Лионора с трудом сдерживалась. Смотреть, как Линус поворачивается к ней спиной и уходит к Пещерному залу, было просто невыносимо. Хотелось разрыдаться прямо там, на месте, и упросить его остаться, пусть это и неправильно.

Закрыв глаза, девушка стремительно перенеслась в Соленый форт. Уж лучше быть там, чем провожать брата. Некоторое время она стояла на берегу, ощущая ногами тепло нагретой солнцем гальки. Глядела на сверкающее море и наполняла легкие бодрящим воздухом.

Ничего не помогало. В душе царило полное опустошение.

Чтобы переключиться, Лионора стала хлестать себя по щекам.

– Нечего себя жалеть! – произнесла она вслух. – Прежде займись делом!

Девушка повернулась к Соленому форту, ведущему в подводный город Остиелантем. Висячий мост был поднят, у ворот стоял десяток Стражников волн.

«Значит, армия Вильхельма еще не подоспела», – подумала Лионора, окидывая взглядом крутой обрыв. На вершине виднелись макушки деревьев Серого леса. Она мысленно воздавала благодарность морскому ветру, рассеивающему неприятный запах. Нет ничего ужаснее вони, источаемой Серым лесом.

«Интересно, как далеко успело продвинуться войско Вильхельма, – рассуждала Лионора, мысленно представляя карту местности, отделявшей логово мага от Остиелантема. – Скорее всего, им придется выбрать путь через ущелье Хребта железного молота».

Она стремглав перенеслась на вершину обрыва. Здесь запах леса ощущался настолько сильно, что волосы вставали дыбом.

Подумать только, Линус смог выйти из Серого леса живым. Как он рисковал ради нее! А принесенная оттуда странная мантия, делавшая его незаметным для всех? Как будто безвредная, но Лионора не доверяла вещам из Серого леса. Хотя теперь это не имело никакого значения, потому что Линус вернулся домой, а мантия осталась в Хинсидесе.

Лионора прислушалась, но кругом стояла тишина: войска было не видно и не слышно. Взмыв в воздух, девушка полетела дальше. Между заснеженными вершинами Хребта железного молота гулял холодный ветер. Вскоре показалось ущелье, где, как она и полагала, находилась так называемая армия Вильхельма. Длинные, неровные ряды потрепанных, плохо вооруженных Тенариимов, Раулей и представителей других народов с секирами, палицами и орудиями труда, наспех переделанными для использования в бою. Впереди шли огромные белые звери – те самые, что атаковали колонну беженцев, которые покинули Сантиону, спасаясь от Устрашающего огня. В арьергарде – несколько черных, жилистых, лишенных шерсти существ, клацавших челюстями на отстающих.

Лионора приземлилась на край скалы над ущельем. Воины продолжали свой марш, ничего не замечая. Она уже собиралась привлечь к себе внимание, но осеклась. Ей никогда раньше не приходилось обращаться к народу. Что им сказать?

С войском можно было сразиться, но причинить им вред – последнее, чего хотелось девушке. Большая часть воинов присоединилась к армии, потому что Вильхельм вынудил их на этот шаг. Он говорил, что места для их семей в его новом государстве покупаются только за золото, и до тех пор, пока маг управлял Устрашающим огнем, другого выбора, казалось, не было.

Но теперь и Вильхельм, и Устрашающий огонь канули в небытие. Оставался один вопрос: поверят ли воины Лионоре?

Оттолкнувшись от края скалы, девушка взмыла в воздух над войском. Она всплеснула руками, и вокруг вспыхнула серебристо-белая аура.

По шеренгам будто прокатилась волна. Все останавливались и показывали в сторону Лионоры. Гул нарастал.

Подбежали лысые чудища и стали топтаться под ней, двигаясь по кругу и клацая зубами.

Лионора медлила. С народом всегда общалась Храмра. С этих пор девушке придется ее заменить.

«Ты новая Хранительница, – сказала ей как-то Храмра. – Защитница обитателей Хинсидеса».

– Иди своим путем, Несущая свет, – прокричал Рауль, ехавший в авангарде верхом на одном из белых зверей.

Лионора сглотнула ком в горле, возникший при воспоминании о Храмре. Сейчас не время горевать.

– Я знаю, что вы отправились в поход, чтобы разорить Остиелантем, – громко сказала она в ответ.

Ее голос отозвался эхом, отразившись от стен ущелья.

«Неплохо», – с удовлетворением подумала девушка.

