Президент не является заложником какой-либо партии. Он — узник Конституции», — заявил Феликс Фор, приступив к исполнению обязанностей главы государства после добровольной отставки Жана Казимира-Перье. В отличие от незадачливого предшественника Фор изначально принял правила игры и сознательно согласился на ту, преимущественно представительскую роль, которая отводилась ему конституцией Третьей республики. Он никогда не тяготился своими обязанностями, как Казимир-Перье. Более того, Фор стремился получать максимум положенных ему по занимаемому посту почестей, благ и даже удовольствий. За любовь к блеску и роскоши французская пресса, проводя ироничную аналогию с Людовиком XIV, назовет его «президент-солнце». Впрочем, это двусмысленное, применительно к главе республиканского режима, прозвище не пережило Феликса Фора, от которого не осталось заметного следа в новой истории Франции.

Феликс Фор происходил из мелкобуржуазной семьи. Его предки занимались кожевенным производством и торговлей в департаменте Рона, а отец Жан-Мари Фор, перебравшись в Париж, наладил там изготовление стульев, кресел и другой дешевой мебели, пользовавшейся определенным спросом среди обитателей рабочего предместья Сен-Дени.

Феликс Фор родился в Париже 30 января 1841 года. В возрасте одиннадцати лет он потерял мать, умершую от туберкулеза. Отец женился вторично. От этого брака родился сводный брат Феликса. Впоследствии он станет морским офицером и погибнет в море в возрасте двадцати четырех лет.

Отец пытался приобщить старшего сына к своему ремеслу. Уже став видной политической фигурой, Феликс Фор любил показывать гостям свою подростковую фотографию в рабочем одеянии с кожаным фартуком.

После смерти жены, Жан-Мари Фор определил 11-летнего сына на учебу в муниципальный коллеж города Бове (департамент Уаза, на севере Франции), а через два года перевел его поближе к столице — в городок Иври-сюр-Сен (Иль-де Франс), где Феликс учился в частной школе-интернате.

Отец, дела которого шли в гору, в 1857 году отправил его для изучения английского языка и торгового дела в Англию, где Феликс провел два года. Английским языком, как и премудростями торговли, он овладел, но интереса к коммерции так и не приобрел. В то время он мечтал о военной карьере, рассчитывая. вступить в ряды «африканских охотников» — так называли во Франции кавалерийские подразделения Африканской армии, дислоцированной в Алжире. Однако отец решительно воспротивился этому намерению, все еще рассчитывая сделать старшего сына продолжателем семейного бизнеса.

В 1861 году Фор-отец отправляет двадцатилетнего Феликса в Амбуаз, старинный городок в долине Луары, для стажировки на принадлежащем ему небольшом кожевенном предприятии. Стажировка продолжалась полтора года. За это время Фор-младший приобрел необходимые практические навыки, позволившие ему через несколько лет основать в портовом городе Гавр, куда он перебрался, собственное доходное предприятие — «Феликс Фор и К⁰». Параллельно с кожевенным производством Фор успешно занимался фрахтовкой торговых судов. Достигнутым материальным благополучием он в значительной степени был обязан своим стараниям.

В июле 1865 года он вступил в брак с 23-летней Бертой Бел-люо, которая на всю жизнь сохранит восхищение своим супругам, упорно не замечая его измен. Даже самые близкие люди поражались ее редкой наивности. В этом браке родились две дочери — Люси и Антуанетта. В юности обе они дружили с Марселем Прустом. Одно время поговаривали даже о женитьбе Пруста на Антуанетте Фор.

Тогда же, в 1865 году, Феликс Фор вступил в Гавре в масонскую ложу и за четыре года достиг в ней высоких степеней. Принадлежность к масонам с давних пор считалась во Франции одним из залогов успешной карьеры, особенно с установлением республиканского строя. Масонами были практически все президенты и министры Третьей республики, как и депутаты парламента. В 1870 году Фор стал председателем Торговой палаты Гавра. Масонство, неразрывно связанное с атеизмом, не мешало Фору с уважением относиться к религиозным убеждениям своей супруги, примерной католички.

