец не допускал, что кто-то здесь может причинить ему вред. И глаза — как два огромных фиалковых аметиста, мерцающих Звездной Кровью.

Кел.

Его Восхождение лучилось золотом.

Незнакомец поднял руку — изящную, с длинными пальцами, унизанными рунными кольцами, — и тинг снова замер, стараясь не дышать, ибо подобные ему очень редко выходили из золотых врат…

— Я — Вестник, — сказал кел чистым, лишенным как тепла, так и холода, голосом. — Я буду говорить от Храма Вечности.