20. Правда ли?

Следующие два дня я пропускаю занятия. Пишу Журе что плохо себя чувствую и прошу писать обо всех школьных новостях.

Микаэль просит помочь ему в Арене перед открытием.

Дядя Густаво уезжает в школу, удивляясь для чего его могли бы вызвать.

Я жду расплату, потому что за всё привыкла отвечать.

Тетя Марисэлла через пару дней устраивает прием в клубе в мою честь, поэтому просит быть рядом. Нам необходимо будет вместе согласовать меню, проследить за оформлением зала и купить мне наряд.

Последнее мне совсем не нравится. Я напоминаю тете что мой шкаф ломится от нарядов, которые она мне подарила, но она заверяет что там нет подходящего платья.

Я сдаюсь и делаю все что она от меня хочет.

Первую половину дня мы утверждаем меню в одном из ресторанов Рио, к нам приедут выездные повара со звездами Мишлена. Я даже не хочу думать во сколько ей это обойдётся.

Попробовав десерты, закуски и горячие блюда, мы утверждаем все кроме блюд со свининой.

После, мы едем в салон цветов и заказывает цветы. Много цветов! Море цветов из белых фрезий, эустом, альстромерий и кустовых роз. По мнению тети, все должно утопать в цветах, а белый цвет, это цвет чистоты и невинности. Еще мы заказываем белые шары и несколько коробок с салютом.

Предстоит что-то грандиозное, это меня немного пугает, потому что большую часть своей жизни я провела скромно, прячась за тишину книг.

Уже по дороге домой, мы выбираем двух дизайнеров оформителей зала, пролистав несколько десятков работ в Инстаграмм.

Заказываем обслуживающий персонал, состоящий из официантов и клиринговой службы.

Домой мы добрались только к вечеру, я выжитая как лимон, тетя же вся в предвкушении.

После ванной мне становится легче и переодевших в просторное, длинное платье в стиле бохо, спускаюсь на ужин, не забывая ответить на сообщение Журы.

За ужином собрались все, даже дядя, что так редко бывает в последние дни. Микаэль напоминает мне что завтра ему необходимо помочь в Арене, и я обещаю заехать после того, как купим платье с тетей. Эстебан докладывает отцу о делах в Арене, о делах на фабрике, о какой-то доставку, в которой я ничего не понимаю и о людях, с которыми у них предстоят встречи.

Всё это время я украдкой слежу за дядей Густаов, пытаясь определить в каком он расположении духа и сильно ли зол на меня после разговора с директором. Его спокойный вид ничего не выдаёт, что не снимает моего напряжения.

Тётя делится впечатлениями от ресторана и заказанного меню. Рассказывает сколько блюд мы перепробовали, прежде чем отобрать подходящее. Мы делимся впечатлением от десерта из клубники и мороженого, десерта из дыни и фисташек. В итоге заказали оба, потому что не смогли определиться что лучше.

Тетя советуется с мужем и уточняет не мало ли заказали цветов. Дядя одобрительно кивает и во всем соглашается с ней.

После ужина мы еще сидим в зале и слушаем забавные истории Микаэля которые произошли во время ремонта.

Через некоторое время дядя извиняется и уходит чтобы пройти в свой кабинет.

- Айна, мне нужно с тобой поговорить? – Я встаю вслед за ним.

В его кабинет я попадаю впервые. Комната выдержана в темных тонах и с каким-то величием.

Мебель, стол и книжный шкаф из массива красного дерева занимает центральное место. Напротив, стола расположились два огромных мягких кресла, на которых думаю удобно вести переговоры или беседы.

С каждой стороны от меня, вдоль стен тянутся книжные полки, забитые книгами, а за ними я точно знаю есть потайная комната, потому что дядя любит такое.

Такая самодельная комната была в их старом доме. В ней он хранил что-то личное по работе, сейф или просто отдыхал, уединившись от детей. Имея ее под рукой ему всегда было спокойно. Часто отец закрывался там с ним для обсуждения «мужских дел», как он любил выражаться и не позволял мне в нее входить, чем я была сильно расстроена.

Ноги сразу утопают в иранском ковре, цвета запекшейся крови, который больше играет роль шумоизоляции, чем для красоты.

Плотные темные шторы раздвинуты и всю комнату лучи заходящего солнца, тем самым смягчая мрачность этой комнаты.

Дядя подходит к бару и наливает себе виски.

- О чем ты хотел со мной поговорить дядя?

Я подхожу к одному из кресел и сажусь на краешек.

