18. Двойной бургер.

Эстебан, конечно, соглашается на кандидатуру Акауа, хотя очень удивлен тем, что я попросила в телохранителя именно его, а не Барросо. Он обещает поговорить с дядей и с самим якудзей.

Домой мы вернулись поздно, быстро перекусили на кухне ужином, который нам оставила Алисинья и разошлись по комнатам.

После ванной я долго ворочалась в пастели, вспоминая ухмылку Роя под темной маской, и никак не могла прогнать его образ из своей головы несмотря на усталость, а уснув под утро чуть не проспала школу.

Утром за мной заехала Журинья и за ее рассказами как она провела выходные мы чуть не опоздали еще и на урок.

День прошел весьма спокойно, Мартинеса я не встретила ни в коридоре, ни в кафетерии. Пустовал даже их столик.

После всех уроков я попрощалась с Журой и направилась в библиотеку.

В библиотеке сидела симпатичная ученица-дежурная, она приняла книгу, «Убить пересмешника», и я направилась бродить по отделам, выбирая что-нибудь почитать, не забыв заглянуть в каждый отдел, чтобы удостовериться нет ли тут Мартинеса. Его тут не оказалось, что немного обрадовало и расстроило меня.

Тут неожиданно вспоминаю о Акауа. Раз мне предстоит с ним как-то общаться, то нужно будет выучить язык жестов. Нахожу нужный раздел с помощью дежурной и выбираю книгу с картинками, чтобы лучше было запоминать жесты. Еще беру себе книгу с кричащим названием «Большие надежды» Чарльза Диккенса.

Выйдя из библиотеки, смотрю на часы на телефоне и сую его в рюкзак. Пока я разглядываю картинки в книге по дороге к выходу, ко мне подбегает один из учеников.

- Айна? – Он указывает на меня.

- Да. – Я оглядываюсь, в школьном коридоре мы одни.

- Журинья Ферейра, ведь твоя подруга? – Спрашивает меня парень нервничая.

- Да, что-то случилось? – У меня начинает биться сердце.

- Да, скорее. – Тут он резко хватает меня за руку и тянет в сторону выхода. – Она попала в аварию возле школьных ворот.

- Что? – Я в ужасе сжимаю книги к груди. – Она жива?

- Да, но нам нужно спешить. – Мы уже почти бежим, и я пытаюсь закинуть рюкзак одной рукой на плечо.

- Я тебе помогу. – Парень берет рюкзак и мне становится легче бежать.

- Спасибо! – Успеваю сказать, как завернув за угол меня сносит лавина из груды мышц.

Кто-то, крепко зажав меня в тиски приподнял над полом и куда-то несет, я в замешательстве, размахиваю ногами в воздухе, а парень что рядом со мной бежит не оглядываясь. Сердце начинает бешено биться и ртом я глотаю воздух, пытаясь успокоиться. Мои ноги болтаются в воздухе и мне на минуту кажется, что кто-то пытается мне помочь, и я вот-вот увижу подругу.

Вот только мы бежим не к выходу. Парень с моим рюкзаком открывает передо мной дверь в чулан со швабрами, и груда мышц закидывает меня туда как тряпку.

- Ай! Нет! – только и успеваю я крикнуть, прежде чем врезаться в стену и упасть на колени, выронив из рук книги. Дверь позади меня закрывается, и я оказываюсь в полной темноте. Быстро встаю на ноги ощупывая стены и подхожу к маленькому окошку на двери, чтобы успеть разглядеть своих обидчиков.

Я не верю своим глазам!

Он и не собирается убегать! Он просто стоит и ослепляет своей привлекательностью сверкая ровным рядом белоснежных зубов.

По ту сторону двери стоит Рой Мартинес и улыбается мне своей уже ставшей коронной, нахальной улыбкой, от которой того и гляди треснет его лицо.

Вот кто меня схватил сзади и бросил сюда! Эта груда мышц, он!

Но это еще не все.

Чтобы у меня не осталось вопросов за что он так со мной поступает, Мартинес откуда-то достает бургер и откусывает его прямо перед окном и моим носом. От удовольствия закатывает глаза и наслаждается то ли вкусом, то ли местью. Он издает глухой звук, передающий удовольствие и смотрит на меня с вызовом.

- Ах ты говнюк! – Выхожу я из себя и ударяю кулаком по двери. Дверь тут достаточно тонкая и он прекрасно слышит эти слова.

