58 Приглашение.

Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.58 Приглашение.Дом Журы совсем не далеко находится от нашего, поэтому на дорогу у нас уходит чуть больше пяти минут. У ворот припаркована не знакомая мне машина, а возле ворот нас уже встречает Жуель с собаками.— Как провели вечер, сеньорита?Собаки долго обнюхивают меня распознавая запахи чужого дома, и я им подставляю свои ладони, после чего они убегают от нас к дому.— Есть что вспомнить, Жуель. А как тут обстоят дела?Мне совсем не хочется возвращаться в дом дяди и встречаться с ним, после всего, что я узнала от Роя, но делать вид что всё в порядке сейчас очень важно. Рой обещал посмотреть материалы из Лондона, чтобы я могла как–то со всем разобраться и понять, что происходит и замешан ли в этом как–то дядя Густаво. Он также велел не рассказывать об этом дяде, решив, что это может быть опасно для меня. У меня нет оснований не доверять ему.— Всё как обычно, сеньорита. Все дома, кроме ваших братьев. Они час назад отправились в город.— У нас гости?— К вашему дяди заехал его деловой партнёр.Я киваю и иду к дому, просматривая в телефоне сообщения. Первое ровно в 08:00 поступило от Роя. Рой: Я не могу дышать без тебя и думаю о тебе каждую минуту, моя Птичка.Отправляю ему ответ.Я: Не забываю о тебе ни на секунду, любовь моя.От последних слов испытываю огромное удовольствие. Как же приятно кого–то любить и получать ответную реакцию. Прячу телефон в карман штанов и скидываю с себя худи. Солнце ещё не в зените, но уже припекает и спина успевает покрыться испариной.Замечаю садовника, подстригающего траву и Гора наблюдающего за ним. Зайдя в дом, встречаю горничную и велю ей отнести сумку в мою комнату, не хочу лишних вопросов со стороны родных.Прохожу дальше в столовую на голоса.— Bom dia. Слова застревают у меня в горле, когда я встречаюсь с теми, кто сидит за столом. А за столом сидят дядя с тётей и Бернарду Альмейда собственной персоной, как ни в чём небывало. Как будто его и не было вчера в этом доме, и он не был участником скандала со своими людьми. Альмейда выделяется в чёрном костюме с белоснежной рубашкой и сверлит взглядом голодного хищника, разглядывая меня своими томно карими глазами. При видя меня его глаза проходятся по телу от макушки до ног. Он довольно потирает щетину на лице, пока во мне начинает закипать злость.На мне широкие спортивные штаны и футболка обтягивающая грудь. Сожалею что успела снять кофту, и не распустила мокрые волосы собранные хаотично на макушке. Мне хочется ему врезать, чтобы прервать этот зрительный домогательство.Это начинает раздражать.В столовой повисает тишина и все кроме дяди пялятся на меня пока он не нарушает молчание. — Доброе утро, племянница!Голос звучит сухо, с лёгким раздражением и разрезает воздух в столовой как затупившийся нож. Он никогда ещё меня так не называл, всегда только по имени или как–то ласково. Не поднимая глаз со своей тарелки, он разделывает ножом яичницу, от чего я не могу отвести взгляд. Отправляет её в рот и только после этого поднимает на меня свои глаза.— Как прошёл вечер?Снова повисает давящее молчание, но я не спешу с ответом. Всматриваюсь в лица, пытаясь определить: знают ли они что я ездила в клуб и провела вечер с Роем. Им всё известно.Тётя Марисэлла отпивает кофе избегая моего взгляда. Альмейда смотрит, нагло потирая мысленно руки и радуясь, что я попалась. А дядя уставился весь во внимание, ожидая реакции от меня.Я не собираюсь поддаваться его давлению и оправдываться. Не позволю им решать за меня, как и с кем проводить время. Я слишком долго жила под желанием дяди спрятать меня, оградить от врагов убивших моих родителей. Прошло то время, когда можно было воздействовать и управлять мной, диктовать, как и с кем дружить, какую школу лучше закончить или как себя вести чтобы не привлекать излишнее внимание со стороны.Мне скоро исполнится восемнадцать, а значит я сама смогу принимать решения в своей жизни.— Не выспалась. Всю ночь проговорили с Журой и уснули только под утро.