Когда в сентябре 1870 года рухнула Вторая империя, Феликсу Фору исполнилось двадцать девять лет. К тому времени он, уже убежденный противник бонапартистского режима, примкнул к умеренным республиканцам. Его первый политический опыт был связан с работой в составе муниципального совета Гавра, куда его избрали в августе 1870 года, в самом начале франко-прусской войны. Со сменой политического режима в Париже он, как республиканец, выдвинулся в руководство муниципалитета, где занимался вопросами обороны города на случай приближения пруссаков. Фор осуществлял закупки оружия и другого военного снаряжения, мобилизовал горожан на строительство оборонительных сооружений.

Выход Фора на орбиту национальной политики состоялся в 1881 году, когда он был избран в Палату депутатов от департамента Нижняя Сена (Нормандия). Затем он четыре раза переизбирался в нижнюю палату, где поначалу присоединился к неформальной левоцентристской парламентской группе Республиканский союз. После раскола этой группы в середине 1880-х годов Фор в числе других депутатов, выбравших правоцентристскую ориентацию, принял участие в создании Прогрессивного союза (Union progressiste).

Покровительствовавший Фору Леон Гамбетта в ноябре 1881 года предложил своему протеже пост заместителя государственного секретаря по делам флота и колоний и тем самым дал толчок его министерской карьере. Занимая второстепенные правительственные должности, Фор входил в состав всех последующих правительств, пока, наконец, не достиг высшего уровня. 30 мая 1894 года ему доверили портфель морского министра в правительстве Шарля Дюпюи. Он обладал редким умением ладить со всеми — с верхушкой умеренных республиканцев, с монархистами и даже с левым центром. Лишь социалисты и радикалы не жаловали преуспевавшего карьериста.

Когда Казимир-Перье оставил свой пост, умеренные республиканцы, как и монархисты, не сразу сошлись на кандидатуре Феликса Фора. Поначалу они сделали ставку на Пьера-Мари Вальдек-Руссо, адвоката из Нанта, бывшего депутата и министра внутренних дел. По их мнению, он был способен успешно противостоять левому кандидату Анри Бриссону, поддерживаемому социалистами. Бриссон был чемпионом по участию в президентских выборах. Трижды до этого — в 1885, 1887 и 1894 годах — он выдвигал свою кандидатуру, но всякий раз терпел неудачу. Тем не менее он решил еще раз испытать судьбу.

Однако против Вальдека-Руссо выступили правоклерикальные круги, не желавшие видеть протестанта во главе государства. Именно благодаря им на авансцену вышел третий кандидат — морской министр Феликс Фор, в последний момент решивший подключиться к борьбе за президентское кресло. Правые не V. забыли, как в 1888 году Фор выступал против принятия закона о высылке из Франции представителей бывших правящих династий — Бурбонов, Бонапартов и Орлеанов.

Позиция правых во многом определила результаты первого голосования в Национальном собрании, когда Анри Бриссон получил 338 голосов, Феликс Фор — 244 и Вальдек-Руссо — 184. Перед вторым голосованием умеренные и правые заключили союз, дабы не допустить избрания Бриссона. Вальдек-Руссо снял свою кандидатуру в пользу Фора, что и принесло последнему 430 голосов. Так Феликс Фор стал шестым по счету президентом Третьей республики.

Поднимаясь по ступеням политической карьеры, этот выходец из мелкобуржуазной среды успешно усваивал привычки и образ жизни аристократа. Здесь необходимо сделать одно пояснение.

Французская революция, отобрав бразды правления у аристократии, никогда не ставила своей целью уничтожение второго сословия «как класса». Она ограничилась лишь ликвидацией дворянских привилегий, перераспределив их в свою пользу. Более того, дорвавшийся до власти мольеровский мещанин месье Журден старательно подражал мольеровскому же графу Доранту — он заимствовал у него манеры и вкусы, желая выглядеть светским человеком и быть частью haute société (высшего общества).

