К нам приводили мальчика двенадцати лет, который женился за несколько недель перед нашим приездом, а позднее в Твери мы видели замужнюю женщину одиннадцати лет. В России и Финляндии уже такой обычай — женить детей двенадцати и моложе лет. Такие браки большей частью бывают между вдовами и мальчиками-сиротами, собственно для того, чтобы эти последние, оставаясь после родителей, находились лучше на попечении доброй жены, чем друзей или опекунов (Олеарий, с. 82–83).

Бесчестным и позорным считается для молодого человека самому свататься за девушку, чтобы ее отдали ему в супружество. Дело отца обратиться к юноше с предложением, чтобы он женился на его дочери. Высказывают они это обычно в таких словах: «Так как у меня есть дочь, то я хотел бы тебя себе в зятья». На это юноша отвечает: «Если ты просишь меня в зятья и тебе это угодно, то я пойду к своим родителям и доложу им об этом». Потом, если родители и родственники изъявят согласие, они собираются вместе и обсуждают то, что отец пожелает дать дочери под именем приданого. Затем, определив приданое, назначают день для свадьбы. В этот промежуток времени жениха до такой степени отстраняют от дома невесты, что если он случайно попросит хоть увидеть ее, то родители обычно отвечают ему: «Узнай от других, кто ее знает, какова она». Во всяком случае, доступ к невесте предоставляется ему не иначе, как если обручение не будет раньше подтверждено величайшими карами, так что жених, если бы даже он пожелал, не мог бы отказаться от нее под тяжким наказанием. В качестве приданого по большей части даются лошади, платье, оружие, скот, рабы и тому подобное. Приглашенные на свадьбу редко подносят деньги, но все же посылают невесте подношения или дары, каждый из которых жених старательно отмечает и откладывает. По окончании свадьбы он их вынимает и снова рассматривает по порядку и те из них, которые ему нравятся и кажутся пригодными для будущего, он посылает на рынок и велит тем, кто назначает стоимость предметов, оценить каждый из них, а все остальные подарки и каждый порознь отсылает каждому порознь с выражением благодарности. За то, что он сохранил, он возмещает в годовой срок, согласно оценке, деньгами или другой какой вещью одинаковой стоимости. Затем, если кто-нибудь оценит свой подарок дороже, то жених тотчас обращается к присяжным оценщикам и заставляет его подчиниться их оценке. Точно так же, если жених по прошествии года не удовлетворит кого-нибудь или не вернет полученного подарка, то он обязан удовлетворить то лицо вдвойне. Наконец, если он по небрежности не представит чьего-нибудь подарка для оценки присяжным, то он вынужден возместить за него по воле и усмотрению подарившего. И такой обряд сам народ соблюдает обычно при всякой щедрости, или роде подарков (Герберштейн, с. 71–72).

Отец, дав согласие на предстоящее бракосочетание, призывает к себе дочь; та является к нему, покрытая льняным покрывалом. Отец спрашивает: желает ли она выйти замуж? Получив утвердительный ответ, отец хватает... плеть и слегка, раз или два, хлестнув ею дочь, приговаривает: «Этот последний удар, милая моя дочь, напоминает тебе отцовскую власть. Ты жила до сих пор, покорная отцовской власти, ныне я выпускаю тебя из своих рук, но помни, что ты не столько освобождаешься от власти, сколько переходишь под другую, и если ты не будешь держать себя прилично по отношению к мужу, то он вместо меня поучит тебя этой плетью». Кончив эту речь, отец подает плеть жениху, причем тот в нескольких словах отказывается ее брать, ссылается на свой характер и говорит: «Я не думаю, чтобы эта плеть мне понадобилась». Тем не менее он должен ее принять и заткнуть себе за пояс, как будто какой-нибудь богатый подарок (Корб, с. 290).

