2. То, к чему я не была готова.

Раньше, мне ни разу не снились кошмары. Я спокойно жила в Лондоне, со своими приемными родителями и ни о чем не беспокоилась. Даже смерь моих родителей отошла на второй план со временем. Я конечно же вспоминала их и представляла, как мы могли бы жить вместе, будь они живы.

Но есть одно «но».

Я не могла понять или даже лучше сказать вспомнить, что было помимо аварии и моего переезда на другой материк.

Почему я восприняла новую семью так легко. Я не помнила своих переживаний к своим родителям, к аварии и к смене места жительства.

Как я восприняла новую семью? Были ли у них или со мной трудности.

Единственное что осталось в памяти это известия аварии, смерть родителей и моя новая жизнь в Лондоне.

Середины не было! В меня как будто что-то не вложили или наоборот что-то украли. Украли из моих воспоминаний.

Раньше я об этом не задумывалась, наверно меня все устраивало.

До сегодняшней ночи.

Ночью я видела кошмар.

В нем я нахожусь в какой-то комнате с плотными темно синими полотнами, развивающимися как толща воды. На меня льется темный свет, такой бывает, когда ты находишься под воды. Я пытаюсь дотянуться до полотен, отбросить их и посмотреть, что за ними, но за ними то же самое.

Сплошной синий цвет, как жидкая краска, разлитая на полотне у художника.

Они меня обволакивают, создавая плотную стену. Холодный шелк ласкает мои руки и лицо, обдавая прохладой морского дна. Держит меня в своем плену, из которого я не могу выбраться, пока не появляется она. Чья-то рука.

Это была мужская рука, с красиво проступающими венами на кисти и длинными пальцами. На них надеты серебряные перстни как у рок музыкантов. Рука тянется ко мне, и я поддаюсь чувству что она может спасти меня из этого плена, быстро хватаюсь за неё.

Пальцы сразу сплетаются, и рука тянет меня за собой с силой. Сердце стучит, как будто я на американских горках. Я делаю вдох готовясь вынырнуть и испытать долгожданную свободу, но тут всё резко обрывается.

Я попадаю в сырую, темную комнату, а спасительной руки рядом уже нет.

Тут кто-то над моим ухом шепчет: «Помнишь меня?».

Я резко поворачиваюсь на этот голос, от чего просыпаюсь и сев в кровати, оглядываюсь по сторонам.

Я в Бразилии.

Я в своей новой комнате, со своей семьей.

Но откуда в груди поселилось щемящее неприятное чувство что я в какой-то опасности.

После завтрака мне предстоит отправиться в мою новую школу с Мариселлой, подать документы. Учебный год уже начался, поэтому не стоит терять время.

Надев легкое платье, которое мне подарила тётя и ещё кучу всего красивого, модного и ужасно дорогого, я собираю волосы в хвост, хватаю свои документы и спускаюсь к завтраку.

Дяди с братьями уже не было, поэтому мы с Марисэллой обсуждаем женские секреты. Поблагодарив её за наряды и вещи первой необходимости, которые я нашла в ванной комнате и в своей спальне я её обнимаю, от чего на её глазах начинают блестеть слёзы.

- Как спалось на новом месте, дорогая? – Сразу спрашивает тетя, как только успокаивается.

- Прекрасно, я хорошо выспалась. – Улыбаюсь я.

Решаю не расстраивать ее своим сном и неоправданными предчувствиями.

Тетя радуется моему хорошему настроению и рассказывает, что состоит в женском клубе «Сильва» и является его владелицей. В клуб можно было попасть не только богатым мира сего, но и учителям, врачам, ученым у которых есть какие-то достижения или заслуги перед страной. Тетя сама выросла в трущобах, поэтому стремится поддерживает и средний класс Рио.

Это меня радует.

Мне было конечно же обещано пожизненное членство в клубе. Звучало как срок, но все же я поблагодарила ее за это и пообещала как-нибудь посетить его.

После завтрака, тетя отдает распоряжения по поводу обеда, и мы выходим во двор ожидать машину.

Во дворе, я начинаю оглядываться, прикрыв глаза от палящего солнца.

Территория просто огромная, с беседками, пристройками для охраны, вольером для собак и садом, который простирается так далеко, что я не вижу границу.

Пока тётя с кем-то разговаривает по телефону, решаю подойти к охраннику, рядом с которым сидят два добермана.

