Дома царицы проводят всю жизнь уединенно на женской половине в обществе благородных девиц и женщин, и никому из нашего брата, мужчин, кроме весьма немногих прислужников, не дозволяется видеть их, ни разговаривать с ними. Мало того, они обыкновенно не могут набирать себе по собственному желанию боярынь из общего числа знатных женщин. С царем они редко садятся за один стол и для препровождения времени и развлечения занимаются лишь вышиванием золотом или больше приготовлением притираний (Рейтенфельс, с. 83).

Раз, когда царица лежала больная в постели, она пожелала принять приглашенного врача в своей спальне, сумрачной по случаю завешенных окон, чтобы ему было не видать ее, и подали ему для исследования правую руку, покрыв сначала жилу у нее самой тонкой тканью, а то обнаженную он мог бы осквернить своим прикосновением. Когда она пожелает выехать пользоваться воздухом, ее везут в закрытой карете или санях, смотря по времени года... А при выходах в церковь она ходит туда из дворца сенями, закрытыми со всех сторон, чтобы случайно не осквернил ее грубый взгляд прохожих; в торжественные дни или в обыкновенные праздники идущая позади нее знатная девица держит над головой ее круглый зонт, привешенный на приделанной к нему длинной рукоятке. В самые большие праздники, когда надевает венец, четыре таких же девицы носят над ней длинный зонт, под которым между ней и идущими впереди ее царскими сестрами мамки, обреченные на монастырь в случае смерти их питомцев, несут детей обоего пола, пока они еще не подросли. Впереди нее всегда идут несколько благородных девиц, держащих восковые свечи в темную пору; если она намерена служить панихиду по душам усопших, вместе с девицами идет вдова из знатных, несущая в протянутой вперед руке небольшой серебряный сосуд с медом, пшеном, смоквами и сахаром, называемый кутьею, чтобы поставить ее на гробнице (Майерберг, с. 172–173).