— Может, стоит обратиться к семейному психологу?

Я понимаю сына. В его понимании мы с Мишей всегда были образцовой семьей. Даже он не знал обо всех скелетах, спрятанных в шкафу нашей спальни.

Раньше мы часто ссорились, но всегда мирились. Но не на этот раз.

Миша пересек черту, которую можно переступить лишь единожды и в одностороннем порядке. Обратного пути теперь нет.

И все же…

Я не хочу, чтобы Артем разрывался между нами. Он имеет право общаться с отцом, если захочет.

А психолог… Сомневаюсь, что этот специалист сможет вылечить бл*дство моего бывшего.

— А ты сам? Смог бы простить предательство любимого человека?

— Нет, — сын покачал головой. — И сам считаю, что должен соответствовать своим запросом, поэтому верность в отношениях — превыше всего.

Я рада, что правильно его воспитала.

— Тем более, если по-настоящему любишь человека, то других уже просто не воспринимаешь.

Настя расцвела, услышав такие слова. А в ее глазах появился озорной огонек.

— Вот видишь, сынок. Ты сам все понимаешь… Если любишь, то целиком и полностью посвящаешь себя только одному человеку… А когда не любишь… Я не вижу смысла вкладываться и дальше в эти отношения.

— Ты всегда вкладывалась больше него, мам. Больше всего я за тебя волновался. Потому что знаю, как ты папу любишь…

— Любила, да. А сейчас будто глаза открылись, и я на этого человека иначе смотреть начала. Артем, и все же мы с тобой два сапога пара… Я в этой ситуации тоже очень за тебя волновалась. Не знала даже, как тебе рассказать, что хочу подать на развод.

— Потому что ты всегда в первую очередь думаешь о других, а уже потом — о себе. Мам, я уже вырос. Я уже не тот маленький мальчик, для которого было невероятным откровением, что деда Мороза не существует. Теперь я смотрю на мир иначе и трезво все оцениваю. У вас с папой не сложилось. Не вы первые, не вы последние. Главное, не зацикливаться на этой ситуации. А отец очень часто бывает жестким и резким. Меня всегда удивляло, как ты столько лет его терпишь… Я не смог…

Да, когда Тёмке исполнилось 18, он собрал все свои вещи и уехал в общагу. Первокурсник, студенческая романтика, веселые вечера. Я помнила свои юношеские годы, поэтому не стала отговаривать сына. Хотя, честно говоря, было непросто выпустить его из-под своего материнского крыла. Но иногда лучше отпустить, чем задушить своей бесконечной материнской любовью.

— Ты из-за отца тогда уехал?

— Не только из-за него. Но скрывать не буду. Он тоже тогда сыграл не последнюю роль. Ладно, раз вы с ним все равно разводитесь. Наверное, пришло время сказать тебе всю правду.

— Артем, не томи…

— Словом, в тот день пришел ответ из юридического. Меня не приняли. Отец был дома как раз. И вместо поддержки от него я получил удар под дых для своей самооценки.

— Что он сделал?

Все-таки как тонка грань между любовью и ненавистью. Еще пару дней назад я была уверена, что мой муж — самый лучший. Я искренне его любила, и была уверена, что мы будем вместе всегда. А теперь я знаю, что в нем немало говнеца… И постоянно всплывают все новые и новые подробности его постыдной биографии.

А я ведь всегда неплохо разбиралась в людях. А в случае с Мишей моя интуиция дала осечку.

Пожалуй, теперь я рада, что у слова муж появилась приписка «бывший».

— Дал мне понять, что без его денег и связей — я пустышка и ничего из себя не представляю. Папина школа жизни научила меня его бояться, но не уважать. Его воспитание заставило меня его опасаться, но не любить. А потом я вдруг стал взрослым, и страх исчез. Поэтому в тот день я впервые смог ему возразить. Я ушел сначала из принципа… А потом решил доказать в первую очередь самому себе, что папа не прав. Знаешь, мам, справляюсь. Да, медленно и осторожно иду к своим целям. Зато научился больше ценить духовное, а не материальное.

— Почему ты мне раньше… — Артем виновато пожал плечами. — Ясно, мужик решает свои проблемы сам. Ох, Тёма!

— Просто не хотел, чтобы вы с папой из-за меня ссорились.

— И в кого ты такой правильный?

— В тебя, мам…