Меня всегда привлекала эта порода своей устрашающей мощью. Уши и хвосты собак купированы и в профиль выглядели очень грациозными. Ухоженная шерсть блестит на солнце, а коричневый окрас лап придает им какую-то милую убийственность. На шее у них красуются ошейники с шипами. Собаки покорно сидят и ждут команды хозяина, синхронно поворачивая головы в мою сторону.

- Доброе утро, Айна. Хочешь познакомиться с этими парнями?

Мне улыбается помощник дяди и по совместительству человек, который тренирует и следит за собаками, Жуель.

Мне его вчера представляли при знакомстве с персоналом.

Жуелю окало пятидесяти лет, он француз, бывший военный и сначала работал на моего отца.

Я останавливаюсь немного в растерянности, наверно это написано у меня на лице.

- Не стоит их бояться, - начал Жуель. – Эта порода очень предана своим хозяевам и никогда не причинит им вред. Но чтобы они тебя полюбили, они должны с тобой познакомиться и привыкнуть.

Жуель осторожно берет меня за руку и протягивает ее собакам, чтобы они учуяли мой запах.

- Свой! Хозяин! Айна! – Выговаривает четко слова Жуель.

В мою ладонь утыкаются два огромных, влажных собачьих носа.

- У них превосходный нюх! – прошептал Жуель. – Мы как-то искали часы твоего дяди в траве два часа, пока не приехали эти парни от ветеринара и не нашли их за несколько минуты.

Собаки мне обнюхивают руки выпуская в меня воздух, затем все ноги, и я хихикая от щекотки, когда один из них проводит языком по моей ноге.

Доберманы делают вокруг меня круг и смирно садятся, напротив, ожидая команды уже от меня.

- О, ты понравилась Рику. - Улыбнулся Жуель. - Они два брата, это Рик, - он указывает на того, что справа, он мне кажется добрее на морду. – Он ласковее и игривее. – А этот парень Гор, – указывает на того, что слева. – он самый серьезный из них.

Даже морда Гора в меня вселяет страх.

- Стоит им учуять опасность, которая будет грозить хозяину и обидчику не поздоровится. – На полном серьезе ответил Жуель. - А теперь что-нибудь скомандуй им!

Жуель отходит в сторону, а я отступаю от собак на пару шагов.

- Ко мне мальчики! – зову их вместе.

Собаки за секунду реагируют на мою команду и тут же два мощных тела подбегают ко мне и садятся напротив с огромной преданностью в черных глазах.

- Хорошие мальчики! – погладила я их по голове одобряюще.

- У тебя не плохо получается! – Хвалит меня Жуель.

- Люблю животных. – отвечаю я.

- Айна, нам пора. – Тетя Марисэлла зовет меня возле машины.

Я прощаюсь с парнями и Жуелем и направляюсь к машине.

Школа находится не далеко от нашего дома. Богатый жилой район предполагал наличие престижной школы для обеспеченных детей.

Я себя такой не ощущаю.

Зайдя через главные ворота Микаэлла сразу направилась в кабинет директора.

Когда ты носишь знаменитую фамилию, дела решаются без проблем. После всех формальностей я выхожу из кабинета директора, пока тетя с ним беседует и иду по школе осмотреться.

В здании прохладно благодаря работе кондиционеров, все удобства для богатеньких, замечаю я.

В здании стоит полная тишина. Я спускаюсь на первый этаж, где находились большинство учебных классов. Прохожу до конца коридора и заглядываю в окно двери, которая вела на задний двор школы.

Наверно, сейчас перерыв на ланч, потому что все ученики находятся во дворе.

Подростки сидит за столиками, кто из них ест свой ланч, что-то пишет в тетради, кто-то лежит на траве или сидит под деревом, стоят и разговаривают парами или просто прогуливаются в тени деревьев.

Чуть подальше, на не большой поляне группа чирлидинг репетирует танец, о чем говорит наличие в школе футбольной команды.

Я не фанат футбола, поэтому вряд ли я буду приходить на игру.

Вдруг мне становится не по себе. Завтра все эти подростки будут смотреть на меня как на чужака в прямом смысле этого слова. Внешность у меня была больше от мамы, а она была не родом из Бразилии.

От нее мне достались темно русые волосы, которые я осветляю уже три года, светлая кожа и зеленые глаза. От папы наверно достался только добрый нрав и любовь к книгам. В Англии меня принимали за свою, и многие местные считали, что я на самом деле дочь Макконахи.

Рост у меня сто шесть семь сантиметров и вешу пятьдесят пять килограмм. Для меня это было плюсом в занятиях капоэйрой и в боях.

