ГЛАВА 4

☆КОМНАТА СТРАХА☆

☆ОПАЛ✰

Он думает, что я его не вижу в соседней комнате, но его длинные ноги свисают с края стула, и я замечаю кончики серых пальцев через дверной проём. Я сажусь на мягкую кровать и разглаживаю складки зелёного платья. Оно сшито явно на человека намного выше меня, и я в нём немного теряюсь, но это всё равно лучше, чем бикини.

Я бы хотела сильнее злиться на Кейна после того унижения, которое пережила во время дезинфекции, но я рада, что больше не нужно танцевать в этом чёртовом пузыре. Даже если боюсь того, что может означать моё пребывание здесь. Чего он теперь от меня ожидает после того, что я ему, чёрт возьми, показала несколько часов назад?

Я приподнимаюсь, когда со скрипом открывается дверь. Друг Кейна — или, возможно, его помощник — проходит мимо пластиковых стен моей временной комнаты. Он даже не смотрит в мою сторону, что особенно унизительно. Подойдя к Кейну, он откашливается и достаёт из нагрудного кармана небольшой прямоугольный предмет.

— Кейн… — Ноги моего спасителя не двигаются, я даже, кажется, слышу тихий храп. — Кейн! Ради богини, просто встань!

Он тычет пальцем Кейну в колено. Тот резко вдыхает.

— Я встал, я встал… — бормочет он, поднимаясь и встряхивая конечностями. — Что случилось, Граэт?

Граэт фыркает:

— Проблема в том поручении, которое ты мне отправил посреди ночи. За этой проклятой человеческой книгой.

Он сердито швыряет потрёпанную книгу в мягкой обложке. Кейн ловко ловит её четырёхпалой рукой.

— Рад видеть, что хотя бы один из нас высыпается… — проворчал Граэт, снова проходя мимо меня.

Я оборачиваюсь и вижу Кейна, прислонившегося мускулистым телом к дверному косяку. Он держит книгу, словно трофей, и на его лице сияет неподдельная гордость.

— Книга «Опал» приобретена, — объявляет он.

— Ну, посмотри на себя. По крайней мере, у меня будет чем занять время, правда, дорогая? — говорю я. — Как она называется?

Лицо Кейна слегка искажается.

— Я плохо владею письменными языками Земли, поэтому, боюсь, тебе придётся сказать мне название самой.

Он подходит ближе и едва не спотыкается о трубку, выходящую из стены — видимо, она подаёт чистый воздух в мою карантинную камеру. Пытаясь скрыть неловкость, он одёргивает штанину. Я не могу сдержать лёгкую усмешку. Кейн с достоинством игнорирует мою реакцию и прижимает книгу к пластиковой стене.

Я наклоняю голову — книга лежит вверх ногами — и читаю вслух:

— «О… «Любовник леди Чаттерлей».

Кейн хмурится, смотрит на мою наклонённую голову и медленно переворачивает книгу правильной стороной.

— Разве она не хорошая?

— В общем… я думаю, это… так сказать… — Я кашляю. — Эротично.

Лицо Кейна вспыхивает синеватым оттенком, а потом он разражается громким смехом.

— Это всё, что у нас есть на сегодня, маленькая Опал. Хочешь, я выброшу её?

— Нет-нет, полагаю, лучше, чем ничего.

— Хорошо, позволь мне… — Он потянулся было к дверному проёму, но почесал затылок. — У меня нет защитного костюма. Наверное, не стоит…

— Всё в порядке. Мне, наверное, уже пора спать, — смиряюсь я с мыслью о ночи в одиночестве.

— Я могу показать тебе, если хочешь. Я совсем не против…

— Не глупи, иди тоже поспи. Всё нормально. Этой книги не было в моём списке, хотя я ценю твою заботу.

Я собираюсь отогнать его, но по воздуховодам уже начинает расползаться густой фиолетовый туман. Едкий привкус газа ударяет в нос.

— Что это? — недоуменно спрашивает Кейн.

— Откуда мне, чёрт возьми, знать?! — Я начинаю паниковать. Быстро закрываю рот и бросаюсь к запертой пластиковой двери, но останавливаюсь перед кодовым замком. — Кейн, какой код?!

Я резко оборачиваюсь на глухой удар. Кейн с размаху бьёт мускулистым плечом в пластиковую стену. Появляются трещины.

