Ольга

Поздно вечером Сане звонит Ирина. Муж в душе, поэтому отвечаю на вызов я. Сердце замирает, вдруг что-то случилось с детьми?

— Привет… — говорит Ира немного растерянно, а потом торопливо продолжает, не давая мне и слова вставить: — Я должна тебе рассказать. Ты ничего не помнишь! Даник — сын Сани! Слышишь? Он Сашкин сын!

— Ир, ты рехнулась?

— Я старшая сестра, и я отлично помню, как выглядел Сашка в детстве. Да у них даже родинки одинаковые! Я тебе фотки сброшу, одно лицо!

— Ну, знаешь, я не дева Мария… — я смеюсь.

Может, Ира отметила нашу свадьбу слишком рьяно?

— Оля, ты просто не помнишь. Понимаешь, тогда, четыре года назад, я очень за него переживала. После смерти Галки он замкнулся, ни с кем не хотел общаться, от женщин шарахался. Да на него смотреть было больно. Хотя прошло уже больше года после аварии… А тут ты… Тоже с душевной травмой, тоже рассталась с уродом-женихом. Одинокая, красивая. Ну, мы с Катей и решили вам помочь немного. — Ирина волнуется, говорит торопливо, проглатывая окончания слов. — Мы вам одно экспериментальное лекарство подлили. Нам в клинику его как раз на испытание привезли. Наш ответ вражеской «виагре». Оно будит в человеке страсть и желание. Клянусь, мы не знали, что оно память отбивает! Это побочка! Вот вы с Санькой тогда вместе и уехали… А когда я Даника увидела, сразу поняла, что он наш. Бартенев он.

Начинаю задыхаться, словно меня под дых ударили. Как так?

— Ира, ты говоришь правду?

— Клянусь! Зачем мне врать о таком? Мы с Катей были уверены, что вы все помните, и только когда опять с тобой встретились, поняли что… вы оба все забыли!

— Разве такое может быть? — все еще не верю я.

— Может, — упавшим голосом говорит Ира. — Об этой побочке много писали, препарат так и не пустили в производство тогда, дорабатывали еще два года…

— А если бы вы нас отравили? — возмущаюсь я.

— Да нет, это было исключено. Мы минимальную дозу. Просто вы вино выпили, и вот…

— Саня знает?

— Нет! Ты что! А вдруг я ошибаюсь? Я у Даньки взяла биологический материал для анализа ДНК. Когда буду уверена на все сто, тогда скажу Саньке. Поверь, он будет счастлив. Это же судьба…

Она еще что-то говорит, но я молча нажимаю на отбой. Черт, черт, черт! Если это правда, то я все эти годы лгала Игорю? Требовала от него, чтобы он растил и любил чужого ребенка? Я… Боже…

Закрываю лицо руками. В голове никак не укладываются слова Иры. Даник может быть сыном Бартенева? Хватаю телефон, открываю календарь. Да… разница в неделю. Вполне могло быть, что я выходила замуж беременной от другого!

Раскачиваюсь из стороны в сторону. Как я могла требовать от Игоря верности, когда сама…

Так, стоп! А что — сама? Да если бы я помнила о нашей ночи с Саней, я бы ни за что не вернулась к Игорю! Ни за что не вышла бы за него замуж и никогда бы не простила! Тогда я вернулась к нему скорее от безысходности, от прессинга общественного мнения, все же кафе было заказано, гости приглашены…

А был бы в моей жизни вот такой Саня… Да я бы наплевала на Игоря с высокой колокольни! Если бы я помнила! Мне бы совесть не позволила вернуться к мужчине, которому я изменила! Я бы лучше все рассказала Игорю, чем поступила вот так…

Олька, мысли логически, назвать это изменой сложно, на тот момент мы расстались с Игорем, в тот день я была уверена, что нас больше ничего не связывает. Я тогда вычеркнула его из жизни!

Как оказалось, не совсем…

Мыслить логически никак не получается. Как мне стыдно!

Что делать? Что делать? Рассказать Саше или ждать результат анализа? Нет, рассказывать ничего не буду. Вдруг Ира ошибается? Мало ли что у нее в голове… Пусть сама рассказывает!

Черт! Даник — сын Силыча? Это же… это же…

— Это прекрасно! — шепчу, и слезы сами льются из глаз.

Но тогда получается, что Игорь бесплоден? Потому что мы с ним не предохранялись больше года после рождения Даника, я хотела сразу родить второго, чтобы отстреляться… И я больше ни разу не забеременела, посчитав, что проблема во мне, а не в Игоре.

Голова кругом. Я сейчас сойду с ума!

Сижу на краешке кровати, обхватив колени руками, и смотрю на Саню. Мы провели вместе безумную ночь, и вот утро, пора возвращаться домой. Ему на работу, мне к детям… Мне кажется, что время пролетело слишком быстро. Он подходит ближе, не спеша, и я чувствую, как между нами нарастает напряжение.

— Ты знаешь, что заставляет меня терять голову? — спрашивает Саня, приседая, чтобы заглянуть мне в глаза.

Я слегка качаю головой, не отрываясь от его взгляда, и чуть прикусываю губу в ожидании ответа.

— Твоя улыбка, — произносит Саня. Его рука нежно скользит по моему запястью, задерживаясь там, где пульс стучит быстрее. — Твой смех. Твои стоны во время близости.

Мое сердце колотится где-то в горле.

— Знаешь, я бы хотел… — Он наклоняется и проводит губами по моей щеке. — Я бы хотел запереться с тобой в этом номере на месяц, но, увы…

Мы обмениваемся взглядами, которые говорят больше, чем слова. И в это мгновение я понимаю, что если Ира права, если она не солгала, то… я не буду винить ее ни в чем.

Это судьба.

Ира сбрасывает мне детские фотографии Сани. Я всматриваюсь в них до боли в глазах. Кто бы мог подумать, что в детстве у Сани были серые глаза и светлые волосы? Они действительно похожи с Даником.

Решительно отодвигаю в сторону телефон. За эти пару дней я прошла весь путь стресса. От осознания до чувства вины, от вины до прощения и принятия ситуации. Жду результата анализов с непонятным чувством. И с надеждой, и со страхом…

Саня замечает мое состояние, но списывает его на волнение перед предстоящей операцией. Он пропадает в клинике. Через несколько дней все решится…

Звонит тетя Глаша, и я прошу ее сходить в Храм. У самой из рук все валится. Не могу ни на чем сосредоточиться.

— Оля, прекращай! — первой не выдерживает Аня. — Ты и себя, и нас доведешь! Хватит уже создавать трагедию на ровном месте. Папа — выдающийся нейрохирург, он сделает все отлично.

— Да! — подтверждает ее слова Даник. — Папа меня вылечит!

Саша ему все подробно рассказал, и мой смелый мальчик теперь вместо того, чтобы бояться, пытается приободрить меня.

Ночами же стресс мне снимает Саня…

И вот наступает вторник. Даника кладут в больницу. Без меня.

— Ты слишком стрессуешь, это может передаться сыну, а мне бы не хотелось, чтобы он нервничал. Плюс, ему нельзя будет кушать с обеда, а вы, мамочки, можете не выдержать и поддаться на просьбы ребенка. У меня дежурство, так что эту ночь я проведу с ним. А завтра после операции придешь ты.

— Оля, мы справимся! — говорит серьезно Анечка, когда за нашими мужчинами закрывается дверь, и обнимает меня со спины. — Даже не смей думать иначе!

Спать ложимся вместе. Я просто не в состоянии быть одна.

Все будет хорошо. Все будет хорошо…