Эти несколько дней, после нашего разговора, тянутся как резина. Рома работает все так же. Уходит рано, возвращается поздно. Целует меня в макушку, когда приходит, бросает короткое «как дела?» и уходит в душ.

Я жду звонка от Миши. Постоянно. Каждую минуту. Все-таки он обещал поговорить с директором школы, по поводу моей кандидатуры. Каждый раз, когда телефон вибрирует, сердце подскакивает к горлу, а потом падает обратно, когда вижу рекламное сообщение или уведомление из приложения.

Между мной и Ромой ледяная стена молчания. Толстая, непробиваемая, холодная. Я пыталась. Честное слово, пыталась объяснить, что дело совсем не в деньгах. Что мне нужно быть полезной, нужной кому-то кроме него. Что внутри меня что-то задыхается, сворачивается в тугой комок от этого безделья, от этой пустоты дней.

— Зачем тебе работать? — бросил он тогда, даже не поднимая глаз от ноутбука. — У тебя все есть.

Вот так. Просто. Как приговор.

Я попробовала еще раз, подобрала другие слова, но он только поджал губы и ушел в кабинет. Уперся как баран. И не слышит. Просто категорически не хочет слышать. Для него вопрос закрыт.

Я хожу по квартире, как призрак в собственной жизни. Готовлю ужины, которые он ест молча, уткнувшись в телефон. Протираю пыль с мебели, которая не успевает запылиться. Смотрю в окно на людей, спешащих куда-то по своим делам. Жду. Просто жду.

К концу недели, когда я уже почти смирилась с мыслью, что Миша забыл про меня, звонит Регина.

— Таюш, встретимся за обедом? — голос у нее взволнованный, почти восторженный. — У меня такие новости, ты не представляешь!

И все, покой потерян окончательно. В голове начинается карусель мыслей. Какие новости? Что случилось? Хорошие или плохие? А еще мне самой нужно с ней поговорить. Выговориться. Как подруга она должна меня понять. Или хотя бы выслушать, не перебивая и не осуждая.

Мы встречаемся в нашем любимом кафе. Уютном, с мягким приглушенным светом, тихой музыкой и запахом свежей выпечки. Заказываем по латте и легкие салаты. Я не голодна, но нужно что-то делать руками. Атмосфера здесь всегда расслабляющая, почти умиротворяющая. Сюда приходишь, чтобы выдохнуть.

— Ты представляешь, — Регина наклоняется ко мне через стол, глаза горят возбужденным блеском, щеки порозовели, — он оплатил мне Мальдивы! Представляешь? На две недели! На все новогодние праздники! Бунгало над водой, все включено!

Я делаю глоток латте. Пенка нежная, молочная, щекочет губы. Смотрю на нее, пытаясь понять, почему она так взволнована.

— И? — говорю медленно. — Разве это плохо? Ты же хотела приключений.

— Хорошо, — она откидывается на спинку стула, выдыхает, поправляет салфетку на коленях нервным жестом. Пауза затягивается. — Да только это другой. Не тот мужчина, с кем я планировала на лыжный курорт ехать.

Я поперхнулась. Резко, неожиданно. Пенка попала не в то горло, начинаю кашлять, глаза мгновенно наполняются слезами. Хватаю салфетку, прижимаю к губам.

— Что?! — выдавливаю я, когда, наконец, могу говорить.

— Да что слышала, Таюш, — она устало трет виски изящными пальчиками с безупречным маникюром. — Я же не планировала, что Игорь всерьез решит отвезти меня в райское место. Думала, просто разговоры. А тут вчера, бац! — и билеты первым классом на почту. Отель пять звезд. Все оплачено.

Я смотрю на нее и чувствую, как теряюсь. Совершенно теряюсь в этой ситуации. Я тут вообще не советчик. В таких делах я полный ноль. Абсолютный. Крутить романы сразу с двумя мужчинами — это целое искусство вранья, манипуляций, тонкого балансирования. А я врать не умею. Совсем. У меня все на лице написано.

— Ладно, — она машет рукой, отгоняя проблему, как надоевшую муху, — придумаю что-нибудь. Разберусь. — Она делает глоток кофе, смотрит на меня внимательнее. — А у тебя что нового? Ну, придумала уже, какой сюрприз сделаешь своему муженьку на праздники?

И тут я поникаю. Буквально физически ощущаю, как плечи опускаются сами собой, как уходит вся энергия.

— Да, может, и сюрприз не понадобится, — бормочу я, отводя взгляд. — Настроения нет совсем.

Молчу минуту, может, больше. Ковыряю вилкой салат, не поднимая глаз. А потом не выдерживаю, и все выплескивается наружу. Как прорвавшая плотину вода. И про предложение Миши работать учителем ИЗО в частной школе. И про то, что Рома категорически против. О том, что он меня даже слышать не хочет. Уперся НЕТ, и все. Точка. Разговор окончен.

