Деревянный пол жутко скрипел под тяжелыми ботинками вошедшего. Это был рослый мужчина. А может, темнота ночи и тень, отбрасываемая им на стену, визуально увеличивала его габариты.

Правда, его движения были неуверенными, какими-то даже комичными, как у плохого шпиона из малобюджетного фильма. Он делал шаги очень осторожно и медленно, будто боялся на что-то наткнуться.

В одной руке он держал телефон. Свет метался по комнате, цепляясь за разные предметы. Вспышка ярким кругом рассеивалась напротив его головы. Так что в первые секунды я не сообразила, что перед нами — не незнакомец вовсе.

В какой-то момент свет скользнул по шкафу с посудой. За стеклянными полками была зеркальная стенка. Видимо, он испугался собственного отражения…

— Кто здесь?! — знакомый голос вызвал чувство отвращения. Противные возвышенные возгласы были свидетельством его трусости и слабости. — Предупреждаю, не приближайтесь! — трусливо повторил он, а затем прозвучало…

Трррк.

Оказывается, во второй руке он держал электрошокер. Его рука дрогнула из-за страха, и он ударил себя по пальцам. Выронил телефон.

Медленно присел на пол. Миша всегда был нетерпелив к резкой боли. Еще удивительно, как он вовсе сознание не потерял.

— Ууууууу! — завопил он неистово, прижимая ладонь к грудной клетке. Вспышка фонарика светила прямо на него.

От того, что он будет выть, как волк, волком не станет.

Какой же он жалкий, ничтожный, немощный болван.

Это существо, подставившее под удар женщину, защищая свою трусливую задницу, даже мужчиной нельзя назвать.

— Гордин, прекращай свою истерику.

— Лидочка, жива!

Обрадовался? Ой-ли!

— А что ты думал, что нет? Решил убедиться, что вся моя недвижимость и бизнес тебе достанутся?

Поняв, что никакой угрозы на самом деле нет, мы вышли из тени. Что он может нам сделать, если он даже собственной тени боится?

Расплачется, пытаясь разжалобить? Нет, даже разжалобить ему нас не получится. Этот человек для меня теперь — НИКТО. Пройденный этап, который хочется как можно быстрее вычеркнуть из своей памяти.

— Зачем ты так, Лидочка? Я тут, вообще-то, чуть пальца не лишился! — он продемонстрировал большой палец левой руки. Целый и невредимый.

— И что? Мозгов у тебя уже давно нет. Живешь же как-то…

— Почему ты так со мной разговариваешь! Я тебя защитить пришел! — наконец, он взял в руки телефон, чтобы посветить в мою сторону. — А этот что здесь делает? — разозлился он, прожигая нас с Севой своим безумным взглядом. Моментально встал на ноги.

— Защитить? Интересно у тебя получается. Сначала навел на меня бандитов, а потом решил стать героем? Ха… Как ты понимаешь, Гордин, защитник у меня уже есть.

— Стерва! Нет уж… Нет, я так просто это не оставлю, Лида. Официально ты — моя женщина. И если этот лошара думает, что я так легко тебя ему уступлю!

— Слушай сюда! — Сева не стал терпеть Мишины бредни. Неожиданно сжал его левое запястье, надавливая на большой палец. — Говоришь, чуть пальца не лишился? Я могу закончить начатое…

Миша заскулил. Ныть ему всегда удавалось просто исключительно.

— Пусти, пусти, понял. Я погорячился, больше ни слова не скажу. Совет вам и любовь, ребята. Только отпусти!

— В твоих благословениях мы не нуждаемся, гнида, — Соколов его толкнул.

— Лида, и на этого вот ты меня променяла?

— Я смотрю, ты не до конца понял? Добавить еще пару «аргументов»? — Сева закипал от ярости.

— Понял-понял, я все понял… — он поднял руки, трусливо поглядывая на дверь.