Здесь же подростки были накаченными парнями и пышногрудыми девушками с аппетитными частями тела, которые он могли демонстрировать в танцах.

Я же не люблю выставлять на показ свое тело, значит быть мне теперь белой вороной.

Уже направляясь обратно на поиски тети меня пронзает резкая боль в низу живота и глотая воздух ртом сгибаюсь пополам. Наверно это они. Пора бы уже! Мне почти восемнадцать и у меня нет месячных! С природой не поспоришь и у нее ко всему есть свое время.

Я бегу в туалет, который видела возле лестницы и закрываюсь в кабинке. Воспользовавшись туалетной бумагой направляюсь в поисках Марисэллы, набирая ее номер.

Нужно поскорее уходить из школы, пока никто не увидел позор новой ученицы.

***

Меня резко что-то одергивает и обостряется обоняние. Я что-то чувствую, но пока не вижу ничего по близости. Сердцебиение учащается и во рту пересыхает.

Этого просто не может быть!

Я облизываю пересохшие губы и ищу обьект глазами. Во дворе полно учеников.

Все такие разные, все двигаются, разговаривают и смеются, от них много шума!

Я ищу это или кого-то.

Это точно должна быть девушка. Ведь меня, слава Богу, не тянет к парням.

Я выпрямляюсь на своем месте и прохожусь взглядом по лицам одноклассниц и знакомых, но не задерживаюсь.

Никто не цепляет. Все не то! В них ничего нет.

Продолжаю сканировать группу поддержки футбольной команды. Красивые лица, молодые тела полные жизни. Каждая из них мечтает быть рядом с самым популярным учеником школы и завидным женихом этого города. Рядом со мной!

Но меня они не интересуют. Я ищу ту, которая притягивает меня как земное притяжение. Ту, которая выбрана мне вселенной, звездами, темной силой. Да кем угодно! Единственную!

Я шарю дальше взглядом. Встаю со своего места чтобы никого не упустить.

- Что-то случилось? – меня одергивает мой лучший друг.

- Я сейчас. Кое-что проверю.

Больше не говоря ни слова, я иду между учениками, которые сидят на траве парами что-то обсуждая и споря.

На меня кидают взгляды., кто-то здоровается.

Я их почти не слышу и не замечаю. Меня тянет в ту сторону откуда фонит теплая и липкая как расплавленная карамель темная энергия. Моя энергия!

Я ускоряю шаг и впадаю почти в панику, понимая, что связь слабеет. Захожу в корпус и бегу по пустому коридору. Хорошо, что все ученики на улице и никто не видит меня растерянного.

Нить обрывается в ту самую секунду, когда я добегаю до главных ворот школы.

Тут тоже никого! Связь прервалась так же неожиданно, как и появилась.

Я запускаю руки в свои волосы и пытаюсь отдышаться. На лбу проступила испарина, как будто я только что пробежал эстафету на школьном стадионе.

Придя в себя, я возвращаюсь к друзьям.

Хорошо бы разобраться, мать его, что происходит!

***

Дома я бегу в свою ванную комнату и найдя все необходимое принимаю душ. Когда Марисэлла готовила мне комнату, позаботилась обо всех мелочах, которые могли понадобиться девушке.

Приняв душ и переодевшись, я спустилась в гостиную, в которой дядя и тетя о чем-то спорили.

- Она еще не готова, Густаво. – Марисэлла нервно качала головой схватившись за виски.

- Она уже достаточно взрослая…- Дядя не договаривает, увидев меня.

Я не хочу им мешать и уже собираюсь сказать, что хочу сходить погулять по саду как ко мне подходит тетя и берет меня за руку.

- Айна, возможно, мы это делаем рано, но боюсь, как бы потом не было уже поздно.

От этих слов я немного в замешательстве, потому что на ум приходит что-то жуткое. Я мысленно готовлюсь к плохой новости, не знаю: о переезде, покушении или о чем-то еще более ужасном. Может быть, они не хотят, чтобы я жила в их доме или у нас, возникли проблемы, от которых мне снова придется уехать из страны? Мне бы не хотелось снова разлучаться с братьями, ведь они единственные родственники, которые у меня остались.

С непонимающим видом и бьющимся сердцем перевожу взгляд сначала на одного потом на другого и жду.

- Нам с тетей тебе нужно кое-что показать и тогда ты все поймешь намного быстрее. – Начинает дядя и тихонько подхватив меня за локоть, направляет к лестнице.