Феликс Фор, потомок мастеров-кожевников, достигший поста президента Французской республики, не составлял здесь исключения. При этом он успешно и даже талантливо играл роль двуликого Януса. Регулярно бывая, как депутат, в Гавре и в других районах департамента Нижняя Сена, он старался выглядеть «человеком из народа», хорошо знающим интересы и чаяния простого люда — ремесленников, рабочих, мелких буржуа, горожан и крестьян. В своих выступлениях перед избирателями Фор любил напомнить, что он «сын рабочего и сам был рабочим».

Совсем иначе он вел себя в столице, особенно после избрания главой государства. В его манерах появились величавая сдержанность, холодная отчужденность и подчеркнутая вежливость аристократа. Один его внушительный вид и выражение лица свидетельствовали о глубоком внутреннем самоуважении, за которым скрывалось не столько тщеславие, сколько почтение к занимаемому им посту. Даже от своих старых друзей Фор потребовал впредь ему не тыкать, а обращаться исключительно на «вы».

Над созданием нового имиджа президента заботливо трудилась и его супруга мадам Берта Фор. На шестом десятке лет в ней мало что осталось от некогда красивой и элегантной модницы. Преждевременно располнев, она давно уже проигрывала на фоне своего всегда подтянутого, моложавого, хотя и седовласого мужа, сохранявшего привлекательность в глазах прекрасного пола, которому он всегда отвечал взаимностью.

Два ежегодных бала, семь гала-обедов на сто десять кувертов каждый, около восьми тысяч гостей. Все это находилось в ведении мадам Фор и ее старшей дочери Люси. Елисейский дворец давно не видел столь оживленной великосветской жизни. Сам Фор своей городской резиденции предпочитал загородную — старинный замок Рамбуйе, где в избранном обществе часто устраивал охоту в духе времен Старого порядка. «Французский двор все еще существует», — заявлял президент Республики с замашками монарха. Впрочем, он никогда не выходил за рамки Конституции. «У меня не больше прав, чем у королевы Англии», — заметил однажды президент Фор в разговоре с министром народного просвещения Раймоном Пуанкаре.

Тем не менее Фор с удовольствием играл роль «республиканского монарха». Он был верен этому увлечению даже в мелочах. Великая княгиня Мария Павловна, супруга Владимира Александровича, младшего брата императора Александра III, была шокирована, когда на обеде в Елисейском дворце раздачу блюд начали с хозяина, президента Фора, а не с нее и других дам, как было принято. Позднее русской гостье деликатно объяснили, что дело не в бестактности главы государства. Оказалось, что именно таков был давно забытый порядок обедов и ужинов при французском дворе времен династии Валуа. Президент Фор, к удивлению непосвященных, возродил эту древнюю традицию. От Старого порядка он заимствовал и другую традицию, согласно которой детям короля предписывалось исполнение при дворе определенных функций. Так, на свою дочь Люси Феликс Фор возложил обязанность отвечать на письма и обращения, поступавшие в Елисейский дворец. Фору, очевидно, нравилось прозвище «президент-солнце», и он старался закрепить эту свою репутацию, искренне полагая, что тем самым содействует v. возвышению Франции в глазах Европы.

«Президент-солнце» весьма заботился о своем имидже. Однажды Фор поинтересовался у офицера охраны: «Скажите, я популярен в обществе?» И услышал в ответ: «Понимаете, господин президент, отец говорил мне, что осознал популярность господина Тьера, когда увидел литографии с его портретом на коробочках с пряниками, продаваемых на ярмарке. Я пока еще не видел такого вашего портрета, господин президент». Позже, объясняя депутату Эрнесту Рейно значение популярности государственного деятеля, Фор говорил: «Когда я пришел к власти, никто меня не знал. Нужно было очень постараться, < чтобы приобрести популярность. Народ любит только тех, кого хорошо знает».

