Глава 15

Через неделю после разговора о Ривале Куратор вызвал Эктора к себе.

Постучавшись, Эктор зашёл в «Клуб любителей космоса», как все в отделе называли кабинет своего начальника. Они поздоровались.

Тнемил сидел в кресле в своей любимой позе – слегка развалившись на спинке, и, внимательно посмотрев на своего подчинённого и несколько мгновений помолчав, дружелюбно поинтересовался:

– Ну как дела, братец?

– Идут помаленьку, – ответил Эктор, стараясь не показывать своего недовольства.

– Скажи, ты всё ещё думаешь об этой истории с Ривалем?

– Ну, мне сложно про это забыть. Не только я один знаю его с плохой стороны, но ещё и друг моего друга.

– Друг моего друга! – ёрнически отозвался Куратор. – Я часто слышу эту фразу: «Друг моего друга – мой друг». Так знай же, что это – уж точно полная ерунда! У моих друзей были друзья, которых я бы никогда и ни при каких обстоятельствах – в силу их жизненных ценностей – не смог бы назвать своими друзьями. Да что там говорить! Даже в моём близком окружении – и то не все мои друзья могут назвать друзьями друг друга. А если они и общаются, то уж я-то знаю, что чаще всего это делается просто для поддержания разговора или из-за пребывания в одной компании со мной. Я сам через такое проходил. И иногда меня очень удивляло, как это у моего друга с одними жизненными устоями есть друзья с совершенно иными! А всё оказалось просто. Мой подлинный друг стал таким, каким я его знаю сейчас, а его старый друг остался всего лишь некоей историей из прошлого. Друзьями они были когда-то давно. Но с тех пор их взгляды на жизнь сильно изменились. И если их что-то и связывает сегодня, то это только редкие случайные встречи и туманные воспоминания.

Повисла пауза.

– Но на самом деле я тебя вызвал по другому поводу, – неожиданно сменил тему Тнемил. – Со следующей недели ты перейдёшь на более серьёзную работу.

– На какую? – не без удивления спросил Эктор.

– Ну, это тоже выполнение служебных поручений по корректировке, но только уже с правом взаимодействия с объектами в рамках долгоиграющих заданий, – объяснил Куратор. – То есть фактически какое-то время ты будешь жить среди живущих и выполнять определённые задачи.

– Спасибо за доверие, – сухо ответил Эктор.

– Да нет, ты просто профессионально вырос и тебе пора приниматься за более ответственные вещи. Так что давай завершай старые дела. Потом пройдёшь недельный вводный инструктаж и обучение, а дальше – за активную работу!

Когда после ухода Эктора дверь за ним закрылась, Куратор тихим голосом проговорил:

– И для тебя так будет безопаснее. А заодно и проверим, имеешь ли ты какое-либо отношение ко всей этой непонятной истории, или нет.

Из кабинета своего начальника Эктор вышел в приподнятом настроении. Он учился, он старался, он действительно много работал, и вот – всё это наконец привело к положительному результату! Его заметили и, можно сказать, повысили по службе!

Однако же, пока Эктор был на пути к своему рабочему месту, у него в голове появилась и другая мысль, которая уже несколько иначе трактовала слова Куратора. А именно: его, Эктора, просто хотят удалить из отдела, чтобы он реже здесь появлялся, ведь инструктажи, обучение, а впоследствии и работа занимают много времени.

«Видимо, Куратор не хочет, чтобы я виделся с Ривалем. А может быть, Тнемила кто-то попросил о том, чтобы он минимизировал моё пребывание в центральном офисе?..» – раздумывал Эктор.

На фоне этой мысли все его положительные эмоции, связанные с переводом на более ответственную работу, вмиг улетучились. Более того. Эктор даже расстроился – и даже очень сильно. А к вечеру он так и вовсе – уже безоговорочно уверил себя в том, что это было никакое не повышение, а, наоборот, удаление – как больного зуба, который уж как минимум отвлекает от важных дел. Однако же деваться Эктору было некуда – ему следовало выполнять приказ.