Спустившись по ней и пройдя на кухню, мы оказались в небольшом помещении, которое на первый взгляд выполняет роль кладовки. Но так кажется для остальных. Дядя нажимает невидимую панель на стене, открывается не большая дверца с кнопкой и замочной скважиной. После нажатия на кнопку стены перед нами раздвигаются и зажигаются огни подсвечивая лестницу, ведущую вниз.

- Не бойся, следуй за нами. – Дядя разворачивается ко мне спиной и спускается вниз. За ним следует Марисэлла.

- Пройдем дорогая. – Она медленно спускается, держась за перила.

Вряд ли мне чего-то стоит бояться в доме дяди, поэтому переполненная любопытством я спускаюсь за ними.

Лестница пахнет новым деревом и лаком, и на удивление не скрипит. Я держусь за стены, обитые деревом, и замечаю, что, спускаясь в подвал тут не пахнет сыростью и совсем не холодно. Сами ступени обиты ковролином и приглушают наши шаги.

Внизу меня уже ждут тетя и дядя Густаво. Он, улыбаясь вскидывает в стороны руки торжественно произносит.

- Айна, добро пожаловать в мастерскую твоего отца.

- Мастерская отца? - Не веря глазам, я оглядываюсь, а дядя кивает.

Здесь очень светло и уютно, работают кондиционеры и это место не назовешь мастерской, скорее это еще одна комната.

Эта длинная комната поделена на зоны. На одном конце у нее рабочий стол, а на другом какая-то лаборатория. Посередине, и практически напротив меня зона отдыха с диваном креслами и баром. Стены обиты красной тканью, наверно больше для шума изоляции. Висит огромная люстра и картины, подсвеченные настенными светильниками. На полу лежит толстый ковер.

Все выполнено в одном стиле, с роскошью и богатством.

Позволив мне все оглядеть и прийти в себя, дядя продолжает.

- Конечно же нам пришлось немного все тут переделать для удобства, но его рабочий стол и лабораторию мы оставили.

Я подхожу к столу и вижу, что на нем находится стеклянный купол, под которым записи, раскрытые книги, чертежи с какими-то формулами.

- На нем лежит все так, как оставил твой отец перед смертью. – Марисэлла кладет руку мне на плечо и показывает на другой конец комнаты, там, где лаборатория.

- Ты ведь знаешь, что твоей отец создал сигары «GAVARE», - Дядя Густаво берет выжидательную паузу и после моего кивка продолжает. - Он создал формулу и вывел сорт табака, которая обеспечивает превосходный вкус для сигар, не вызывая зависимости от табака и хочу заметить содержание смол настолько низкое что наши сигары не ведут к заболеваниям легких, одним словом, от них не может быть рака. – Дядя гордо задирает голову. - Это уже доказано, и мы ежегодно подтверждаем этот факт многочисленными тестами, анализами, и пробами. Благодаря этому сигары лидируют по продажам на рынке.

- Твой отец всегда заботился о других как о своей семье. – Подхватывает тетя.

Дядя открывает дверь в лабораторию, и я попадаю в святое место для моего отца. Тут все прибрано и расставлено по своим местам, по полочкам, шкафчикам и этажеркам. Мензурки и колбы стоят по шкафам, царит чистота и порядок, но мне кажется тут еще витает запах одеколона отца, запах препаратов и слышны его напевания под нос какой-нибудь песни, как он всегда делал, когда был над чем-то сосредоточен. Я прохожусь по лаборатории и провожу рукой по столешнице, пытаясь хоть что-то вспомнить. В детстве я не бывала тут, наверно меня больше интересовали игры с братьями и другие забавы что обычно бывают у детей моего на тот момент возраста.

- Последние несколько недель, до аварии, Энрике работал над чем-то новым, он был одержим этой идеей и постоянно твердил об этом. – Мы выходим из лаборатории и усевшись на диван из мягчайшей кожи, дядя продолжает. – Мы, к сожалению, не успели узнать у него что именно он имел ввиду. У него остались много записей, которые он писал на английском языке. На расшифровку мы их не отдали, боялись утечки важной информации конкурентам. Мы очень надеемся, что ты нам в этом поможешь и продолжишь дело своего отца.

Марисэлла и Густаво сидят напротив и смотрят на меня как на Иисуса спасителя, а я не знаю, что сказать, потому что не знаю о работах отца совсем ничего.

- Я могу посмотреть эти записи. – Конечно же им это нравится, но напряжение не сходит с их лиц.

- Что-то есть еще? – Дядя с тетей переглядываются, как будто решая стоит мне о чем-то знать или нет.