Стараюсь говорить как можно непринуждённее и усаживаюсь за стол со стороны тёти, беру зерновой тост с тарелки, обильно смазываю его сливочным сыром, кладу сверху авокадо и ломти красной рыбы. Откусываю с наслаждением и наблюдаю за дядей, избегая взглядов Альмейда.Дядя следит за мной через стол и доев тост я берусь за второй, смазываю его сливочным маслом и поливаю черничным джемом. — Я вижу ты проголодалась после морской прогулки?Кусок чуть не застревает у меня в горле, грозясь выйти наружу вместе с кашлем. Наливаю себе кофе.Собираю всю волю в кулак, чтобы на моём лице не дрогнул ни один мускул выдавая меня и то, что я сейчас испытываю. А меня накрывает такая паника и страх что холодеют конечности и волосы на затылке приподнимаются.Продолжаю жевать и делать вид что вопрос были направлены не мне.Откуда он узнал? Нас кто–то мог видеть вместе с Роем? Мог ли кто–то из окружения Роя проговориться? Может это был Леандро, следивший за мной весь вечер? Но если он ненавидит дядю какой смысл сдавать ему меня? В голове роятся мысли как улей бешеных пчёл, приглушая реальность. Я наливаю себе сок, чтобы протолкнуть ком в горле.— Я вижу ты подкрепилась на дорожку, – холодно продолжает дядя Густаво. – Потому что сейчас мы улетаем в Сан–Паулу. Наш любезный друг приглашает нас в своё имение по случаю праздника.Мне хочется закричать на весь дом от его заявления куда–то увезти меня насильно.— Я не могу, у меня много домашнего задания и проектов, которые нам велели сдать после праздничных выходных.Альмейда поворачивается в сторону дяди, в ожидании поддержки, а на лице дяди Густаво появляется ухмылка, не сулящая ничего хорошего для меня.— Со школой я договорюсь, не переживай. Директор мой давний знакомый, он вряд ли захочет отказаться от пожертвований для своей школы.Ощущаю, как захлопывается в моей голове клетка.— Я не хочу. У меня нет желания.— О, дорогая, оно появится, как только ты увидишь окрестности с высоты птичьего полёта, потому что за нами мой друг прилетел на личном джете.Смотрю исподлобья на Альмейда, который всё это время пожирает меня глазами.— Не теряй время, иди в свою комнату и собирайся.Больше не глядя на меня дядя Густаво поворачивается и что–то начинает расспрашивать у Альмейда. Тот, глядя на моё растерянное лицо отвечает ему.Я встаю из–за стола и скрывшись за углом бегу наверх по лестнице.Открыв дверь замечаю, что гостиная заставлена коробками и подарочными пакетами: мне доставили подарки с клуба «SILVIA». Я подхожу к ним и со злостью пинаю одну из низ ногой. Из пакета показывается бокс с косметикой, но я даже не смотрю на бренд.Я достаю телефон и набираю номер Роя, после долгих гудков я кладу рубку. Он не отвечает и меня накрывает паника. Что мне делать? Зачем нас пригласил Альмейда и где братья? Меня не покидает чувство что я могу больше не увидеть Роя. Глупая! Я гоню эти мысли от себя. Он обещал защищать меня и быть рядом.Я набираю номер Эстебана, потом Микаэля и со злостью бросаю телефон на диван, когда никто не отвечает. Тётя? Что думает она по этому поводу? Неужели она не знает о планах дяди выдать меня замуж за этого головореза?Я бегу в спальню тёти и постучав резко открываю дверь. — Тётя?Марисэлла стоит возле кровати и собирает небольшую сумку LV в поездку. Радует то, что хотя бы она будет рядом. Сейчас мне нужно с ней поговорить и узнать, что именно она думает обо всём этом.— Айна? Почему ты ещё не собралась? – Она резко оборачивается с удивлением на лице.— Тётя, мне нужно с тобой поговорить.Она останавливается и руки повисают вдоль туловища.— Что–то случилось?— Да. – Пару минут собираюсь с мыслями и решаю не юлить, а спросит напрямую. – Ты знаешь, что дядя Густаво хочет выдать меня замуж за этого Густаво?Тётя чуть отводит взгляд и делает резкий вздох. Она знает.— Ну что ты, дорогая, у нас ведь не каменный век, заставлять кого–то выходить замуж. Твой дядя просто заботится о тебе и желает самой лучшей жизни.— С кем? Вот с ним?