В день, назначенный для совершения брака, на невесту надевают покрывало из тонкого вязанья или полотна, которое накидывается ей на голову и опускается до пояса. После того невеста и жених в сопровождении своих родственников отправляются в церковь, все верхами, хотя бы церковь находилась подле самого дома и сами они были простого звания. Слова, произносимые во время совершения брака, и другие соблюдаемые при этом обряды весьма сходны с нашими, не исключая и того, что невесте также подают кольцо. Как скоро она его наденет и провозглашены будут слова брачного союза, руку ее соединяют с рукой жениха, который во все это время стоит по одну сторону аналоя, или стола, а невеста по другую.

Когда таким образом священник свяжет брачный узел, невеста подходит к жениху (стоящему у самого конца аналоя) и падает ему в ноги, прикасаясь головой к его обуви, в знак ее покорности и послушания, а жених покрывает ее полой кафтана, или верхней одежды, в знак обязанности своей защищать и любить ее. После жених и невеста становятся рядом у самого конца аналоя, и здесь к ним подходит сперва отец и другие родные невесты, кланяясь низко жениху, потом родные жениха, кланяясь невесте, в знак будущего между ними свойства и любви. Вместе с тем отец жениха подносит ломоть хлеба священнику, который тут же отдает его отцу и другим родственникам невесты, заклиная его перед Богом и образами, чтобы он выдал приданое в целости и сполна в назначенный день и чтобы все родственники хранили друг другу неизменную любовь. Тут они разламывают хлеб на куски и едят его в изъявление истинного и чистосердечного согласия на исполнение этой обязанности и в знак того, что будут с тех пор как бы крохами одного хлеба или участниками одного стола.

По окончании этих обрядов жених берет невесту за руку и вместе с нею и родными, которые за ними следуют, идет на паперть, где встречают их с кубками и чашами, наполненными медом и русским вином, — сперва жених берет полную чарку, или небольшую чашку, и выпивает ее за здоровье невесты, а за ним сама невеста, приподняв покрывало и поднося к губам как можно ниже (чтобы не видел ее жених), отвечает ему тем же. По возвращении из церкви жених идет не к себе домой, а в дом к своему отцу; так точно и невеста отправляется к своим, и здесь оба угощают порознь своих родственников. При входе в дом жениха и невесты на них бросают из окон зерновой хлеб в знак будущего изобилия и плодовитости.

Вечером невесту привозят в дом отца жениха, где она и проводит ночь, все еще не снимая покрывала с головы. Во всю эту ночь она не должна произносить ни одного слова (ибо так приказывается ей по особому преданию матерью ее и другими пожилыми женщинами из ее родственниц), дабы жених не мог ни слышать, ни видеть ее до другого дня после брака. Также в продолжение трех следующих дней не услышишь от нее ничего, кроме нескольких определенных слов за столом, которые она должна сказать жениху с особенной важностью и почтительностью. Если она держит себя иначе, то это считается для нее весьма предосудительным и остается пятном на всю ее жизнь, да и самим женихом вовсе не будет одобрено.

По прошествии трех дней супруги отправляются в свой собственный дом и дают общий пир своим родным с обеих сторон. В день свадьбы и во все время празднества жениха величают молодым князем, а невесту — молодою княгинею (Флетчер, с 113–114).

Свадьба русских и торжественное сопровождение невесты совершаются с особенной пышностью, а именно, свадьбы знатных князей, бояр и детей боярских справляются следующим образом: к жениху и невесте приставляются две женщины, называемые у них «свахами», вроде ключниц, которые в доме венчающихся должны все устроить и приготовить. Сваха невесты в день свадьбы идет в дом жениха и готовит там брачную постель. С нею идет до 100 разодетых в кафтаны слуг, которые несут на головах каждый что-либо, принадлежащее к брачной постели или к украшению брачного покоя. Брачная постель приготовляется на сорока ржаных снопах, положенных рядом и один на другом, и первые снопы кладет сам жених; затем, в том же покое, ставится несколько кадок, или бочонков, с пшеницей, ячменем и овсом, что означает и как бы способствует тому, чтобы вступающие в брак в сожительстве своем имели всегда изобилие в пище и в средствах к жизни.