- Да, есть еще один момент, о котором тебе стоит знать и о котором мы хотим тебя предостеречь. – Начинает дядя, прочистив горло и заметно нервничая.

Я сажусь еще прямее, насколько мне позволяет мой позвоночник и киваю готовая выслушать все что они скажут.

Дядя Густаво накрывает мои ладони своими и тут же отстраняется.

- Айна, после той аварии, которая оборвала жизнь твоих родителей и изменила наши6 мы не совсем уверены, что все виновники понесли наказание, поэтому я тебя прошу, держись подальше от семьи Мартинес и от всех его членов. Мы конкурирующие семьи на рынке не один год и то, что было в прошлом не должно влиять на твою жизнь.

- А что было в прошлом? – У меня возникает встречный вопрос, от которого все холодеет внутри.

Я не все помню после аварии, но мне казалось, что вопрос уже давно решён. Сам дядя Густаво нас уверял что был суд без суда. Виновных нашли и расстреляли. Дядя служил в полиции и знает, как это бывает, когда самосуд важнее в делах если вопрос касается твоих близких.

Дядя снова прочищает горло и уже хмуро отвечает.

- До аварии наши семьи дружили. Твой отец тесно общался с Гильермо Мартинесом и даже вели общую компанию по продвижению своих брендов. Ты же знаешь, что Гильермо Мартинес, как и твой отец сам вывел сорт винограда, который придает неповторимый вкус в сангрии «Мартина»?

- Нет. – Я поражена этому открытию.

Значит из-за этого могут конкурировать и недолюбливать наши семьи друг друга? Соперничая чей продукт лучше? Это полный бред и ребячество!

Если отец вывел сорт табака, то мог ли он вывести сорт винограда для семьи Мартинес? Или они присвоили его себе? А если это была помощь? Как я помню фамилия Мартинес не фигурировала ни в деле, ни в газетах, нигде.

У меня появляется в голове каша.

- Этот сорт вывел Гильермо или он присвоил труды отца? – решаю прямо уточнить у дяди.

Он переглядывается с женой и отвечает:

- Твой отец и Гильермо работали в одной лаборатории и после открытия формул каждый пошел в своем направлении, но мы не можем исключать взаимопомощь друг другу.

Хорошо, потому что это меня немного успокаивает. Если нет воровства с одной из сторон, то дела обстоят уже лучше, но мои выводы поспешны.

- У нас есть предположение что авария как-то связана с Мартинесами и делами твоего отца.

- Что ты хочешь этим сказать? Они виноваты в смерти моих родителей?

- Если это так, то почему до сих пор никто не был наказан? Если я правильно помню, после аварии не смогли найти виновных, а по заключениям экспертизы отец просто не справился с управлением на серпантине.

- Нет, их причастность мы не обнаружили, и к тому же они сами подверглись нападению, но… у них похитили единственного сына, Роя.

- Кто-то похитил их сына? Он жив? – В ужасе спрашиваю я, об этом слышу впервые и это не может меня не шокировать.

Дядя нервно потирает шею, как будто ему с трудом даются воспоминания.

- С ним все в порядке, - продолжает дядя Густаво. – Его нашли через три недели после похищения и наказали виновников, но причин к похищению и связи с аварией никто тогда не нашел. Это конечно все звучит странно, но с тех пор мы перестали вести общие дела и проекты с семьей Мартинес.

Я пытаюсь уложить это в своей голове и опустив глаза на пестрый ковер обдумываю как авария могла быть вязана с похищением. Могла ли я, быть тоже целью похитителей? Раз у Мартинес похитили сына как они могут быть причастны в смерти моих родителей? Разве станут нормальные родители прикрываться своим ребенком, чтобы навредить другой семье, раз даже дядя подтвердил, что они дружили.

Я раньше не задумывалась что произошло на самом деле. Может в силу своего возраста я просто забыла плохие воспоминания, эмоции и какие-то моменты своей жизни, чтобы во взрослой жизни у меня не срабатывал тригер?

Но теперь узнав всю правду я не перестану думать об этом.

Дядя с тетей сидят тихо возле меня, давая мне время переварить информацию.

Я решаю кое-что уточнить для себя и смотрю на них подбирая внутри себя слова.

- Дядя Густаво, - я делаю вдох. – Я уже достаточно взрослая чтобы услышать правду об аварии. Скажи мне честно, - еще один вдох. - Кто причастен к аварии и, могла ли Я, быть тоже целью для похитителей?