Из всех президентских функций Феликс Фор более всего ценил почетную обязанность быть лицом Франции в большой европейской политике. «Я выполняю свою работу, которая состоит в том, чтобы, насколько мне это удастся, представлять республиканскую Францию как достойную и дружелюбную державу, каковой она была при прежних режимах», — говорил Фор. Он любил принимать глав иностранных государств и стал первым президентом Французской республики, который совершал официальные зарубежные визиты.

Самыми важными событиями его президентства, получившими международный резонанс, стал пышный прием во Франции российского императора Николая II (сентябрь — октябрь 1896 года) и ответный визит Феликса Фора в Россию в августе — сентябре 1897 года. Дружественной атмосфере, в которой прошли оба эти визита, не помешала идеологическая несовместимость двух режимов — республиканского и самодержавного. Императору приходилось неоднократно отдавать честь при исполнении запрещенной в России революционной «Марсельезы», а президенту Французской республики — почтительно выслушивать гимн «Боже, царя храни».

Франко-русский военно-политический союз, тайно оформившийся в начале 1890-х годов, после этих двух визитов перестал быть секретом для Европы. Желая отметить важную роль президента Фора в укреплении франко-русского союза, Николай II пожаловал ему орден Св. Андрея Первозванного — высшую награду Российской империи.

На фоне активно развивавшегося сближения Франции с Россией резко обострились франко-английские отношения, едва не вылившиеся в войну между Парижем и Лондоном. Когда французы, после утверждения в северо-восточной части Африки, попытались в 1898 году проникнуть в верховья Нила, они натолкнулись на решительное противодействие англичан, считавших этот район сферой своих исключительных интересов.

В сентябре 1898 года английский отряд численностью до 2 тысяч человек под командованием генерала Г. Китченера подошел к населенному пункту Фашода, где неожиданно обнаружился небольшой (150 сенегальских стрелков) французский отряд во главе с капитаном Ж.-Б. Маршаном, обосновавшийся в Фашоде еще в июле месяце. Китченер потребовал от Маршана немедленно покинуть Фашоду, но получил решительный отказ.

Проинформированный об инциденте в Фашоде британский кабинет пригрозил применением всех наличных сил для защиты своих интересов в районе Верхнего Нила и начал демонстративные приготовления к военным действиям. Правительство Франции попыталось заручиться поддержкой России. Когда в октябре 1898 года в Париже находились с визитом сразу три русских министра — иностранных дел (М. Н. Муравьев), финансов (С. Ю. Витте) и военный министр (генерал А. Н. Куропаткин), президент Фор и министр иностранных дел Теофиль Делькассе попытались поднять этот вопрос. Однако им вежливо напомнили, что франко-русский союз имеет не антианглийскую, а антигерманскую направленность.

Соотношение сил было явно не в пользу Франции. По этой причине французское правительство отдало капитану Маршану приказ оставить Фашоду. В марте 1899 года после двухмесячных переговоров было заключено соглашение о разграничении английских и французских владений в Восточном Судане. Линия разграничения прошла в основном по водоразделу рек Конго и Нила. Отказавшись от притязаний на район Верхнего Нила, Франция приобрела часть Северного Судана и Сахары к востоку от озера Чад. Договоренность между Парижем и Лондоном стала первым шагом на пути к более широкому англо-французскому соглашению, которое было заключено в 1904 году.

В ходе «Фашодского конфликта» президент Фор решился на несвойственную ему в принципе самостоятельность. Он добился от правительства увеличения военных расходов на 50 миллионов франков, причем без предварительного согласия Палаты у депутатов. Это был, пожалуй, единственный случай подобного рода, к тому же оправданный перспективой войны с Англией.

Внутренние дела предоставляли президенту Фору еще меньше возможностей для самостоятельных действий. Он имел на них весьма скромное влияние даже в тех вопросах, которые формально входили в сферу его компетенции. В условиях правительственной нестабильности[59], при частых министерских кризисах, свойственных Третьей республике, Феликс Фор никогда не проявлял самостоятельности и всегда ориентировался на парламентское большинство, которое и предлагало ему на утверждение ту или иную кандидатуру председателя Совета министров. Когда однажды Раймон Пуанкаре попросил Фора призвать к порядку левого республиканца Жюля Мелина, тогдашнего главу правительства, президент заметил ему с укоризной: «Вы что, хотите впутать меня в ваши партийные дрязги?»