– Я даже знаю, что вами движет, – продолжала она. – Знаю, как вы боитесь. Боитесь Устрашающего огня и Вильхельма – человека, который выпустил его на волю. Знаю, вы думаете, что спасаете свои семьи.

Лионора чувствовала сотни взглядов, устремленных на нее из ущелья. Воины начали неторопливо топтаться на месте.

Она выдержала долгую паузу, чтобы их волнение усилилось.

– Устрашающий огонь и Человек больше никому не угрожают, – сказала она в конце концов. – Оба они мертвы. Можете поворачивать назад. Впереди вас ждут лишь насилие и горе.

В ущелье повисла гробовая тишина. Только ветер завывал, сбегая с вершин и проникая в зазоры между сгрудившимися скалами.

– Что же касается меня, – добавила Лионора, – я не позволю вам достичь Остиелантема с воинственными намерениями.

В ее сторону метнули одинокое копье. Не долетев и половины пути, оно загорелось и превратилось в пепел. Девушка опустила палец.

– А Устрашающий огонь действительно исчез? – раздался в тишине одинокий голос.

Протолкнувшись вперед, от одной из шеренг отделился Тенариим. Лионора узнала его. Это был Лелим – плотник, в свое время отправленный Вильхельмом, чтобы напасть на колонну беженцев.

– Как такое могло случиться? – продолжал он.

– Я победила его, – спокойно сказала девушка. – Он исчез навсегда. Вы можете возвращаться домой к вашим семьям.

Толпа зашумела, воины растерянно смотрели друг на друга.

– Откуда нам знать, говоришь ли ты правду?! – донесся голос из общего гула. – Можешь ли ты доказать, что его действительно больше нет?

Лионоре не видно было, кто задал вопрос, впрочем, это не имело значения.

– Нет, – призналась она. – Как всем известно, Устрашающий огонь был бестелесным, поэтому, когда он умер, следов не осталось. Вам надо просто поверить мне на слово, оснований лгать у меня нет.

– А если мы тебе не верим? – не отставал зануда.

– Может, заткнешься наконец? – резко оборвал его Лелим. – Хочешь без причины воевать с Остиелантемом, пожалуйста! Расскажи-ка, как планируешь до него добраться? Что будешь делать, если Лионора решит заблокировать выход из ущелья? Ты только что услышал, что нет необходимости разбрасываться ни чужими жизнями, ни своей собственной, так неужели тебе трудно с благодарностью принять это?

Глядя на Лионору, Лелим стянул с плеча лук и положил его на землю, достал из колчана стрелы, разломал их одну за другой и разбросал обломки.

Медленно спустившись на дно ущелья, Лионора приземлилась возле Лелима.

– Разве стрелы не нужны тебе для охоты? – тихо спросила она.

– Новые сделаю, – пробормотал он. – Эти стрелы причиняли вред невинным, спасавшим свою жизнь бегством. В моем колчане им не место. Не хочу их больше видеть.

Лелим схватил привязанный к ремню кожаный кошель.

– И это мне тоже больше не потребуется, – сказал Тенариим, опустошая его содержимое.

Сверкающие золотые монеты со звоном рассыпались по каменистой земле.

Повернувшись к Лионоре, Лелим почтительно поклонился, потом отошел в сторону и присел.

Подошел Рауль и положил свое копье к луку Лелима. Кивнув Лионоре, он сел рядом с Лелимом.

Все новые и новые воины подходили и разоружались, гора копий и секир продолжала расти, как и куча монет – теперь они стали просто маленькими кусочками металла, не имеющими ценности, поскольку никому больше были не нужны.

Почти все сели подле Лелима. Покрытые белой шерстью звери улеглись отдыхать, словно ручные. Исхудавшие бесшерстные существа сбежали.

«Видел бы ты меня, Линус, – подумала Лионора. – Мне удалось остановить войну, никому не причинив вреда. Я знаю, ты бы мной гордился».

Закрыв глаза, девушка пронеслась сквозь бесконечную пустоту, разделяющую миры, и вернулась в тело Линнеи, оказавшись дома, в их квартире. Ее тут же пронзила боль, и захотелось сменить положение.

Она лежала в кровати, пытаясь рассмотреть то немногое, что могла. В комнате было темно и пусто. Стояла ночь, и казалось, Линус еще не вернулся.

Лионора скучала по брату. Остро, до боли в груди ощущала, как его не хватает.

«Скоро ты вернешься домой, – думала она, – и тогда я по крайней мере смогу тебя видеть».

Покинув свое человеческое обличье, девушка стремглав перенеслась в ущелье.