Когда случится у них большой праздник, они проводят его со многими обычаями и церковными обрядами. По исполнении обрядов и обычаев справляют праздник объеденьем и пьянством; однако ж, кроме праздничного времени, этого никогда не бывает явно, и опьянение считается гнусным состоянием. Такое пьянство по праздникам продолжается целые восемь дней. Если праздник еще не так свят и велик, то, рано исправив свои обряды в церквах, они открывают потом свои лавки и торгуют (Варкоч, с. 34).

Более именитые мужи чтут праздничные дни тем, что по окончании богослужения устраивают пиршество и пьянство и облекаются в более богатое одеяние, а простой народ, слуги и рабы по большей части работают, говоря, что праздничать и воздерживаться от работы есть дело господское. Граждане и ремесленники присутствуют на богослужении, по окончании которого возвращаются к работе, считая, что заняться работой более почетно, чем попусту терять достаток и время в питье, игре и тому подобных делах. Человеку простого звания воспрещены напитки — пиво и мед, но все же им позволено пить в некоторые более торжественные дни, как, например: Рождество Господне, праздник Пасхи, Пятидесятницу и некоторые другие, в которых они воздерживаются от работы, конечно, не из набожности, а скорее для пьянства (Герберштейн, с. 62).

Посту предшествует у них карнавал, который продолжается столько же дней, сколько и сам пост. В течение этого карнавала беспорядок настолько велик, что иностранцы, живущие в предместьях, не решаются выходить из дома и ходить в город, ибо московитяне дерутся, как дикие звери, и напиваются водкой и другими крепкими и отвратительными напитками, проглотить которые, кроме них, не в состоянии никто в целом мире. Не удивительно, что московитяне теряют тогда и последнюю каплю разума, который у них еще имеется, и режутся друг с другом длинными ножами, похожими на штыки. Лучший друг готов убить своего же друга из-за копейки или су. Чтобы уменьшить этот беспорядок, довольствуются тем, что посылают стражу, но солдаты бывают не трезвее народа, появляясь почти всегда уже после преступления, и если им обещана часть добычи, то преступник может преспокойно скрыться. Там не находят ничего ужасного в том, что почти ежедневно встречаются на улицах трупы убитых людей (Невилль, с. 269–270).

Последняя неделя перед сорокадневным постом называется у русских Масленицей, потому что хотя и воспрещается есть мясо, но разрешается зато масло. Я бы скорее назвал это время вакханалиями, потому что русские в эти дни заняты только гульбой и в ней проводят все время. Нет никакого стыда, никакого уважения к высшим, везде самое вредное самовольство, как будто бы ни один судья и никакой справедливый закон не вправе взыскивать за преступления, в это время совершаемые. Разбойники пользуются такой безнаказанностью, и потому почти ни о чем более не слышно, как о смертоубийствах и похоронах. Правда, что в некоторых местах стоят часовые для предупреждения этих бесчинств, но от них мало пользы, так как и они постоянно пьяны и запятнаны общими пороками, потому никто их и не опасается, а смотреть за ними некому. Многие патриархи выказывали похвальное рвение, стараясь совершенно искоренить эту заразу нравов, но более ничего не могли сделать, как только сократить время этих шалостей, продолжавшихся прежде четырнадцать дней. Они убавили это время восемью днями, чтобы бесчинство, от которого, по закоренелости обычаев, совершенно излечить невозможно, по крайней мере, порождало менее зла, вследствие сокращения времени этих мерзостей (Корб, с. 146–147).

После продолжительного и строго соблюдаемого поста дни Святой Пасхи проводятся в непрестанном бражничестве. При этом даже женщины не уступают мужчинам в невоздержании; весьма часто они первые, напившись чересчур, безобразничают, и почти на каждой улице можно встретить эти бледно-желтые, полунагие, с бесстыдством на челе существа. Здесь чем больше праздник, тем сильнее повод к широкому пьянству. Смешно очень, что на гульбищах вместе с молодежью забавляются и старики; также празднуют главнейшие свои праздники движением тела, а именно, раскачивая постоянно доску, причем то сидят, то стоят на ее концах. В то же время, хотя ни в одной церкви не совершается богослужение, тем не менее целый день в храмах звонят во все колокола, как будто для ознаменования празднества достаточно одного биения неодушевленного воздуха (Корб, с. 56–57).

На Святой неделе стрельцы рыскали по городу, как огонь, и если где находили пьяного, производящего беспорядок, то тащили его в приказ и засаживали под арест на несколько дней после нанесения многих ударов; это мы видели сплошь и рядом (Павел Алеппский, с. 204, вып. III).

В продолжение Святой недели русские, следуя обычаю христосоваться друг с другом, вместе с красными яйцами подносят вельможам и своим покровителям какие-нибудь драгоценные вещи, жемчуг или червонцы. Этот праздник — единственное в году время, когда сановники могут принимать подарки рублей в 10 или в 12; берут и более, но тайно: в противном случае подвергаются наказанию (Маржерет, с. 275–276).