Социалист Александр Мильеран как-то сказал о Форе: «Этот зависимый персонаж не наделен ни характером, ни значением; этот президент — некое подобие монарха; в действительности же он не более чем статист». Министры считали излишним посвящать президента в дела управления, хотя он и собирал их регулярно в Елисейском дворце на заседания под своим председательством.

В «деле Дрейфуса», самом глубоком политическом кризисе в период его президентства, Феликс Фор предпочел занять уклончивую позицию. Когда этот скандал только начинался, Фор еще не был главой государства и как депутат поддерживал «дрейфусаров» — защитников оклеветанного капитана Дрейфуса, но, перебравшись в Елисейский дворец, изменил свою позицию.

Свой знаменитый памфлет «Я обвиняю», где он обличал националистов, антисемитски настроенную военщину и клерикалов, Эмиль Золя адресовал именно президенту, как защитнику демократических свобод. Однако обращение знаменитого писателя, опубликованное 12 января 1898 года в газете «Орор» («L'Aurore»), не нашло понимания у Фора. «Президент-солнце» отказался поддержать пересмотр приговора, вынесенного несчастному Дрейфусу, и его полное оправдание произошло уже при следующем президенте Франции.

Всем своим цветущим видом величественный и благообразный Феликс Фор являл собой пример отменного физического здоровья. Тем более неожиданным для общества стало сообщение о том, что 16 февраля 1899 года президент Республики скоропостижно скончался в Елисейском дворце от «внезапной остановки сердца». Фору было пятьдесят восемь лет. Позднее появилась другая версия причины смерти — кровоизлияние в мозг.

Дотошные парижские журналисты не могли, разумеется, удовлетвориться скупыми строками официального коммюнике. Очень скоро им удалось выяснить истинные, скандальные обстоятельства кончины главы государства.

С незапамятных времен стареющие ловеласы всеми способами пытались продлить свое мужское долголетие, прибегая к стимуляторам растительного или животного происхождения. Феликс Фор имел репутацию опытного обольстителя. Его похождения составляли секрет разве что только для безгранично преданной ему супруги. Берта Фор упорно не желала знать (а может, и действительно не знала) об изменах мужа, который встречался с любовницами в загородных отелях, на съемных квартирах, а в отдельных случаях даже в Елисейском дворце. <Старея, он стал все чаще прибегать к распространенному в то время стимулятору половой активности на основе хинина.

Последним, роковым для Фора, увлечением стала 30-летняя Маргарита Стенель, жена заурядного парижского художника, время от времени охотно позировавшая и другим мастерам кисти. Президент случайно встретил Маргариту в 1897 году на курорте в Шамони и сразу же страстно в нее влюбился. Фор сделал даже несколько заказов ее мужу Адольфу Стенелю, чтобы иметь формальный повод встречаться с супругами. Одновременно президент тайно принимал Маргариту в своей официальной резиденции. Бурный роман настолько захватил Фора, что он буквально потерял голову, обещая развестись с законной супругой и жениться на Маргарите.

Утром 16 февраля 1899 года Фор проснулся раньше обычного. Позавтракав без аппетита, он сообщил начальнику своей канцелярии Ле Галлю, что чувствует себя неважно. Ему предстояло председательство на заседании Совета министров, а также ряд встреч, среди которых была встреча с архиепископом Парижским, кардиналом Ришаром. Заседание Совета министров, к неудовольствию Фора, затянулось дольше обычного, а кардинал Ришар долго, со всеми подробностями, рассказывал президенту о встрече с вернувшимся из Берлина принцем Монако Альбертом, который передал ему заверения Вильгельма II о непричастности Германии к «делу Дрейфуса».