Дожевав, откусывает второй кусок и как только снова открывает глаза я показываю ему средний палец.

Мартинес смеется с набитым ртом, а голубы глаза горят азартом.

Передает бургер своему соучастнику и достает мой телефон, который я сама положила в рюкзак. Вот, блин! Теперь я не смогу дозвониться до братьев.

Уже два моих средних пальца адресованы ему.

Не знаю, что он пытается там найти, но мой телефон срабатывает только по Face ID. Спустя какое-то время он довольный, кладет телефон обратно в рюкзак и вешает его на ручку двери. Салютует мне воздушный поцелуй и просто уходит, оставляя меня запертую в чулане.

Он просто решил насмеяться надо мной, отомстив за случай с бургером в кафе.

Я не издаю ни единого звука. Не собираюсь кричать или тем более просить открыть дверь, а просто провожаю его взглядом, пока мне позволяет маленькое окошечко чулана.

Таким как он нельзя показывать свою слабость.

Я остаюсь стоять в кромешной темноте в тишине от которого начинает звенеть в ушах.

Я решаю оценить ситуацию и оглядываюсь. Сейчас в школе я осталась одна, но скоро должна прийти уборщица, ей нужны будут швабры и вёдра, а значит она и сможет меня отсюда выпустить.

Я нахожу выключатель и включаю свет, подбираю с пола свои книги, переворачиваю одно из ведер верх дном и сажусь на него. Открываю книги и начинаю их изучать. Сейчас примерно три часа дня, а уборщица приходит в пять вечера, значит у меня есть два часа чтобы посидеть в тишине, почитать и запомнить пару жестов для общения с Акауа.

Я читаю медленно, чтобы все правильно запомнить и делаю параллельно жесты на пальцах чтобы быстрее их усвоить. Мне всегда давалось легко что-то новое, будь то новый предмет или новый приём в боксе.

Минут через сорок у меня затекают ноги, добавок я поцарапала себе коленки, наверно, когда налетела на ведра и упала.

Вытерев кровь в носовой платок, встаю и делаю шаги и прыжки в этой комнатушке размером метр на метр.

Шея и ноги затекают еще больше через некоторое время пока я стоя читаю под тусклой лампочкой, и я делаю разминку насколько мне позволяет размер помещения.

Пока я нахожусь взаперти, мой телефон трещит за дверью и замолкает.

В комнатушке достаточно темно для чтения, но я не сдаюсь.

Примерно через час становится очень душно, и я делаю прыжки на носочках чтобы разогнать кровь и дурные мысли. У меня никогда не было боязни замкнутого пространства, но раньше меня никто и не запирал в таком помещении.

Через некоторое время, должно быть уже прошло два часа или больше, слышу возле двери какой-то шорох и вскакиваю к окну. Там стоит моя спасительница и ищет подходящий ключ.

Я стучу ей в окно, чем конечно пугаю ее.

- Синьора, помогите мне, пожалуйста. – Уборщица стоит с широко открытыми глазами, и я боюсь, что сейчас она убежит и мне придется ждать кого-то другого, но дверь открывается, и я глубоко и учащенно дышу, радуясь свежему воздух.

- Спасибо, сеньора. – Не давая ей возможность опомниться, подбегаю и обнимаю ее. Все еще тяжело дышу от свежего воздуха, но меня уже переполняет радость от свободы.

- Как ты тут оказалась? – Она испугана оглядывает меня и чуть отстраняется.

- Друзья решили подшутить. – Я пожимаю плечами, собираю книги в рюкзак и убегаю к выходу еще раз поблагодарив ее.

Уже на улице нахожу свой телефон, который, конечно, разрядился. Со злости топаю ногой и иду к воротам во всем обвиняя Роя Мартинеса!

Хорошо, что дом дяди находится не так далеко от школы. Я плетусь по дороге ощущая лютую усталость в затекшем теле и любуясь закатом.

Вечер теплый, а заходящее солнце приятно согревает тело после кладовки.

Значит уборщица пришла намного позже, чем я рассчитывала.

Хорошо, что у меня было что почитать. Коленки уже не кровоточат, а затекшие ноги и шею спасет теплая ванна.

Позади меня раздается урчание мотора и раз уж я еле тащусь по дороге, по неположенной стороне, то останавливаюсь чтобы пропустить ее. Машина не собирается проезжать и тоже останавливается.

