Борьба Ираклия с персами, несмотря на блестящий окончательный исход, еще более ослабила Византию. Ей необходима была передышка, но вскоре после окончания персидской войны появилась совершенно неожиданная, в первый момент недостаточно оцененная грозная опасность со стороны арабов.

Гиббон так говорит об этом: «В то время как император торжествовал в Константинополе или Иерусалиме, незначительный город на границах Сирии был разграблен сарацинами, которые изрубили войска, выступившие на его освобождение: обычный и пустячный случай, если бы он не был прелюдией могучей революции. Эти разбойники были апостолы Мухаммеда; их фантастическая храбрость вышла из пустыни; и в последние восемь лет своего царствования Ираклий потерял те самые провинции, которые он освободил от персов»[45].