Дядя садится на край дивана и кинув быстрый взгляд на жену начинает нервно разминать пальцы рук, до хруста. Раньше он как-то держался, но сейчас выглядит обреченным. Его плечи опускаются и на лбу выступает пот. Ему придется ответить на мой вопрос, ведь я единственная наследница отца и не задавала этот вопрос ни разу.

Дядя делает короткий кивок, как будто прочитав мои мысли и поникшим голосом отвечает:

- Мы не знаем, дорогая, мы их не нашли. Будучи капитаном полиции, я подключил все свои вязи и все равно мы никого не нашли. Но есть одно «но».

Дядя замолкает, чем перекрывает мне воздух. Я непроизвольно делаю глубокий вдох и с нетерпением уточняю.

- Какое «но», дядя?

Он встает с дивана и начинает мерить комнату шагами. Я смотрю на тетю Марисэллу, которая всегда веселая и собранная, сейчас сидит без лица и смотрит в пол.

- Какое «но», дядя? – Я сама пугаюсь своего голоса жесткого и требующего правды.

- У нас нет прямых доказательств, но мы считаем, что Мартинес причастны к аварии.

Дядя выдает это с настороженностью, пытаясь понять поверю ли я ему. Он останавливается перед нами в ожидании моей реакции.

Тут не выдерживаю уже я и вскакиваю на ноги.

- Если нет доказательств, как ты их можешь обвинять? Они ведь тоже могли потерять своего ребенка? Или ты думаешь, что это было инсценировано?

У меня миллион вопросов к нему.

- Нет и пока их вина не доказана у меня есть только предположения. В любом деле предательства можно ожидать от партнеров по бизнесу

Но почему-то я не верю в эту версию и не верю настолько что у меня начинает покалывать в груди и сжимается желудок. Мой отец хорошо разбирался в людях и просто не мог не заметить рядом с собой настолько жестокого человека.

- Ты не можешь обвинять людей ориентируюсь только на собственные предположения. – Отмахиваюсь я раздраженно.

— Это не только предположения, дорогая. Это факты, события, разговоры, но без прямых доказательств, без записей и улик. – Дядя стоит на своем, рьяно отстаивая свою точку зрения. – Мы не смогли доказать их вину, а защита привела веские доказательства в их защиту, поэтому мы больше не ведем дел с этой семьей…

Я не даю ему закончить как у меня округляются глаза.

— Значит, ты выдвигал против них обвинение без прямого доказательства из причастности?

- Да. Я должен был это сделать, Айна, чтобы найти виновных в смерти своего брата.

Меня накрывает волна негодования. Десять лет ме была в Рио, я не помню этой семьи Мартинес, но почему мне так неприятна мысль, что они виноваты в аварии, когда и их сын мог пострадать.

Меня только сейчас посещает мысль о похищении. Где держали этого мальчика и через что ему пришлось пройти вдали от родителей? Как он выглядит сейчас и могло ли похищение повлиять на его характер и судьбу?

Мне его становится жаль.

Стеснение в груди нарастает еще больше, и я ощущаю нестерпимую жалость к ребенку, но страх перед непонятной ситуацией берет верх.

Если это подстроили не Мартинес, тогда кто?

Дядя подходит ко мне и как будто в очередной раз прочитав мои мысли, обнимает.

- Тебе не нужно ничего бояться. Наши жизни и дом под надежной охраной, а в скором времени у тебя появится личный телохранитель. Просто прошу тебя держаться от них подальше.

Мне тепло и спокойно в объятьях дяди. От всего услышанного в душе еще тяжело и страшно, но я чувствую, что тут мне бояться нечего. Дядя готов меня защищать и оберегать, как и прежде.

Тут я вспоминаю что он не ответил на мой вопрос, была ли я целью нападения восемь лет назад. Но я так устала эмоционально, что решаю больше не спрашивать его об этом.

К нам подходит тетя и обнимает нас двоих, как раз в тот момент, когда, с лестницы вбегают братья.

- Вы уже ей все рассказали? – От их веселых голосов исчезает почти вся тревога.

- Что именно? – Дядя меня отпускает и пихает одного сына в грудь.

-Вы ей уже рассказали о турнире? – Они весело плюхаются в кресла, а я продолжаю стоять и смотреть на них с вытянутым лицом.

- Есть еще что-то, о чем я не знаю?

- Это без меня, - тетя целуя меня в лоб и идёт к выходу. – Я не люблю эти игры, пойду лучше займусь ужином и выпью травяного чая, похоже я перенервничала сегодня.

