Уважаемый Антон Евгеньевич, извините, что связываюсь с вами таким способом, а не по официальным каналам. Дело в том, что я располагаю важными сведениями по делу Подставкина, но хочу сохранить анонимность, так как опасаюсь за собственную безопасность…

— Читал? — спросил Якут, не отрывая взгляда от текста.

— Да, конечно, — пробормотал Василий. — Вдруг там оскорбление какое или шутка. Не стоило?

Якут не ответил. Надо же — до его машины на служебной стоянке не добрались и решили действовать через Васю. Выследили, где паркуется помощник, — значит, готовились: наблюдали, изучали и, скорее всего, не оставили следов. Ради чего? Глупого розыгрыша?

Но чем дальше прокурор продвигался по тексту, тем яснее становилось: это не шутка. Неизвестный отправитель ссылался на материалы дела, которые были известны ограниченному кругу лиц. Называл имена, даты и события, установленные следствием и еще не озвученные в суде. А главное — утверждал, что доказательства защиты можно опровергнуть, и подробно указывал, как это сделать.

— Что скажете? — нарушил тишину Василий. — Я могу запросить данные в больнице и допросить свидетеля.

Якут снова пробежался глазами по тексту. Если все это правда…

— Действуй, Вася. Только свидетеля я возьму на себя.

Похоже, не суждено им сегодня уйти пораньше. И завтрашнего выходного тоже не будет. Но оно того стоит. Стоит миллион раз.

Если информация из записки подтвердится, обвинительный вердикт для обоих Власенко гарантирован. Они еще умолять будут о снисхождении. Ползать на коленях, лишь бы он ходатайствовал о смягчении приговора.

Якут снова взглянул на записку и улыбнулся. Чаша весов Фемиды пошла вниз со значительным перевесом в сторону обвинения.