Дядя Густаво не торопится отвечать. Он отпивает еще немного виски и возвращает вокал в бар. Повернувшись ко мне, идет к столу и садится за него, я понимаю, что разговор будет серьезным.

Делаю глубокий вдох чтобы успокоиться.

На столе перед ним царит чистота и порядок. Поверхность отполированного стола блестит, а все принадлежности расставлены на ней в своем порядке.

Замечаю на столе коллекционную коробку с нашими сигаретами «GAVARE».

Дядя складывает руки в замок впереди себя и смотрит пронзительным взглядом своих карих глаз.

- Дорогая, - начинает дядя, а у меня сжимается желудок. - Всего неделя как ты вернулась в Бразилию, и я понимаю, как тебе тяжело привыкнуть к новому, после десяти лет прожитых в другой культуре.

Понимаю к чему он ведет и утвердительно киваю.

- Мы с твоей тетей очень рады, что теперь ты живешь с нами в безопасности и будем делать все чтобы ты ни в чем, не нуждалась, поэтому если у тебя возникнут проблемы или трудности, можешь нам обо всём рассказывать. Я сегодня был в школе и разговаривал с директором. Хорхе мой давний друг и я спонсирую его школу с первых дней как в ней начали учиться твои братья, поэтому он дорожит моей дружбой. Мне нужно узнать у тебя что произошло между тобой и дочерью Луиса Альвареса?

Я делаю глубокий вдох и пожимаю плечами.

- Между нами возникло недопонимание, дядя. Рина приревновала меня к парню, который меня не интересует. – Вру я дяде.

- Только и всего?

- Да. – Придаю голосу безразличный оттенок, а перед глазами встает удивлённое лицо Роя.

- И кто он?

Дядя чуть щурит глаза ожидая моего ответа.

- Не имею понятия, ведь меня никто не приглянулся из школы.

- Она устроила с тобой разборку, не сказав кто виновник?

- Она упоминала о каком-то парне, но зачем мне уточнять если ничего не было? Разве мне запрещено здороваться или разговаривать с моими одноклассниками в коридоре иди в классе?

Дядя кивает и соглашается с моими словами.

- Меня исключат из школы?

- Конечно нет! Какие глупости.

Дядя достает сигару, из коробки на столе. Берёт гильотину и сделав чёткое движение срезает ровную верхушку, затем прикуривает. Воздух рядом со мной наполняется дорогим табаком с едва уловимой корицей и меня окутывает тепло.

Я не двигаюсь, наблюдая как дядя выпускает клубы развивающегося дыма.

- Мне пришлось встретиться с Луисом и оплатить часть лечения его дочери, ты ей сломала нос.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки.

- Но они не станут подавать заявление, потому что Рина провела в школу своих подруг с сомнительной репутацией, чтобы разделаться с тобой, а это уже две статьи. Поэтому мы отделались только небольшой суммой.

- Дядя, мне жаль, что тебе пришлось…

- Нет! – Резко останавливает меня он. – Ты не должна жалеть, что не дала себя в обиду. День ничто! А Альварес будут знать с кем связываться, теперь они знают, что ты мастер спорта по муай тай.

- Мастер спорта это громко сказано. – Скромно улыбаюсь я, но от слов дяди мне становится намного легче.

- Не сомневайся, если нужно я помогу.

Моё сердце ещё больше тает к дяде.

- Спасибо дядя.

- Есть ещё кое-что, дорогая, о чём я хотел с тобой поговорить. – Дядя снова делает затяжку и выпускает ароматный дым. - Совсем скоро тебе перейдет вся доля бизнеса твоего отца: и ты станешь основной владелицей всех активов.

Я снова ему киваю, но мозг не хочет воспринимать эту информацию. Руки начинают холодеть, и я ерзаю на месте.

Я знаю, что у отца я единственная наследница, но мне не хочется в мои семнадцать лет вести дела, знакомится с партнерами, вести какую-то документацию или еще хуже присутствовать на совещаниях. Это не мое.

Мне хочется влюбляться, и испытывать море чувств, гулять с друзьями, учиться и читать книги не о чем не думая.

Я хочу подтвердить свой пояс и больше тренироваться.

Я хочу начать жизнь в Рио по-новому, но не забывая о том, кто я.

Я сразу начинаю обдумывать наихудшие сценарии того, что может произойти, займись я делами отца и сразу вспоминаю о Рое. Сердце сжимается при мыслях о нем.

- Дядя, я не уверена, что готова и хочу этого. Я бы хотела отучиться и поступить дальше….

