Пламени Подобный умер, конечно.
Уцелеть в момент разрушения Домена, когда освобождается энергия, сковывающая целый мир внутри кристалл-сферы, — сложно даже для золота. Недаром Гармония, да и не только они, использовала доменные бомбы как разрушительное оружие. Башня Молний была бы снесена этим взрывом, а Эстэ уязвлен новой воронкой, но Псы разорвали Сети вовремя — Ледяной Кузнец и Марисса уже перенесли Домен в другое место, иное пространство…
Его тело было мгновенно разорвано на части, закружившись с обломками, пылью и эфиром в едином яростном вихре. Боль превратилась в ничто — короткая вспышка, а затем…
Золотой свет!
Игг-Феникс развернул крылья, огненная птица вырвалась из Скрижали, обволакивая то, что осталось от тела, исцеляющим сиянием. Эта Руна могла воскресить владельца, подарив второй шанс, — поэтому, но не только, он ее и выбрал. Была и еще причина — выжить в том месте, что убьет всех остальных…
Они стояли на краю бездны. Холодный свет, излучаемый Скрижалью Кейнора, едва пробивался сквозь давящий мрак. Это место, затерянное глубоко под корнями Единства, тысячи и тысячи циклов скрывалось во тьме.
Исполинская каверна, чьи склоны покрыты коркой сфагматиса, толстого, как крепостные стены. А далеко внизу, во впадине, созданной ударом небесного копья, — смутные очертания чего-то огромного. Змеевидный, страшно изломанный, выжженный изнутри чудовищный костяк, черными скалами торчащий из пузырящегося озера Тьмы.
И дыхание смерти, безумия, кошмара, бьющее оттуда, как вонь из колодца с трупами на дне.
— Мерзость, — произнес Пламени Подобный, чувствуя, как Тьма пробует на вкус броню его разума. Древний шепот Великого Червя звучал здесь настолько мощно, что устоять перед ним было… почти невозможно. Тихий, вкрадчивый, назойливый — и одновременно тысячей пальцев впивающийся во все, чего касался. Личинка — жалкая маленькая дрянь, здесь же сдохла тварь небесного ранга — одна из тех, из-за которых и объявили Великую Охоту. Чудовище, пришедшее Извне, чье извращенное подобие разума пыталось исказить Восхождение, создавая Черные Руны, Черные Травы, Черные Голоса…
По очертанию останков Один из Тысячи видел, что Мерзость была небольшой по сравнению с другими Великими, но вред, нанесенный Единству этой тварью, нельзя было назвать малым. И даже мертвая она представляла невероятную опасность — кости примы знали, помнили, хранили ее злобу, а черный мед Тварей Извне продолжал жить и петь свою отвратительную песню…
— Это ее логово? Почему ты не уничтожил его?
— Это было бы не мудро, — усмехнулся Ледяной Кузнец. — После того, как я вырвал Мерзости сердце, это место стало… полезным.
— Полезным? — переспросил осколок Единого.
— Здесь хранилась кристалл-сфера Эргиаля. А еще это кладовая черного меда, что может стать полезным… в некоторых обстоятельствах.
— Или ловушка… Брат, — голос Пламени Подобного не дрогнул, — ты знаешь, что случилось с теми, кто использовал червивую силу.
— Лед хранит то, что другие отвергают, — бесстрастно ответил Ледяной Кузнец. — Я знал, что однажды это место пригодится Тысяче.
Однажды — это сейчас.
Хруст, взрыв, оглушительный всепожирающий огненный вихрь.
Падение! Вместе с обломками Домена, кусками сфагматиса и частицами разлетевшейся Тьмы, ибо кристалл-сфера разорвалась в глубине озера, что было создано небесным копьем Кузнеца и заполнено вязкими останками Мерзости. Глухие удары, влажный плеск, грохот обвала. И ощущение ледяной субстанции, пытающейся обнять, вползти, проникнуть внутрь.
Кошмарный шепот ударил в сознание, увлекая за собой подобно течению необоримой реки. Мало кто мог говорить с Великими Червями и остаться прежним — даже золото без мощных ментальных Атрибутов погрузилось бы в пучину безумия. Позолоченная версия Маски Странника помогла преодолеть древнюю силу и сохранить разум.
Тьма повсюду. Яростный свет пылающего Феникса сжигал ее, а Золотая Кровь кипела в жилах, не давая Мерзости проникнуть в его тело. Пламени Подобный подготовился к этому испытанию — в отличие от тех, кто последовал за ним.
Конечно, взрыв Домена не уничтожил небесных инквизиторов. Небу вообще мало что может повредить, а уж убить его по-настоящему — нужно другое небо, но…
Разрушение кристалл-сферы — неизбежное следствие разрыва Сетей — заставило слуг Палача полностью сосредоточиться на выживании в вихре энергий, ибо, в отличие от Истинных, у них единственная жизнь. И уж конечно они не предполагали, где окажутся после того, как узел сжатого пространства развяжется.
И теперь Псы Вечности барахтались, объятые Тьмой. Как жалкие щенки, брошенные в озеро! Они не ожидали, что придется повстречать Мерзость небесного ранга, и Игг-Руны не светились в их Скрижалях — зачем они обитателям Вечности? Щупальца Тьмы обвивали Преображающих, густой черной пленкой покрывали их, пытаясь найти щель в сплошных доспехах Драконоборца, коснуться и заразить сияющий силуэт Небесного.
Преображающие горели. Пылали, используя имеющиеся средства защиты и очищения — но мало что, кроме Игг-Света и Небесного Огня, могло повредить Тьме. Драконоборцу пришлось хуже — вероятно, он пытался исцелить зараженное отражение, а Аспект Небесного, похожий на огромный язык пламени, метался в окружении черных волн. Потоки огня и света, извергаемые их Скрижалями, сжигали черные щупальца, но кровь Великого Червя и не думала останавливаться — будто радуясь боли, она тянулась к ним с жадным восторгом, на ходу рождая чудовищные формы.