Продолжить беседу решено было наверху. Ужин уже накрыли на террасе, прилегающей к дому, из которой открывается шикарный вид на море. По морю плывут яхты похожие как на игрушечные. Морская гладь так радостно сверкает от лучей солнца что у меня пропадают все тревоги и тяжелые мысли от этого вида.

Дом располагается на горе, поэтому можно разглядеть часть пляжа с отдыхающими вдалеке людьми. Я ловлю себя на мысли что мне все это время, проведенное в Лондоне, не хватало тепла и солнца.

При свете дня все, всё что я услышала от родных, кажется теперь просто каким-то сном. Я еще раз перебираю в памяти все слова дяди и воспоминания, которые остались с детства. В голову не приходит ничего что могло бы быть связано с делами родителей, фамилией Мартинес или разговорами после аварии.

Встаёт вопрос, где я была всё это время и почему у меня не возникали вопросы до этого дня.

Могла ли я что-то упустить, не заметить или забыть что-то из жизни с родителями.

Конечно же отец не планировал умирать, наверно поэтому и не спешил посвящать меня в свои дела в мои то семь лет.

Из всего что я узнала напрашивается один вывод: держаться подальше от семьи Мартинес. Я думаю, это будет не трудно с моим характером и умением игнорировать агрессоров если они первые не начинают драку. А драться я умею.

Я разворачиваюсь и иду к столу.

Прожив десять лет в Лондоне, я сформировала некоторые пищевые привычки, на которые повлиял мой одноклассник, из гимназии, Салех, который был родом из Омана.

Его отец является владельцем плантаций, где выращивают Дамасскую розу и делают из нее розовое масло. Салех мечтал стать парфюмером и создавать свою линию парфюмированных масел на основе розового масла.

Вместе с нами училась и его сестра Амира. Она ходила в платке и с братом соблюдали все предписания по исламу нормы и правила поведения. Более порядочных и честных людей чем они я еще не встречала в своей жизни.

За нашими уютными встречами в кафе или у них в квартире, за чашечкой кофе с розовой водой, по рецепту Салеха я и решила отказаться от мяса, самого грязного животного, свинины.

Зная это, тетя Марисэлла велела приготовить мне жаркое из баранины и куриные отбивные. Я с аппетитом накладываю и пробую и то, и другое, закусывая овощами на гриле и запивая апельсиновым соком.

Напротив, меня, братья о чем-то тихо спорят, переглядываясь с дядей Густаво и бросают на меня нетерпеливые взгляды. Меня это начинает раздражать, и я не выдерживаю.

- Я вам случайно не мешаю? –Уточняю с набитым ртом.

Они как по команде откладывают вилки в сторону.

- Айна, сегодня вечером ты должна пойти с нами на бой. – Наконец сообщает мне Эстебан.

- Сегодня на арене выступаю я. – быстро парирует Микаэль ожидая моей

реакции.

Рядом со мной тетя Марисэлла недовольно вздыхает и качает головой, но продолжает молчать.

- Выступаешь где? – Не поняла я. – Что еще за бой.

Тут дядя спешит внести ясность.

- Как тебе уже известно, наша семья ведет конкуренцию с семьей Мартинес? Да, мы не сотрудничаем, но здоровая конкуренция осталась.

- Да помню. - Киваю я, уставившись на всех троих.

- Раньше, чтобы конкурировать мирно на рынке мы соревновались на ринге, тот кто побеждал, тот выигрывал право на экспорт на целый месяц, проигравший мог продвигать продукцию только внутри страны. – Дядя делает паузу отпивая из бокала вино. – Времена изменились, изменился спрос и сам рынок, построились заводы за пределами нашей страны. Сейчас эти соревнования ради забавы и вошли в традицию, поэтому мы их не бросаем.

Тут я вспоминаю что отец увлекался боями, поэтому отдал и меня в школу капоэйры. В Лондоне, в единственной школе по этому виду спорта я успела получить степень Monitor или по - другому «образец для подражания».

- Вы соревнуетесь в стиле капоэйры?

- Не совсем, Айна, - тут уже не выдержала тетя. - Это больше бои без правил с элементами капоэйры. – Она накрыла мою руку своей ладонью.

– Это игры для мальчишек. – Отмахивается она, как будто говоря не бери в голову, это не для нас девочек. Но меня это уже заинтересовало, и я уточняю:

- И сегодня ты выступаешь? – Обращаюсь уже к Микаэлю.

- Да. – Быстро дожевывая банан он спрашивает, кидая мне вызов. – Ты с нами?

- Конечно! Мне не терпится это увидеть.

Тетя Марисэлла снова тяжело вздыхает и качает головой, но не говорит ни слова.