Марисэлла кладёт на плечо руку и слегка похлопывает, успокаивая.— Я уже это слышала тётя, но я ведь тоже могу что–то хотеть?— Чего например? Общения с Мартинесом?Этот вопрос звучит так резко, что у меня сжимается грудь в отсутствии воздуха. Почему становится так обидно что хочется заплакать? Почему никто не считается с моим мнением и почему они его так недолюбливают. Рой замечательный человек, добрый и нежный— Почему? – Вопрос вырывается сам по себе. – Почему вы его так ненавидите? Все предупреждают меня о нём, но никто не говорит истинную причину, ссылаясь только на тяжёлое детство. Разве он в этом виноват?У меня уже текут слёзы от жалости к нему, к себе и ко всей этой ситуации.— Конечно нет, дорогая! – Марисэлла бросает на кровать свой купальник, который не успела сложить и заключает меня в объятья. – В этом никто не виноват. Дети не несут ответственность за своих родителей. Марисэлла начинает вытирать слёзы с моих щёк.— То, что с ним случилось, не должно было произойти, всё произошло совсем не так.Я убираю её руку со своего лица.— В каком смысле не так? А как всё должно было быть?Меня возвращают в реальность её слова, и я пытаюсь уловить нить, которая уже начала выскальзывать от меня. Марисэлла тут же отворачивается с видом что проболталась о чём–то и в спешке начинает закидывать вещи в сумку, не заботясь о том, что они помнутся.Я хватаю её за руку чтобы остановить и привлечь внимание.— Тётя! Что ты имела в виду? Ты о чём–то знаешь из его детства?Она пытается вырвать свою руку и нервно поглядывает на дверь.— Мы хотели тебя уберечь, чтобы ты ни о чём не помнила.Каждое её слово вонзается в меня как миллионы игл.— Уберечь от чего? Что вы сделали со мной?Я не даю ей сдвинуться с места напрягая мышцы рук, наверно я ей делаю больно, но мне становится всё равно на это. — Я не могу тебе этого рассказать, дорогая. Теперь уже слёзы бегут по лицу тёти, и я понимаю, что всё это время жила в какой–то лжи, о которой мне никто ничего не говорил. В голове сразу всплывают образы приёмных родителей. — Макконахи как–то связаны с этим?Марисэлла оседает от услышанной фамилии и смотрит на меня как парализованная.— Отвечай мне! – Я встряхиваю её, пытаясь вернуть в чувства.— Прости нас, Айна!Она закрывает лицо руками и начинает всхлипывать.— За что? В чём вы виноваты?Она молчит, закрыв рот руками сдерживая свои возгласы. — Скажи мне!За закрытой дверью раздаётся голос дяди и Марисэлла в ужасе раскрывает глаза.— Молчи, Айна! Только молчи! Мне нужно умыться. Она, вырвав из моей хватки свою руку и убегает в ванную комнату. Я в растерянности оглядываюсь и тут в комнату заходит дядя. — Айна? Где твоя тётя?В ванне начинает литься вода и дядя кивает.— Ты уже собрала свои вещи? – Меня начинает угнетать его подозрительный взгляд.«Только молчи!» звучат в голове слова тёти, и я ещё раз убеждаюсь, что дядя замешан в этом. Но в чём именно, пока трудно уловить. В смерти родителей? Не может быть! Отец был его младшим братом. В похищении Роя? Для чего?Он медленно подходит к кровати и смотрит на разбросанные вещи. Затем поднимает глаза на меня и сверлит ими меня так, как на допросе. Мне становится не по себе от этого и я чувствую надвигающуюся бурю в этих глазах.— Буду готова через пять минут.Обещаю ему и убегаю в свою комнату, боясь находиться с ним рядом.Мне хочется спрятаться, и я закрываю за собой дверь на замок. Но куда бежать? Это дом дяди, вокруг его охранники, и ни единой души кто может заступиться за меня.Я в панике набираю номер Роя и всхлипываю от мертвых гудков. Не понимаю, почему он не берёт трубку. Я помню он сказал, что будет занят днём, но что ему мешает ответить на звонок? Набираю снова и начинаю грызть ногти поглядывая на дверь. Должно быть уже прошло пять минут, и дядя скоро начнёт искать меня. Записываю ему голосовое сообщение:— Рой, – я сдерживаю слёзы. – наверно ты будешь смеяться надо мной, – я вспоминаю его взгляд и поцелуи и начинаю смеяться, у меня начинается истерика. – но мне кажется, что должно произойти что–то плохое и я больше могу не увидеть тебя. Я не знаю, что произошло, но в этом точно виноват дядя Густаво, прости нас если сможешь. Если бы я узнала раньше или мне очень жаль. Я бы хотела тебе помочь и всё исправить. Яя люблю тебя.