К Пламени Подобному она тоже тянулась, но он был огненной птицей, излучающей жгучий, непереносимый Игг-Свет. И она, эта птица, яростно рванулась к черным сводам, потому что шанс вырваться из западни был только один — пока Псы заняты Тьмой. Не стоило питать иллюзий — Преображающие могли с ней справиться, были способны обратить это место в прах и огонь, как это сделал Ледяной Кузнец, однако не сразу, ибо они не готовились к такому…
Настоящей ловушкой было это логово, а вовсе не его Домен.
Мир снова содрогнулся.
Дрожь прошла сквозь твердь, сквозь воздух, сквозь само пространство. Словно кто-то схватил реальность и начал мять ее. В полете Пламени Подобный видел, как срываются вниз огромные пласты сфагматиса, а своды древней каверны раскалываются, извергая водопады обломков. Внизу разгоралось яростное синее пламя — Псы, кажется, почуяли что-то неладное, выжигали Тьму и пытались открыть свои Порталы — напрасно, логово Мерзости было запечатано заранее…
Кейнор.
Все вокруг рушилось, а верх и низ вдруг поменялись местами, камни и обломки зависли в воздухе, удерживаемые небесной силой. Пламени Подобный видел такое впервые — твердь скручивалась, принимая новую форму. Ледяной Кузнец комкал древнее логово Мерзости, словно кусок податливой глины, отрывая от костей Единства, превращая в исполинскую сферу — вместе с Тьмой, останками Червя и Псами Вечности внутри.
Призрачная Крылатая Форма, излучающая Игг-Свет, подобно маленькой золотой бабочке проскользнула в одну из щелей — и огромная рука сжала ее, властно потащила наружу, через толщу смыкающегося горящего камня. Дыхание Тьмы отступило, и следующее, что он увидел, — была висящая в темной пустоте фигура Кейнора, огромная бугристая сфера перед ним — поперечником с небольшой замок — и…
— Твой хозяин считает, что купить и продать можно все, — спросил тогда Пламени Подобный, глядя во тьму в провале капюшона Бродячего Торговца. — Верно?
— Верно, мой господин, — прошелестело Существо. — Важна лишь цена. Она, мой господин знает, за разные вещи бывает разной. Что желает приобрести мой господин?
Он сказал, и Торговец замер на несколько мгновений, будто советуясь с кем-то, а затем дал ответ:
— Это… особый товар. Мой господин знает, Истинные не любят незваных гостей.
— Знаю. Да или нет?
— Компания говорит — туда нельзя открыть Портал, но можно проложить дорогу. Особую дорогу… с которой не сможет свернуть даже небо. Она откроется там, где нужно, и закроется там, где нельзя. Но за особый товар — особая цена.
Камень хаоса, небрежно брошенный игроком — тем, что повыше неба, — упал нужной гранью, а календарь небесных знаков сдвинулся. Пламени Подобный не знал, чего это стоило тем, кто его поворачивал, — скорее всего, река событий просто бежала в нужном им русле, и потому Торговец оказался столь покладист. Он знал только цену, которую придется заплатить Тысяче, — и она была очень велика.
Разве может стоить дешево то, что способно повернуть древние шестерни круговорота, созданного Едиными?
Око Вечности, тускло сияющее во тьме, неуловимо сложилось в новый символ. Тот самый, что когда-то выпал в партии с Кейнором — была ли она случайностью или кое-кто просто заранее расставил свои сети?
Уже — неважно.
Прозрачные Дороги.
Сквозь призрачную грань, широкую, как городские ворота, Пламени Подобный видел небесную черноту, испещренную тысячами сверкающих точек — звезд, настоящих звезд, ибо этот путь вел за пределы дайсон-сферы. В бесконечное пространство, наполненное каменными обломками — от крошечных, размером с кулак, до огромных, напоминающих плавающий в пустоте город. «Астероидное поле», — сказал бы землянин, узрев подобное. Все обломки — черные, как морлоид, — были покрыты червивым узором и излучали слабое мертвенно-голубое сияние. Один из Тысячи узнал это место, ибо когда-то, в одной из своих прежних жизней, видел его воочию.
Поле великих битв, где
Тот-Кто-Сражается много тысяч циклов останавливал вторжения Извне. Кладбище запретной для Единства силы. Преддверие Бреши, которое защищает Орден Истинных.
Сфера с Псами вошла в этот провал, как камень в бездонный колодец. Закружилась в ледяной пустоте, ничтожная на фоне черных сияющих айсбергов. В следующий миг Дорога замерцала и исчезла, ибо за гостями стоит закрывать двери, особенно если они ведут в запретные места.
Пламени Подобный упал на рваном краю тверди. Там, где несколько мгновений назад находилось гнездо Мерзости, зиял чудовищный провал, обрыв в никуда. Рядом с ним стоял Кейнор, его амулет-снежинка медленно гас, и на узком, обычно бесстрастном лице читалась усталость. Аура брата потускнела и съежилась — сегодня ему пришлось потратить большую часть своей небесной силы.
— Лед видит, брат, Ордену Истинных не понравится этот дар, — сказал Ледяной Кузнец. — Надеюсь, они не вернут его обратно.
— Не вернут, — хрипло отозвался Пламени Подобный. — Тот-Кто-Сражается говорил — в Бреши всегда нужны воины!
И оба осколка Забытого не сговариваясь засмеялись — хотя, услышь их кто-то в здравом уме, он не назвал бы этот смех добрым.
Сегодня они, кажется, победили.