— Кейн, просто открой эту чёртову дверь!

Газ обжигает лёгкие. Я задыхаюсь. Он бьёт ещё раз, рыча:

— Я не… чертовски… силён в этом!

Наконец плечо проламывает пластик с громким треском. Кейн с грохотом падает внутрь вместе с осколками. Свежий воздух врывается в комнату. Я глубоко вдыхаю и бросаюсь к нему, пытаясь поднять тяжёлое тело. Он ловко поднимается сам, обхватывает меня руками и выталкивает через пролом.

С какой лёгкостью он меня несёт! Прижимает моё лицо к своей груди, огромная ладонь нежно обхватывает затылок. Я чувствую только стук его шагов по мраморному полу и скрип распахивающейся двери.

Кейн осторожно укладывает меня на кровать. Я протираю глаза и кашляю — горло всё ещё жжёт. Он хлопает большой ладонью по серебряной кнопке у двери. С тяжёлым гулом металлические перегородки опускаются с потолка, герметично закрывая комнату.

— Что это вообще такое… — шепчу я, глядя на сверкающий металл.

Поверхность меняется: появляется лесной пейзаж — солнечный свет пробивается сквозь розовые инопланетные деревья, слышится тихое жужжание, похожее на стрекот сверчков. Кейн опускается на кровать рядом, прочищает горло и потирает покрасневшие глаза.

— Это комната для успокоения. Здесь можно расслабиться, — говорит он и обхватывает моё лицо ладонями. — Ты ранена?

В его глазах настоящий страх.

— Думаю, со мной всё в порядке, Кейн… — Я снова кашляю и прижимаюсь лбом к его груди. — Это, полагаю, не входило в процедуру дезинфекции?

Он крепче обнимает меня. Его гладкая кожа странно успокаивает. Веки тяжелеют.

— Боюсь, это может быть покушение, — серьёзно говорит он, приподнимая меня. Голубые глаза смотрят прямо в мои. — Не засыпай, милая Опал.

Он похлопывает меня по щеке, но я уже не могу держать голову. Последнее, что я успеваю прошептать, прижавшись носом к его тёплой серой коже:

— От тебя приятно пахнет…

А потом наступает темнота.

Когда я приоткрываю глаза, меня окружают звуки леса. Голова тяжёлая. Я прижимаюсь к чему-то тёплому, твёрдому и живому.

Перед глазами — серо-белая кожа, широкие плечи в расстёгнутой зелёной рубашке. Я поднимаю взгляд: сильный подбородок, закрытые глаза, изящные скулы. Провожу тыльной стороной ладони по его невероятно гладкой коже.

Я сижу на нём верхом.

Подожди… кто я? И кто он?

Я слегка двигаю бёдрами, пытаясь сползти. Мужчина стонет. Его четырёхпалые руки поднимают моё зелёное платье выше талии и крепко ложатся на обнажённые бёдра, притягивая меня ближе.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, несильно ударяя его по груди.

Его твёрдеющий член прижимается к моему лону. Он приоткрывает один глаз.

— Кто вы, позвольте спросить? — с любопытством произносит он, совсем не сердито. — Хотя мне всё равно, кто ты. Главное — оставайся рядом.

Его пальцы глубже впиваются в мои бёдра.

— Наверное, это к лучшему… — выдыхаю я, чувствуя, как увлажняюсь. — Кто ты?

— Я… — Он хмурится. — Я не знаю.

Мы окружены розовым лесом, но мебель явно стоит в спальне.

— Значит, ни один из нас не помнит, кто он, — смотрю я в его голубые глаза, — а мы уже в постели?

Он приподнимается, обхватывает меня за талию и легко встаёт, удерживая на руках.

— Возможно, нам стоит держаться вместе, пока не разберёмся, — говорит он, направляясь к краю «леса».

— Я буквально прилипла к тебе, — нервно смеюсь я. — Так что проблем нет.

Когда он поворачивается, локоть ударяется о невидимую стену. Изображение леса вспыхивает помехами.

— Мы не в лесу, малышка, — усмехается он. — Мы в какой-то коробке.

Он находит серебряную кнопку.

— Нажимать? — спрашиваю я.

— Другого выбора нет, верно?