- О нет, нет, дорогая. – Дядя останавливает меня. – Это не значит, что ты должна бросить учебы и с головой погрузиться в тонкости бизнеса. – Дядя смеется и откидывается на спинку кресло.

Его слова меня успокаивают, и я начинаю растирать холодные руки.

- Я лишь хотел сказать, что все будет принадлежать тебе, но дела могу вести я, как и прежде. Твои братья мне в этом отлично помогают и в дальнейшем ты можешь полностью на нас рассчитывать.

- Хорошо, дядя. – Только и могу вымолвить я.

- У нас еще будет возможность рассказать и показать тебе все, познакомить с нужными людьми, сейчас есть более серьезная тема.

Я снова киваю, и дядя, немного посерьезнев продолжает.

- Я знаю, сейчас мои слова прозвучат нелепо ты воспримешь их как очередной запрет, но я переживаю за тебя и запрещаю общаться с сыном Гильермо Мартинеса.

Дядя делает паузу и смотрит на меня прищурив глаза, от чего густые брови собираются на переносице.

Вся моя радость от мысли, что я могу сохранить в тайне о чувствах к Рою улетучивается.

Теперь холодеет все тело, и я прикусываю щеку до крови, как в детстве. Не знаю, что именно ему известно, но решаю, что это моя единственная возможность расспросить о нем дядю. Больше такой возможности не будет.

- Дядя, я не совсем понимаю почему нам просто нельзя общаться? – Я действую осторожно, чтобы он не закончил разговор там же где и начал. –Я конечно же умалчиваю о мяче и кладовке. – Он не кажется мне агрессивным.

— Это, на первый взгляд, Айна. В детстве, когда произошла авария с твоими родителями, его похитили. – Тут я киваю, вспоминая эту часть истории.

— Так вот, - дядя напрягается и кажется, что ему тоже тяжело это вспоминать. – Его нашли через три недели, в подвале заброшенного дома, на окраине Рио. Мы не знаем, кто его похитил и что ему пришлось испытать, но он не разговаривал после этого три года. Мои проверенные люди сообщили что похитители его держали в темном подвале и возможно на него было оказано психологическое давление.

Я качаю головой, отрицая все услышанное и широко открываю глаза, ели сдерживая ужин в своем желудке.

- Что это значит?

- Его держали взаперти - повторяет он - Похитители хотели через страх воздействовать на ребенка, а в дальнейшем и на его родителей. Планам похитителей не дано было свершились и Роя нашли.

- Вы нашли похитителей?

- Да, но они не дожили до суда. – Дядя нервно сглатывает, смотря на дымящую сигару. - С похитителями расправились.

Я перевариваю все сказанное дядей и мне трудно представить, что испытал Рой будучи ребенком. Какой страх и ужас. День и ночь, день за днем, час за часом, минута за минутой, секунда за секундой.

Боже! Как же мне становится жалко этого ребенка! Мне нестерпимо хочется найти и обнять этого малыша.

Вот только этот малыш уже давно стал взрослым! Что именно он теперь таит в себе?

По виду не скажешь, что Рой пережил какое- либо потрясение! Он улыбчивый и спортивный, всеобщий любимец и душа компании. Я ни разу не видела его в дурном настроении, если конечно сама не становилась причиной этой смены.

Я все еще не верю словам дяди.

- Я вижу для тебя эта новость стала потрясением?

Я киваю и уточняю:

- Какой именно вред они причинили ему?

Дядя прочищает горло:

- Физически нет, но морально и психологически – да. Мало того, что он не разговаривал три года, у него развились жестокие маниакальные черты характера. В узких кругах до нас доходили слухи о его склонности даже к убийствам. Во всех делах его прикрывает отец, Гельермо, поэтому ни одна шумиха не доходила до прессы или до полиции.

Нет, Рой не такой, хочу крикнуть в лицо дяде! Ты его совсем не знаешь! Наверно, он имеет в виду кого-то другого? Мне нестерпимо хочется защитить Роя, сказать дяде, что он ошибается.

- Он жесток и опасен, неуравновешен и слишком самонадеян.

- Диагноз могут поставить только квалифицированные врачи! Ты не можешь утверждать об этом наверняка? – Задаю не менее интересующий меня вопрос.

Я злюсь от заключения дяди, как будто это как-то касается и меня тоже.

- Как я уже говорил, мне доносят информацию проверенные люди.

- У тебя есть шпионы в семье Мартинес?

Кажется, дядя не был готов к этому вопросу.