Так, на следующий день он отправился на обучение. В спецгруппе по подготовке к выполнению долгоиграющих заданий – ДИЗов – их было девять человек из разных отделов Управления. Всевозможные инструкторы обучали их тому, как правильно входить в жизнь живущего надолго – то есть как именно появляться в его окружении для выполнения определённых заданий – и как из неё выходить, минуя какие-либо подозрения на внезапное исчезновение. Оказалось, что это целая наука, и планы входа и выхода нужно заранее и детально обдумывать. Ведь когда задание уже выполнено, сотрудник должен незаметно перестать общаться с объектом – так, чтобы у того не возникло никаких подозрений о причинах исчезновения человека из его жизни.

В особом порядке инструкторы приводили примеры неудачных выходов – таких, когда сотрудники Службы просто исчезали. Всё это в конечном счёте приводило к дополнительным, и далеко не всегда нужным, действиям со стороны объектов – таким, как всевозможные поиски, обращения в полицию, посещения мест работы сотрудника по созданной им легенде и прочее. Подобных вещей следовало категорически избегать.

Так что Эктора и его коллег учили тому, как уходить незаметно и красиво, а на худой конец – посредством имитации собственной смерти. И хотя это являлось крайне нежелательным, тем не менее тоже имело место как вариант. Иными словами, в кандидатов на повышение инструкторы вновь и вновь вдалбливали уже заученные ранее аксиомы поведения и добавляли новые.

Вновь всем кандидатам было указано на недопустимость «смерти» сотрудника в мире живущих. Разумеется, бывали исключительные случаи или же острая служебная необходимость, при которых сотруднику просто-таки не оставалось никакого иного выбора, кроме как «погибнуть», но только правомерность подобных действий впоследствии оценивалась контрольно-аналитической группой Управления под руководством Главного Куратора.

В процессе обучения один из молодых сотрудников спросил инструктора о том, что интересовало многих.

– Можно вопрос? – спросил этот щупленький парень.

– Нужно! – улыбнулся инструктор.

– Вот мы на этом свете как бы хорошие, да? – начал щупленький.

– Кто это – «мы»? – переспросил инструктор, посмотрев на паренька с не лишённой удивления улыбкой.

– Ну, мы, сотрудники Управлений, – поддержал коллегу Эктор.

– Ну и?.. – приподнял брови инструктор.

– Так вот, – продолжил щупленький. – Значит, мы – хорошие. А где же те – плохие, которые провоцируют людей на дурные поступки, а потом тащат живущих в ад или куда-нибудь типа этого? Где они? У них ведь тоже, наверное, есть какое-нибудь своё тайное Управление ада, верно? – шуткой закончил свою реплику он.

– Так-так, очень интересное предположение, – протянул инструктор, отложив в сторону карандаш и откинувшись на спинку кресла. – Так вот запомни. Нет никаких плохих и никаких хороших. Все мы, сотрудники Управлений, – нейтральные. Просто у каждого своя работа. Одни корректируют, другие учат, а третьи осуществляют наказания. Например, когда человек при жизни отбывает срок лишения свободы, то для него полицейские и сотрудники мест заключения в определённой мере запросто могут являться, мягко говоря, не слишком положительными личностями, хотя на самом деле они просто выполняют свою работу. А вот если бы живущий не совершил преступления и не отбывал бы тюремный срок, то он, скорее всего, не считал бы их плохими.

Несколько мгновений инструктор помолчал, а после этого продолжил:

– Приведу такой пример. У нас в Службе широко известен случай, когда один парень в земной жизни промышлял воровством в магазинах. Он очень не любил охранников этих магазинов, потому что они его быстро вычисляли. Спустя какое-то время этот парень сам открыл небольшую торговую сеть – и первым делом направил максимум своих усилий на предотвращение краж. Более того. Этот человек даже поделился личным опытом с сотрудниками охраны магазинов, как именно вычислять таких, каким раньше был он. Так что никаких хороших и плохих нет, – повторил инструктор. – И те же сотрудники Управления фильтрации – это ваши самые обыкновенные коллеги. И они также выполняют свою работу – важную и нужную. В конце концов, зачем высшим силам было бы создавать отдельно плохих и отдельно – хороших? Какой в этом смысл?! Был просто создан мир живущих, а уж каким в нём быть, каждый выбирает сам. И за свой выбор тоже несёт ответственность сам живущий, а не кто-то другой. Никто не толкает его на совершение тех или иных поступков, кроме него самого, – прямо или косвенно. Живущие очень любят говорить о том, что, мол, так сложились обстоятельства, или им, дескать, «пришлось» совершить тот или иной плохой поступок, или же – виноват кто-то другой… Но на самом деле всё означенное выше исходит из большого желания перекинуть ответственность на кого-то ещё. Именно сам живущий своими собственными руками постепенно или, как стало модно говорить, в моменте создавал условия для стечения определённых обстоятельств и для совершения им того или иного поступка. Да-да, только он сам – и никто другой! – подчеркнул инструктор. – Никакие негативные субъекты для генерации отрицательного в живущем, как правило, не требуются. Чаще всего он сам усиленно генерирует негатив. Таким образом, в душе любого живущего изначально имеют место как светлое, так и тёмное!

Инструктор выделил слово «изначально» – поднятием перед собой правой руки.

– В самом человеке, – продолжил он, – идёт борьба между светом и тьмой. Это – так называемый процесс воспитания. Если в человеке побеждает положительное, – а это бывает чаще всего, – то всё нормально. Ну а если верх берёт отрицательное, то тут уже могут подключиться сотрудники Управления взаимозачёта. Если по итогу с пониманием жизни у живущего всё критично, его просто досрочно выведут из земной жизни.

Хотя есть и ещё одна, и довольно многочисленная, группа живущих – пограничная. По сути, это неплохие живущие, но периодически из них выскакивают меркантильность, жадность, зависть и прочие пороки, которые отрицательно влияют на их поступки. Когда общаешься с таким живущим только на словах, он представляется тебе хорошим человеком. А когда посмотришь на некоторые его поступки, вот тут-то и понимаешь, что в душе у него не так уж и светло. И это – отнюдь не потому, что он сам считает себя негодяем. Причина в том, что этот живущий не понимает, что такое хорошо, а что – плохо.

– Они что, прям совсем этого не понимают? Или всё-таки только делают вид?.. – поинтересовался Эктор.

– Ну, не прям уж совсем не понимают, – усмехнулся инструктор. – Вот когда по отношению к ним самим поступают так же, как и они, их возмущению нет предела, однако же при этом собственные аналогичные поступки они склонны всячески обелять и оправдывать. Разумеется, в той или иной мере так делают все. Но только вот у пограничных это наиболее заметно.

– А кто из сотрудников Службы внушает самой большой страх всем нехорошим и негативным живущим? – спросила девушка из группы.

Инструктор рассмеялся:

– И откуда вы у меня такие подобрались – «внушает страх»! Придумала же! Ну ладно, – улыбнулся он, – сейчас объясню вам, исходя из ваших терминов. Короче говоря, для живущих на территории Европы и Азии, имеющих низкий жизненный баланс, самый опасный и внушающий подавляющий страх – это Начальник Евроазиатского Континентального Управления фильтрации. Хотя я вам ещё и ещё раз говорю: он просто выполняет свою работу. Очень нужную и важную. Которая будет даже поважнее той, чем занимаемся мы с вами. Вот вы вчера видели, – продолжил инструктор, – на общем собрании справа от меня сидел седовласый мужчина лет шестидесяти пяти в очках?

Эктор вспомнил этого предпенсионера в сером костюме, светлой рубашке и при ярком фиолетовом галстуке. Он выглядел, как очень добрый дедушка, – улыбался и шутил со своими соседями.

– Да, видели, видели, – отозвалось сразу несколько голосов.

– Так вот это и был Начальник Евроазиатского Континентального Управления фильтрации, которого так боятся живущие. Но самое удивительное заключается в том, что он и сам тоже очень боится!

– Кого?! – хором выпалило несколько голосов.

– Он боится поступков живущих, на которые ему в силу его обязанностей нужно будет очень жёстко реагировать. А ведь у него исключительно мягкий и добродушный характер!