— Он даже не пытается понять, — голос срывается, становится тоньше, — я не могу ему донести, что дело вообще не в деньгах. Что мне нужно быть полезной. Что я задыхаюсь в этой клетке из его заботы и его денег! Понимаешь? Задыхаюсь!

Регина слушает очень внимательно. Прямо очень. Не отводит взгляда, не отвлекается на телефон. Кажется, она даже не моргает. Откладывает вилку, вытирает губы салфеткой. Медленно. Обдумывая. А потом смотрит мне прямо в глаза. Жестко, без привычной мягкости.

— И что тебя смущает? — вдруг выдает она ровным голосом.

Я замираю. Не ожидала такого вопроса.

— Как что? Он же мой муж...

— Тая, — она перебивает меня резко, наклоняется ближе, — ты взрослая женщина. Совершеннолетняя. Дееспособная. Понятно, что у вас семья и все такое. Но выбор, работать тебе или нет, делаешь только ты сама. Только ты. Не нравится ему? Ну и что? И что с того?

— Регин...

— Нет, послушай меня внимательно, — голос становится жестче, настойчивее. — Тебе ведь тоже не понравилось, как он к этой Алене весь вечер липнул. Помнишь? И что? Он спросил твоего разрешения? Он поинтересовался твоим мнением? — Она качает головой. — Тая, прости, но прими уже наконец, хватит быть удобной женой. Просто хватит. Тебе орден за это вряд ли кто даст. Премию тоже не выпишут. Грамоту не вручат. Ты ему уже достаточно времени своего отдала. Можешь позволить себе, наконец, свою маленькую слабость.

Каждое слово как пощечина. Резкая, отрезвляющая. Я чувствую, как щеки вспыхивают жаром. Как сердце бешено стучит, готово выпрыгнуть из груди. Как что-то внутри, долго сжатое и придавленное, вдруг раскалывается и начинает дышать, расправляться.

— Это не слабость, — шепчу я сквозь подступивший к горлу ком.

— Нет? — Регина смотрит на меня жестко, прямо, безжалостно. — Тогда что это? Объясни мне. Ты боишься его разочаровать? Боишься, что он перестанет тебя любить, если ты вдруг перестанешь быть удобной, послушной, правильной? — Она делает паузу, дает словам осесть. — Таюш, милая моя, если его любовь зависит только от твоей покорности — это вообще любовь? Задумайся хоть на минуту.

Я молчу. Просто не могу вымолвить ни слова. В горле застрял огромный ком. Слезы жгут глаза, но я упрямо моргаю, пытаясь их сдержать. Не здесь. Не сейчас.

— Посмотри на меня, — продолжает она уже мягче, почти ласково. — Да, я сейчас кручу черт знает что с двумя мужиками одновременно. Да, это полный ужас и стыд. Я сама себя иногда не понимаю. Но знаешь что? — Она наклоняется еще ближе. — Я хотя бы живу. По-настоящему живу. Чувствую. Ошибаюсь, но чувствую. А ты что? Сидишь и ждешь разрешения мужа, чтобы начать чувствовать себя нормальным человеком? Чтобы разрешили тебе дышать полной грудью?

Слезы все-таки прорываются. Одна горячая капля скатывается по щеке. Я быстро вытираю ее салфеткой.

— Я его люблю, — говорю тихо, но твердо.

— Я знаю, солнышко. Я вижу. И это правда прекрасно, — Регина накрывает мою руку своей. — Но любовь — это же не самопожертвование. Не отказ от самой себя. Не растворение. Ты имеешь полное право жить. Имеешь право на свои собственные желания. На свою работу. На то, чтобы быть не только его женой, но и просто собой. Таей. Человеком со своими мечтами.

Ее слова, будто меня окунули в ведро с ледяной водой. Резко, жестко, без предупреждения. Чтобы я пришла в чувства. Проснулась, наконец, от этого долгого сна.

Мы допиваем кофе почти молча. Регина рассказывает что-то про Мальдивы, про новые платья, которые собирается купить специально для поездки, про дайвинг и закаты. Я киваю механически, но мысли где-то совсем далеко. Они кружатся, сталкиваются, складываются в новую картину.

Вечером, когда я уже дома, а Ромы все еще нет. Звонит телефон. Миша.

— Романова, ну что? — голос бодрый, веселый. — Прости, что так поздно. Не передумала?

— Нет!

— Ну и отлично, директор школы готов встретиться с тобой.

— Я готова. Приду, когда скажешь…

— Он сейчас в командировку в область едет, а после уже встречу назначит секретарь. У нее твой номер есть. Так что, Романова, все будет хорошо!

Когда я кладу трубку, руки дрожат мелкой дрожью. Колени ватные. Но внутри, впервые за очень, очень долгое время, что-то теплое разливается. Что-то пульсирующее, живое. Что-то свое, настоящее.

Я сделала выбор.

Наконец-то я сделала свой собственный выбор.

18+

Приглашаю вас заглянуть в новинку нашего литмоба

Кира Туманова "Развод. Оставлю тебя в прошлом"

https:// /shrt/gSW8