Проведши целый день в таких приготовлениях и устройстве должным порядком всего нужного, уже поздним вечером жених отправляется со всеми своими друзьями и приятелями, предводимый священником, долженствующим венчать его и едущим верхом на лошади, в дом невесты. Здесь собравшиеся уже друзья и приятели невесты принимают жениха со всеми его спутниками, и важнейшие из них, или ближайшие приятели жениха, приглашаются к столу, на котором поставлено уже три блюда, но к блюдам этим никто из гостей не прикасается. В верхнем конце стола оставляется место для жениха, который, по приходе, остается некоторое время на ногах и беседует с друзьями и дружками невесты; в это время на оставленное для жениха место сажают мальчика, которого жених, кончив свою беседу, должен почтительно снять со скамьи. Когда, таким образом снявши мальчика, жених сядет на свое место, приводят невесту с закрытым лицом и великолепно разодетую, сажают ее рядом с женихом, и чтобы они не могли видеть друг друга, между ними протягивается кусок красной тафты, который держат два мальчика. Затем приходит сваха невесты, чешет ей волосы, которые у нее распущены, заплетает их в две косы, надевает ей на голову венец и другие украшения, которые и оставляет так на ней открытыми. Венец делается из тонко кованного листового золота или серебра, подбивается материей и по сторонам, около ушей, где венец несколько загибается книзу, пришиваются, к нему четыре, шесть и более ниток крупного жемчуга, которые ниспадают на грудь. Верхний кафтан невесты спереди сверху донизу, около рукавов, которые бывают шириною аршина в два, а также и на твердо стоящем воротнике, бывающем пальца в три шириною и охватывающем шею, будто собачий ошейник, плотно унизан крупным жемчугом, и такой кафтан стоит иногда далеко дороже 1000 талеров.

Сваха расчесывает также и жениха; а между тем несколько женщин, вскочивши на лавки, поют всякого рода срамные песни. Затем приходят два молодых человека, весьма богато одетые, и приносят на носилках огромной величины сыр и несколько хлебов, со всех сторон обвешанных соболями. Такие же хлебы приносятся и со стороны невесты, и хлебы эти называются каравайниками[50]. Поп благословляет принесенные сыр и хлебы, которые и относятся после этого в церковь. Затем приносят большое серебряное блюдо, кладут на него четырехугольные кусочки атласа и тафты, столько, чтобы из них можно было сшить небольшой кошель, также четырехугольные небольшие серебряные пластинки, хмель, ячмень и овес, все это перемешивается на блюде, и само блюдо ставят на стол. Тогда опять появляется сваха, которая снова покрывает невесту и из блюда посыпает всех бояр и прочих мужчин, которые, если хотят, подбирают разбросанные свахой кусочки атласа и серебра, а между тем во все это время поются песни. Наконец, встают родители жениха и невесты и заставляют последних обмениваться кольцами.

После всех этих обрядов сваха берет невесту, усаживает ее в сани и все еще с закрытым лицом везет ее в церковь. Лошадь, которая везет невесту в церковь, вокруг шеи и под дугою обвивается множеством лисьих хвостов. За невестой тотчас же отправляется жених, сопровождаемый своими дружками и священником, причем этого последнего иногда готового уже от свадебных напитков свалиться с лошади, нужно бывает поддерживать с обеих сторон, как во время его поезда в церковь верхом на ней, так и в церкви, при совершении им венчания. Подле саней едут некоторые хорошие друзья и множество прислуги (рабов), и в это время отпускаются при поезде самые грубые непристойные шутки.