Он нажимает. Раздаётся приятный цифровой голос:

— Состояние комнаты паники стабильное. Уровень кислорода и параметры среды соответствуют потребностям филенов и людей. Активных злоумышленников не обнаружено. Дворец цел. До разблокировки дверей осталось два часа из двенадцатичасовой блокировки. Пайки выдаются при пятисекундном нажатии кнопки.

— Мы были без сознания десять часов?! — изумляюсь я.

— Похоже, у нас ещё два часа, — улыбается он, снова усаживая меня к себе на колени.

— Мы ведь наверняка знакомы, правда? Может, что-то случилось с нашими воспоминаниями? Такое вообще возможно?

— Многие части меня чувствуют, что знают тебя. По крайней мере, твоё тело, — он подмигивает.

— Как ты думаешь, нам что-то угрожает?

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что мы в затруднительном положении. Похоже, нам придётся провести здесь ещё два часа независимо от исхода.

— Мы совсем разные, правда? — Я отвожу его седые волосы за изящно изогнутое ухо и провожу рукой по узорам на его коже.

— Довольно очевидное наблюдение, малышка.

— И как же странно, что мы не можем вспомнить, кто мы такие…

Вся эта ситуация должна была бы пугать меня гораздо сильнее, но пока его кожа касается моей, страх отступает.

— Тебе страшно? — тихо спрашивает он.

— Я… не знаю. Наверное, должна быть.

— Я тебя пугаю?

— Нет, — честно отвечаю я.

Я наклоняюсь ближе, наши губы почти соприкасаются, но желудок предательски урчит.

— Не испугана, но голодна, — улыбается он, поднимает меня и осторожно кладёт на кровать. Подходит к кнопке и удерживает её пять секунд. Из пола выезжают два горячих подноса.

Разноцветные губчатые шарики дымятся и странно поблёскивают. Он вонзает в один из них двухзубчатую вилку — шарик начинает извиваться. Кейн проглатывает его одним движением.

— Я не могу это есть, они живые! — у меня отвисает челюсть.

— От них нет пользы, когда они мёртвые, — удивлённо смотрит он.

— Мой народ ест… пирог, — вспоминаю я. — Сладкий, в тесте. Ты сам его пёк.

Он с сожалением качает головой, но потом быстро сжирает оба подноса.

— Жаль, что тебе не нравится. Это мои любимые. Но если мы выберемся, я найду тебе пирог. Обещаю.

— Можно я тебя коснусь? — спрашивает он чуть позже, голос становится ниже.

— А если за нами наблюдают? Вдруг это одностороннее зеркало?

— Тогда им невероятно повезло увидеть такую богиню, — шепчет он. — Можно я тебя коснусь?

— Да…

Он стягивает с меня слишком большое зелёное платье, оставляя его у талии. Взгляд темнеет при виде моей груди.

— Если кто-то и смотрит… пусть наслаждаются. А потом я оторву им голову, — рычит он и всасывает мой сосок в рот.

Дальше всё происходит естественно и страстно. Его руки, губы, язык — всё для меня. Он доводит меня до ослепительного оргазма, а потом просто обнимает, накрыв простынёй.

— А ты? — спрашиваю я, отдышавшись.

— Мне хватило твоего вкуса. Если выберемся — позволишь мне наслаждаться тобой каждый день?

Я улыбаюсь и засыпаю в его объятиях.

Громкий лязг заставляет меня резко открыть глаза. Кейн стоит перед кроватью, держа на плече отломанную ножку от кровати, словно биту. Экраны леса гаснут, превращаясь в металлическую коробку, а потом комната снова становится роскошной спальней.

Дверь распахивается. На пороге — Гра’эт с двумя ингаляторами в руках. Он закатывает глаза:

— Фти, Кейн! Я оставляю тебя одного на десять минут, а ты успеваешь надышаться харкенским газом, заставляешь меня разбираться с придурками Динзами и всё равно умудряешься возбудиться — даже без воспоминаний?

Кейн бросает импровизированную биту и берёт ингалятор. Фиолетовый дым выходит из его носа. Он берёт второй и подходит ко мне.

— Глубокий вдох, Опал, — мягко говорит он.

Как только он произносит моё имя, его глаза темнеют, зрачки расширяются.

— Гра’эт, нам нужно раздобыть пирог для Опал, — говорит Кейн, не отрывая от меня взгляда.

Я слышу, как Гра’эт ругается и бормочет что-то себе под нос, шагая по коридору.