- Айна, мы же не в Джеймса Бонда играем. Не шпионы, а проверенные люди. – Уточняет, ухмыляясь дядя. Наверно он гордится этим, раз они смогли добыть тайны чужой семьи.

- Проверенные люди, которые шпионят на тебя? Это ты хочешь сказать?

Дядя молча делает затяжку и кладет сигару на край пепельницы. Теперь его взгляд кажется не таким приветливым как в начале нашего разговора.

- После смерти твоих родителей, я привык держать врагов не далеко от себя, а для этого должен знать, что у них происходит.

Я сглатываю ком в горле. Сейчас дядя предстает передо мной совсем в другом свете. Я и предположить не могла что вне дома он может вести незаконные дела.

- Про похищение знали все из газет и телевидения, но об условиях существования – никто. Тебе тоже не следует об этом с кем-то разговаривать. Все что я хочу, чтобы ты держалась подальше от Роя, потому что психологическая травма изменила его, и он может причинить тебе вред. А я не хочу тебя терять! Твои бои с ним — это ошибка, поэтому после реванша выходить на бой тебе больше не стоит. Тренируйся для себя сколько хочешь, подтверди пояс, открой свою школу, можешь даже тренировать детей. Я не против и во всем тебя поддержу. Но с боями против Мартинеса для тебя запрет!

Сидя напротив дяди, на меня накатывает чувство сопричастности. Я уже общалась с Роем и сейчас у меня чувство как будто-то, я кого-то предаю. Но только кого из них: дядю что общалась с Роем или Роя что теперь придется его сторониться. Но почему он не предупредил об этом раньше?

Конечно же я никому не расскажу о нашем разговоре, такое личное не должно выходить за стены этого кабинета.

Я сижу несколько минут разглядывая ковер под своими ногами и принимаю всю сложившуюся ситуацию и не могу спорить с дядей или судить его. Ему хочется меня защитить.

Но про Роя тоже не могу ничего сказать или сделать вывод для себя.

- Я поняла тебя, дядя. Ты беспокоишься обо мне и больше я не буду так рисковать.

Дядя Густаво встает и подойдя ко мне обнимает по-отцовски, что так мне не хватает. Мне становится тепло и хорошо от его объятий.

Мы с ним разговариваем еще некоторое время, он советует мне обратить внимание на открытие школы, для детей по тайскому боксу, после моего совершеннолетия. Он обещает во всём не помогать и даже построить отдельное здание, чтобы мне пришлось далеко ездить в город.

Я обещаю, что подумаю над этим и пожелав хороших снов, ухожу к себе.

Я сажусь на диван и прокручиваю весь наш разговор. Необъяснимая тоска заполняет мою грудь и у меня катятся слёзы. Мне кажется, что я попала в ловушку, свободная взаперти. Я могу свободно делать что хочу, но с соблюдением определённых запретов. Это не одно и то же что – свобода. Мне ещё раз нужно всё переосмыслить и разобраться в каждой ситуации: в ситуации с Роем и в своём будущем.

Просидев так больше часа, я собираюсь ко сну. После пролитых слёз хочется только упасть на подушку и крепко уснуть без снов.

На телефон приходит и я ожидаю сообщение от Журиньи, но номер мне не известен.

Неизвестный номер: Я не думал, что мою просьбу не приходить в школу в короткой юбке ты расценишь так буквально, птичка.

Это смс от Роя. От мысли о нем у меня начинает сильнее биться сердце.

В голове всплывает картинка маленького мальчика в клетке. По телу пробегают мурашки. Ни слова о произошедшем в туалете.

У меня перехватывает дыхание, и я лицом утыкаюсь в подушку.

Это не может быть правдой о нем. Судя по смс он переживает обо мне и может испытывать дружелюбные чувства.

Или это его форма булинга за его подружку и дядя действительно прав, у него травмированная психика?

Мне хочется самой его узнать и понять так ли это. Могло ли похищение так сильно травмировать его детскую психику, что он вырос в опасного для общества человека, о котором так предупреждает дядя.

Я решаю отправить ответ:

Я: Откуда у тебя мой номер?

Он отвечает через пару секунд:

Рой: Думающий смайлик, бургер, рюкзак, птичка и смайлик с закрытым ртом.

Понятно. Значит в тот раз возле чулана, он и узнал его каким-то образом. Я откладываю телефон и ложусь спать.

Это нельзя назвать общением и вообще я не понимаю, что у нас происходит и в слова Журы что он «запал на меня» я тоже не верю.

Скорее я на него запала, чем он.

В эту ночь я засыпаю с мыслями о Рое, опасаясь, что ждет меня дальше.