В церкви довольно большое пространство пола, где должен совершиться обряд венчания, покрывается красной тафтою, а на ней постилается еще особый кусок этой материи, на которую и становятся жених с невестой. Перед венчанием делаются священнику по его требованию приношения, состоящие из пирогов и других печений; затем над головами жениха и невесты держат образа и благословляют брачующихся. Потом поп обеими своими руками берет правую руку жениха, левую невесты и трижды спрашивает их: желают ли они иметь друг друга и жить неразлучно? Получив ответы, священник обводит венчающихся кругом и поет 127-й псалом, который жених и невеста, обходя круг как бы приплясывая, повторяют по частям. После такого кругового хождения священник возлагает на головы жениха и невесты довольно красивые короны или венцы; но если из брачующихся кто-либо вдовец или вдова, то венцы возлагаются не на головы, а на плечи, причем, во всяком случае, поп произносит: «Растите и множитесь», — а соединяя их, говорит далее: «Что Бог сочетал, человек да не разлучает», — и проч. Между тем предстоящие в церкви свадебные гости зажигают маленькие восковые свечи и подают попу деревянную вызолоченную чашу, или просто стеклянную рюмку с красным вином, из которой священник дает пить брачующимся так, чтобы каждый из них мог пить по три раза и за последний раз допить все вино. Тут жених бросает пустую рюмку об пол, разбивает ее и топчет кусочки ее ногами вместе с невестой, со следующими словами: «Да растопчутся так и да потребятся так нашими ногами все те, которые вознамерятся возбудить вражду и ненависть между нами». Тут предстоящие женщины обсыпают новобрачных льняным и конопляным семенем, желают им счастья, и некоторые дергают и тащат невесту, как бы желая отнять ее у жениха, но жених и невеста крепко держатся друг за друга. Наконец, жених уводит невесту из церкви к саням, сажает ее, сам же опять едет за нею верхом. Около саней невесты несут шесть горящих восковых свечей, а провожающие гости и приятели опять начинают выделывать разные грубейшие шутки.

По прибытии в свадебный дом, то есть в дом жениха, гости с женихом садятся за столы, едят, пьют и веселятся; невеста уже тотчас уходит в брачный покой, раздевается до рубашки и ложится в постель. Едва только жених начнет есть, как его требуют к невесте. Ему предшествуют шесть или восемь мальчиков с зажженными факелами. Услыхав о приближении жениха, невеста встает с постели накидывает на себя соболью шубу и с поклоном принимает своего возлюбленного. Мальчики ставят свои зажженные факелы в вышеупомянутые бочонки с рожью и ячменем и удаляются. Тогда жених садится с невестой за приготовленный уже стол, и тут только в первый раз он видит ее с открытым лицом. Приносятся кушанья и между прочим жареная курица, которую разрезает сам жених, и первую отрезанную ножку или крыло он бросает позади себя, а другую ест сам. После такого стола, продолжающегося, впрочем, очень недолго, жених идет с невестой в постель, и при этом все удаляются, кроме одного старого служителя, который должен прохаживаться взад и вперед перед дверями спальни. В это время родители и приятели жениха и невесты скоморошничают и совершают разные чары на благополучное сожительство новобрачных. Слуга же, поставленный на часах у дверей брачной спальни, от времени до времени должен спрашивать: «Сталось ли дело?» Если жених ответит: «Да», — тотчас начинают трубить и бить в барабаны, заранее уже припасенные, все громче и веселее. Затем немедленно топится баня, в которую, спустя несколько часов, идут мыться, отдельно, впрочем, друг от друга, новобрачные, где и моются и обдаются водою, медом и вином; после бани молодая жена дарит своего мужа рубашкой, у которой ворот вышит жемчугом, и новым, весьма дорогим, полным платьем.

Следующие два дня проводятся в непомерном употреблении яств, напитков, в плясках и всякого рода увеселениях, какие только могут придумать. Тут же играет и разная музыка, между прочим, на инструменте, называемом псалтырью, похожем на гусли, который, во время игры на нем, кладется на колени, и играют на нем пальцами по струнам, как на арфе.

Во время этих пиршеств замужние женщины позволяют себе разного рода шалости и проделки со своими знакомыми неженатыми людьми, а также и с мужьями других жен, так как их собственные мужья не могут наблюдать за ними, будучи совершенно пьяными; они пользуются этим случаем сборищ, или собраний, для того, чтобы предаться своим удовольствиям, так как удовольствия эти наилучшим образом могут совершить они посредством таких собственных пиршеств. Все сказанное составляет правдивое повествование об обрядах и обычаях во время свадьбы теперешних больших бояр в Москве.

