трип в нижнем ист-сайде, растянувшийся на всю ночь, встреча в gem spa – эй, завтра пойдешь с нами в парк естественно, естественность в серой утренней прохладе. мы сообщество сумасшедших-hogfarm-motherfucker-street-people-acidhappy фриков, бурлящих на st.mark’s place, разодетых в наши любимые прикиды, шумящих и пульсирующих, обнимающих друг друга, танцуя на тротуаре под звуки барабанного ритма, мы перепрыгиваем через турникеты с косяками в зубах, с видениями в головах, с барабанным битом в пятках, мы все вместе отмечаем наш новый праздник, мы принесли с собой то, что является частью нашей жизни: нашу музыку, наши танцы, наши тела, наших людей, нашу наркоту, нашу кислоту, нашу пищу, нашу любовь, нарастающий ритм высвобождает энергию, поднимает вибрирующее солнце и становится теплее нас окружают орды приспешников пластмассовой реальности: они наблюдают за нами, имитируют нас. они наводят на нас свои искажающие видение камеры, они подслушивают нас со своими магнитофонами, передающими лишь помехи, они мешают нашему движению, они пытаются выдать наше существование за бредовые фантазии. Но они видят, что мы не продолжающийся кошмар, пространство нашего существования – это фантастическая реальность. не имея возможности превратить нас в привидения, они в страхе отступают.

ранним утром мы вылезаем из своих жилищ в туман воскресного пасхального утра, уставшие после ночи друзья собираются у gem spa, чтобы направиться в central park, motherfuckers, коммюнити пипл, фрики шумят, отстукивая ритмы на фонарных столбах и почтовых ящиках, кто-то закидывается кислотой по такому случаю и, пританцовывая, спускается в подземку, вниз по лестнице, молотя в барабан, перепрыгивая через турникеты; нью-йорк свободный город, а в поездах, срывая рекламные объявления, эти символы пластиковой культуры, лики нашей революции проступают на капотах автомобилей, изречения пророков начертаны на стенах метро, восходит новая заря на 69-й улице, яркая заря, бегом по улице, строя баррикады прямо посреди тротуара, баррикады кислотных бунтовщиков. одинокий утренний коп, чья смена почти закончилась, пытается повязать братка-мазафакера. и вот уже в парке на свежей росистой весенней траве, но вот вдали показываются ментовские фургоны, хрен бы с ними, они к нам не подойдут, шум барабана нарастает от прикосновения к нему рук. вступают гитары, и флейты, и губные гармошки, обоняние приятно возбуждено фимиамом и дымящимся котелком, разговоры за косяками, разговоры с весенними свежими пипл. потихоньку прибавляется фриков, которые начинают танцевать под звуки ритма, кислота начинает торкать, все, кого торкает, сливаются воедино, встретиться с давними друзьями, разделить с ними косяк, жаркие поцелуи в пламени полдня, пропустить Кусаму[162] и ее друзей, которые пытаются вытворить что-то невразумительное, пока менты не решают вмешаться, весь народ восстает против свиней, барабаны все громче, пипл все злее, fuck the pigs, вперед… барабаны, мимо взметнувшихся фотокамер, поднимая булыжники, бросая их в ментов, одному попало, морда в кровище, менты в испуге отступили, возвращаемся в жаркие объятия девушек, оставленных в траве, с возрастающей эйфорией разглядываем закат солнца за здания на central park west[163]

мы сидим на наших походных ковриках, через дырки которых выглядывает травка, в десяти ярдах от нас наступают шумящие орды – прикройте лица, стиляги с соседнего коврика подают нам знаки, и мы остаемся сидеть, мы не будем двигаться, пространство освобождается – затишье перед бурей, границы сужаются, вокруг нас сооружают загон, осыпают нас бранью, все мимо. мы живы и веселы, поднимайся, бери коврик, оставляй дырки, меняй атмосферу, атмосфера меняется с травкой, уносящей нас во времени и пространстве, словно внутри барабана посреди толпы, а перед нами орлы и солдаты, заигрывающие с нами, играющие с собой. ищи, беги, убивай, и вот уже пустой внутри орел сбрасывается – и вдребезги, а мы стоим и смотрим на призрачную толпу, мы идем к ней, а толпа дразнится и глумится, а за ней конная полиция в шлемах, взметнулся флаг с черепом и костями, враждебность и страх, «пойдем отсюда, дорогая», менты не уберутся, пока мы не уйдем, все вместе, уходим, скрепляя воедино рты и языки – страусиным методом, сторонкой, девушка поет под гитару и мы оборачиваемся посмотреть на еще одну дилановщину. «а мне нравится».