У меня сбивается дыхание и запись заканчивается. Отправляю её во все мессенджеры, чтобы она точно дошла до него. Чтобы он прочитал и понял, что я виновата тоже раз ношу эту фамилию, но всё же прошу прощения за свою семью. За всех, кто его обидел. Я представляю каким он стал бы человеком если бы не моя семья? У меня разрывается сердце от обиды за него, я до сих пор точно не знаю в чём именно они виноваты перед ним.Тут меня осеняет самая радостная мысль: я могу позвонить Журе и попросит номер Домингоса, уж он то точно найдёт Роя или передаст ему мои слова.Набираю Журе, и она отвечает после второго гудка.— Жура, – я выдыхаю с облегчением.— Айна, наконец–то ты позвонила, мне так много нужно тебе рассказать. Мне становится не по себе что нужно её прервать, от того, что я не смогу разделить с ней её радость.— Жура, – я останавливаю её. – пожалуйста, мне очень нужно чтобы ты кое–что передала Домингосу, а он Рою, потому что я не могу до него дозвониться.Повисает секундная тишина, которая раздирает меня словно ножом.— Айна, у тебя что–то случилось?Тут в дверь стучит дядя и я вздрагиваю.— Айна, нам пора выезжать! Жду тебя внизу!— Айна? – Жура кричит в трубку, и я снова плачу.Отхожу к ванной комнате, как можно дальше от двери и шепчу, размазывая слёзы по лицу.— Жура, передай Дому что я звонила Рою и я не знаю где он, но мне он сейчас нужен.— Что происходит, Айна?— Меня хотят увезти, но я не знаю точно куда. Дядя говорит, что просто в гости, но я тут узналаЖура, я боюсь за себя. Он старше и похож на уголовникаМожет это будет Сан–Паулу или нет, не знаю точно.Говорю всё подряд что приходит в голову, о чём только что вспомнила и сомневаюсь, что Жура запомнит всё как нужно, но другого выбора нет, поэтому пусть лучше запомнит, что есть.— Мне пора, прости меня за всё.— Ты с ума сошла так со мной разговаривать, как будто прощаешься!— Мне действительно пора, Жура. – Я вешаю трубку и бегу в ванную.Умывшись, быстро начинаю собирать сумку со всем необходимым, одеваюсь в удобную обувь и прячу в подкладку рюкзака карту. Отправляю на телефон Журы, Роя и Акауа свою геолокацию, ставлю его на беззвучный режим и прячу в задний карман джинс. Во дворе дядя ждёт меня возле открытой машины и провожает взглядом, будто я могу сбежать. Акауа стоит справа от нас и путь ко мне ему преграждает вооруженный охранник Альмейда.Он не едет с нами. Я бросаю на него взгляд полный сожаления и мне становится еще страшнее. У якудза читается ярость на лице, переходящая в полную готовность атаковать если мне сейчас что–то будет угрожать. Плотно сомкнуты губы и взгляд, ни на минуту не теряющий меня из виду, несмотря на охранника, который тычет ему в грудь оружием. На минуту мне кажется, что он сейчас взорвётся от своего бездействия.Акауа должен охранять меня, а ещё он работает на дядю и должен подчиняться ему, поэтому я ни в чём его не упрекаю. Он выполняет свою работу. Он не отводит свои карие глаза пока я не исчезаю в машине и только после этого вижу, через лобое стекло, как он резко толкает охранника и развернувшись уходит к воротам. Охранник в бешенстве снимает предохранитель и направляет оружие на якудзу, но тот даже и не думает поворачиваться.Альмейда рявкает на своего телохранителя и тот скрипя зубами опускает ствол.Со мной в машину садятся водитель, охранник и Альмейда. Из дома выбегает тётя Мариселла, в солнцезащитных очках, и не смотря в нашу сторону быстро садится в машину к дяде. Она не взяла с собой сумку, которую только что собирала, а очки могут говорить лишь о том, что у неё заплаканные глаза. Она забыла свои вещи и выглядит чем–то расстроенной. Нашим разговором? Или ей что–то сказал дядя, после того как я убежала из комнаты?Чтобы это ни было, но это очень странно и не понятно для меня.