Если же затеют свадьбу простолюдины или горожане, то жених обыкновенно за день до свадьбы посылает своей невесте новое платье, шапочку и пару сапог, а также ящичек с румянами, гребнем и зеркалом. На другой день, когда должна совершиться свадьба, приходит поп с серебряным крестом в сопровождении двух мальчиков, несущих зажженные восковые свечи; он благословляет прежде мальчиков, потом и гостей. Затем жених и невеста садятся за стол, и между ними также протягивается кусок тафты. Когда сваха уберет невесту, она заставляет молодых приблизиться лицами друг к другу, смотреться в зеркало и любезно улыбаться друг другу. Между тем другие свахи обсыпают молодых и гостей хмелем. После этого отправляются в церковь, где венчание совершается описанным уже выше образом.

После свадьбы молодые жены содержатся в своих покоях, редко выходят в люди и чаще посещаются своими хорошими знакомыми, чем сами посещают их (Олеарий, с. 205–210).

Брачные обряды у русских вовсе не торжественны, а в высшей степени отвратительны; заключаются они приблизительно, как я мог узнать, в следующем: когда слюбятся обе стороны, жених посылает невесте сундучок или ящик, в котором лежат кнут, иголки, нитки, шелк, холст, ножницы и тому подобные вещи, которыми она должна будет работать, когда сделается его женою, иногда еще изюм, винные ягоды и тому подобное, давая ей понять этими подарками: кнутом — если оскорбить мужа, то будет бита им; иголками, нитками, холстом — что она должна прилежно заниматься шитьем и работать, что лучше умеет; изюмом и плодами он обещает, что при хорошем своем поведении у ней не будет недостатка ни в какой хорошей вещи, ничего не будет слишком дорогим для нее. Невеста посылает жениху рубашку, платки и тому подобное собственной работы.

По окончательном сговоре назначается день венчания. Когда следует идти в церковь, невеста ни за что добром туда не идет, а упорствует и спорит с убеждающими ее идти и притворяется плачущей до того, наконец, что две женщины выводят ее и ведут в церковь, плотно закрывши ее лицо, чтобы притворство ее не могло быть открыто замечено; невеста же производит большой шум, как будто рыдает, плачет до самого прихода в церковь, где снимают покрывало с ее лица. Жених приходит в сопровождении своих приятелей, которые приносят с собой большой кувшин меду или вина. Тогда священник совокупляет их во многом согласно с нашими обрядами, они оба дают обещание любить и служить друг другу в продолжение своей жизни. Затем они пьют вино, сперва невеста, потом жених, который тотчас же бросает чашу на пол и спешит тотчас же наступить на нее, то же делает и невеста, и кто из них первый наступит, того победа и тот всегда будет господином (обыкновенно это удается жениху; ему удобнее наступить на чашу, которую он сам бросает). После этого идут домой; лицо новобрачной открыто. При этом уличные мальчики кричат и шумят бранными словами.

По приходе домой жена садится за самый высокий конец стола, муж около нее; тогда начинается попойка, иногда при этом бывает певец или два, а двое, приведшие новобрачную из церкви, голые танцуют довольно долго перед компанией. Когда все перепьются, новобрачные идут спать — бракосочетание у них всегда бывает вечером; перед этим молодой кладет в один из своих сапог деньги, золотые и серебряные, если только они есть у него, и садится в комнате, скрестивши ноги; молодая должна снять один сапог по своему выбору; если ей удается снять тот сапог, в котором деньги, она не только получает их за свой труд, но впредь с этого дня не обязана снимать с мужа сапоги; напротив, если не угадает, то теряет деньги и должна постоянно уже снимать с мужа сапоги. Следующие три дня они проводят в попойках и пирах в обществе с знакомыми, и в течение этих дней молодой называется князем, а молодая княгиней, хотя бы они были самые бедные люди (Неизвестный англичанин, с. 26–27).

При выходе из церкви пономарь или дьячок осыпает невесту хмелем и желает, чтобы у нее столько же было детей, сколько во хмеле былинок; другой, одетый в овчинный тулуп навыворот, идет к ней навстречу и желает, чтобы у нее столько же было детей, сколько волос на его одежде (Коллинс, с. 3).