Я поворачиваюсь на машину, но солнце слепит глаза и прикрыв их ладонью пытаюсь разглядеть кто это может быть.

Господи! Ну конечно! Кто же еще! Мартинес на своем Феррари.

На красном Феррари! У него что слабость к спорт карам или он решил поиздеваться надо мной? Разве это прилично? Ездить каждый раз на разной машине, которая стоит как вся наша школа?

Я стою и смотрю на него, ожидая что он еще выкинет.

Задавит меня? Проедется по мне пока никто не видит? Или просто крикнет мне что-то обидное?

Два с небольшим, часа в маленькой комнатушке сделали меня не восприимчивой к обидам и перед страхом. Я стою и жду чего-то смотря на него через лобое стекло

Но он просто сидит за рулем и разъедает меня синевой своих глаз.

Тут его взгляд падает на мои окровавленные коленки и выражение его лица меняется. Мне, конечно, это могло показаться, но в глазах его читалось сожаление.

Я тоже смотрю на свои коленки и сгорая от стыда, что стою перед ним в таком виде, разворачиваюсь, перехожу дорогу и иду дальше по тротуару. Выгляжу я так отчасти по его вине.

Остался один поворот.

Машина позади меня едет медленно, прижимаясь к обочине. Он едет по встречной полосе и его могут лишить водительских прав, но не похоже, чтобы это его волновало.

Я заставляю себя не думать о нем, а на глаза готовы навернуться слезы.

Почему, такой красивый, спортивный парень как Рой Мартинес, любимец школы и примерный сын, может так ненавидеть людей?

Что для этого должно произойти с человеком?

Ну, может он ненавидит не всех, а только членов семьи Гаварес? Может он питает ненависть именно ко мне?

Возможно, он считает меня чужой, приезжей и не похожей на них?

Но ведь я ни на что его не претендую! Я родилась и провела часть своего детства в Бразилии! Я не виновата, что прожила долгих десять лет за пределами моего родного материка!

Мне так обидно, что я готова прямо сейчас крикнуть это ему в лицо. Спросить, что не так! Потребовать объяснений или даже врезать ему что есть силы.

Машина позади меня набирает скорость звуком рычащей пантеры и выравнивается со мной. Теперь он едет наравне со мной, и я ощущаю, как его глаза смотрят на меня, а особенно на мои ноги.

Я останавливаюсь и смотрю на него ели, сдерживаясь чтобы не закричать чего он от меня хочет.

- Садись! Я подвезу. – Он почти командует, но таким низким, бархатным голосом, что у меня готовы подкоситься коленки.

Слова вгоняют меня в ступор. Сначала я хочу расплакаться и сесть в машину, чтобы быстрее доехать до дома, но мягкость уходит, уступая место ненависти и безразличию.

Это по его вине я оказалась в такой ситуации, это он меня затолкал в чулан, и он же предлагает подвезти?

Мне не верится в эту искренность, я так устала и вымоталась эмоционально, что хочу только принять ванну и зарыться в одеяло.

Боже! Ну почему такие плохие парни, так красивы?

Он в той же рубашке, в которой ел передо мной бургер. Ворот расстегнут, а рукава закатаны по локоть.

У него усталый и обеспокоенный вид.

Я успеваю разглядеть руки с выступающими на них венами, которые сжимают руль. Меня начинает раздражать мысль, что в нем есть все то, что мне так нравится в парнях.

Синие глаза смотрят на меня ожидающе.

Взяв себя в руки, как бы трудно мне это не было, отворачиваюсь от него и иду дальше.

Тут я осознаю, насколько вымотана физически и морально, что даже не хочу ему что-то ответить.

От этого у меня щемит в сердце, и я ощущаю какую-то потерю и опустошение на душе. Мне очень хочется сесть к нему в машину и быстрее доехать до дома, но мне так же не приятен и его поступок!

Чувствую себя униженной.

Я иду молча, он едет рядом наравне со мной.

Наконец-то добравшись до дома, звоню охране и ворота тут же начинают открываться. Меня встречают Гор с Риком и я как никогда рада их видеть.

Лишь только ворота закрываются я слышу, как Феррари со скрежетом срывается с места и уносится со скоростью света.

Папа мне говорил, что я «сильная девочка», но сейчас по моему лицу текут слезы и я не хочу их останавливать.