Проводив архиепископа, Фор, наконец, почувствовал себя свободным. Он позвонил любовнице и пригласил ее приехать к нему как можно скорее. Маргарита не заставила себя ждать. Фор встретил ее в «Голубом салоне» Елисейского дворца, месте их обычных тайных свиданий.

...В 18 часов из салона послышался истошный женский крик. Начальник канцелярии главы государства и офицеры охраны вбежали в комнату. Их взорам открылась неприглядная картина: разбросанная на полу одежда, обнаженный президент Фор, вцепившийся в волосы своей кричащей от ужаса любовницы... Преодолевая смущение, служащие осторожно приблизились и увидели, что он в бессознательном состоянии и только издает хрип.

На шум явилась мадам Фор. Мобилизовав все свое самообладание, она помогла Маргарите собрать вещи и распорядилась вывести ее из дворца через потайной выход. В спешке любовница президента оставила в «Голубом салоне» корсет, который месье Ле Галль под шумок прибрал себе как сувенир.

Послали за докторами и священником, которые единодушно констатировали, что впавший в кому президент безнадежен. Аббат Рено поспешил отпустить ему грехи, но без причастия, требующего осознанного покаяния. После трехчасовой агонии Феликс Фор скончался. Медики позднее придут к выводу, что перед своим последним свиданием президент переборщил со стимулирующим средством, и сердце не выдержало нагрузки. Разумеется, все эти подробности всплыли позднее. Официальная же версия смерти главы государства осталась неизменной — сердечный приступ.

Феликсу Фору были устроены национальные похороны, погребли его на кладбище Пер-Лашез. На установленном позднее бронзовом надгробии работы скульптора Рене де Сен-Марсо он изображен покоящимся в полный рост на государственных флагах Франции и России, что символизировало главное достижение его президентства — франко-русский союз. Мадам Берта Фор пережила неверного супруга на двадцать один год и была похоронена рядом с ним.

Как бы то ни было, в судьбе Феликса Фора его современник Эрнест Лависс, автор школьного учебника по истории, усмотрел пример подражания для подрастающего поколения. «Трудом и бережливостью они сами или их дети могут подняться над своим нынешним положением и достичь лучшей жизни. Пример тому дает жизнь Феликса Фора, — писал Лависс. — Точно так же, как солдаты Империи носили в своих ранцах маршальский жезл, нынешние маленькие французы могли бы поискать на дне своих школьных ранцев Большую ленту (Почетного легиона. — П. Ч.), которая украшает грудь президента Республики».

Похороны Фора 23 февраля 1899 года сопровождались попыткой захвата Елисейского дворца, предпринятой «Лигой патриотов», возглавляемой продолжателем дела генерала Буланже депутатом Полем Деруледом, идейным вождем националистов-реваншистов. Переворот, затеянный дилетантами, потерпел неудачу, а его организатор был арестован, осужден и выслан за пределы Франции.

Это была последняя в XIX веке попытка вооруженного захвата власти во Франции, переживавшей самый, пожалуй, счастливый за истекавшее столетие период своей истории, которому французы после окончания Первой мировой войны дадут ностальгическое определение — «Прекрасная эпоха» (la Belle Époque). И действительно, страна вот уже почти тридцать лет как не воевала. Преодолев изоляцию, Франция сумела укрепить свою безопасность военным союзом с Россией. Годы мирного развития, когда французы получили возможность наслаждаться наконец-то обретенным покоем, способствовали невиданному прежде экономическому и культурному подъему, превратившему Францию в одну из ведущих промышленно развитых держав. Ее достижения убедительно были продемонстрированы в 1900 году на Всемирной выставке в Париже. Как и в век Просвещения, Франция вновь доминировала в области культуры, вернув себе репутацию законодательницы литературной и художественной моды.

Республиканский строй во Франции смог устоять в ожесточенной и затяжной борьбе с реставраторскими искушениями. Третья республика уверенно вступала в XX век, доказав свою устойчивость и жизнеспособность.