Через два часа я с братьями усаживаюсь в машину, и мы едем в город на бой. Дядя едет впереди нас, на личной машине с охраной.

Эстебан занял место на сиденье рядом с водителем. На нем спортивный костюм LV, белые кроссовки и белая кепка. На пальце блестит массивный золотой перстень. Салон заполняется ароматом маслянистых духов. Все как он любил, богато и со вкусом.

Микаэль сидит возле меня на заднем сиденье и набирает кому-то смс. Одет он скромнее, во все черное, наверно в бренд, который я не знаю. От него пахнет гелем для душа и терпким парфюмом с нотками молотого кофе.

Два родных брата и такие разные. Объединяет их только внешность, оба жгучие брюнеты с карими глазами.

Эстебан чуть выше и старше, сейчас ему двадцать четыре, и он помогает отцу в его делах. У него сильный и упертый характер, из-за которого он никогда не делился своими игрушками в детстве и благодаря которому всегда защищал нас во дворе. Его все боялись в школе и пытались заслужить дружбу. Учителя его недолюбливали за прямолинейность, взрывной характер и за его татуировки, которые он начал набивать лет с четырнадцати.

Первый скандал за татуировку ему учинили родители и наказали, лишив его прогулок с друзьями, на что Эстебан ответил двумя новыми татуировками на следующий день и двумя еще позже. Так он заявлял о себе показывая свой характер и волю, и родители решили его больше не трогать, но договорились что татуировок будет не больше одной в год, раз уж он так ими выражал свою независимость.

После татуировок появилось увлечением холодным оружием, и брат увлекся спортивным метанием ножей.

Сейчас он проводит больше времени с отцом, поэтому все увлечения перешли на второй план.

Микаэль – это просто душка и его противоположность. Ему двадцать один, и он подрабатывает в местной школе. У него нет ни одной татуировки, но полно поклонниц в школе. Его любят все, от кошек и собак на улице до преподавателей и студентов в школе. У него добрый и покладистый характер, а впрочем, с таким старшим братом ему нечего было бояться в детстве, а сейчас тем более.

Микаэль начитан и у него манеры английского лорда, а его лучезарная улыбка готова затопить всех, кто находится рядом с ним в комнате.

Надо ли упоминать о том, что раньше мы жили в более бедном районе, а переехали сюда, когда мне было уже пять лет и всегда я чувствовала себя принцессой с такими братьями, хотя дралась на равных.

Я украдкой смотрю на них и радуюсь, что я снова с ними.

На мне льняной костюм с брюками, который я привезла из Лондона. Все те дорогущие вещи что висят в моем шкафу пока оставались без внимания, потому что мне кажется, некуда будет их одевать, в Рио я пока никого толком не знаю и уж слишком они шикарные.

Город за окном машины утопает в огнях. Я смотрю на него широко открытыми глазами и не узнаю. Столько нового отстроили, пристроили, снесли и сменили вывески.

Город живет неоновыми вывесками рекламы, подсветкой баров, ресторанов и гостиниц, шумит миллионами голосов прохожих и заставляет двигаться в такт звучащей музыки.

Кажется, что музыка льется ото всюду: из открытых окон домов, баров и ресторанов, магазинов и из самих прохожих.

Проехав по центральной улице и, завернули в сторону какой-то высотки, мы останавливаемся возле огороженного здания, которое судя по виду сейчас на реконструкции.

Перед нами открываются ворота, и мы подъезжаем к черному ходу.

Выйдя из машины, Эстебан уходит чуть вперед, делая нам знак и остается разговаривать с телохранителями, которые приехали на машине чуть раньше нас. Микаэль берет меня под руку и шепчет на ухо, чтобы никто не мог нас услышать.

- Айна, помнишь я присылал тебе подарок на твое тринадцатилетние?

Конечно же я его помнила! Сначала мне показалось что это их очередной розыгрыш, пока не поняла, что эта правда. Микаэль подарил мне сертификат на годовое занятие по тайскому боксу.

- Помню и я даже отлично им воспользовалась. – Так же шепотом продолжаю. – Я обновляю этот сертификат уже четыре года. Ты же знаешь, что просто капоэйры мне всегда было мало. – Тут Микаэль по-детски улыбается и выдает мне:

- «Спорт, в котором нельзя надрать задницу, не для меня». – Цитирует он мои же слова, которые я так любила повторять в детстве.

Мы весело смеемся, и я с благодарностью склоняю голову к нему на плечо. Из двух братьев он мне был всегда ближе.