[Интерлюдия 6]

Жанетт Дорвинд сидела за массивным столом, подперев подбородок сцепленными в замок пальцами, и смотрела на Корвина. Тот стоял, держа одной рукой папку с бумагами, а в другой сжимая некогда чёрные, но теперь скорее грязно-серые тонкие перчатки.

Следователь выглядел так, как и должен выглядеть человек, более суток тому назад поднятый на ноги по тревоге и привлечённый к урегулированию последствий очередного инцидента, не менее паршивого, чем грянувшие пару недель тому назад теракты: слегка осунувшееся лицо, покрасневшие глаза, мятая форма, бледность, недовольно поджатые губы.

Меньше всего Фидеас Корвин походил на себя прежнего, «идеального» и регулярно приводимого в пример куда менее дисциплинированным коллегам.

— Таким образом, леди Дорвинд, подземный ход в Академию был выявлен, осмотрен и взят под контроль. Точка входа в тоннель — второй уровень подвала магазина «Подержанные катализаторы Вудстока», точка выхода — восточные границы центрального парка академии, в районе старых складских пристроек. Работы, судя по отчётам специалистов, проводились с помощью операторов эрикс-искусств в течение значительного срока, без допущения ошибок и с пониманием того, где и какие участки города регулярно проверяются специалистами. Источник этой информации на данный момент не обнаружен, но работы ведутся под началом полковника Стью…

На стол леди Дорвинд лёг первый лист, на котором схематически был изображён целый комплекс подземных ходов. Ко всеобщему облегчению — в большинстве своём ходов незавершённых.

Фидеас, выдержав паузу в десяток секунд, продолжил:

— Основное «тело» тоннеля длиной в шесть с половиной километров петляло, по большей части, вдоль улиц города. Были также обнаружены отнорки длиной до пары сотен метров, вытянутых в направлении объектов ключевой инфраструктуры Сант-Море. И, по всей видимости, диверсанты не смогли гарантировать себе безопасную прокладку этих маршрутов, и свернули работы…

— Подробности?

— К сожалению, из-за спешки были задействованы силы правоохранителей города, — отозвался мужчина без малейшего сожаления. — Результат — семеро погибших офицеров. Формальный владелец магазина, Ричард Вудсток, вместе с подельниками ликвидирован при попытке задержания. Сапёрам удалось своевременно обезвредить взрывчатку и сохранить в целости подземный схрон с оружием, снаряжением и военными катализаторами западного образца, но средства сообщения диверсантами использовались с соблюдением секретности. К сожалению, в наших руках оказалась ничтожно малая часть переписки и сопроводительных документов. Впрочем, я хочу сразу отметить, что Лидали фигурирует там под псевдонимом «Спящий», в чём он самолично признался — подробности на листе номер три.

— Лидали, — кивнула Жанетт, задумчиво приоткрыв рот. — Он работал в Академии семь лет. Со стороны примерный семьянин, успешно прошедший все проверки. Отсутствие значимых поводов для беспокойства…

— И ряд грешков с обычными человеческими слабостями, включая чрезмерную любвеобильность, — вторил начальнице Корвин. — Качественно подготовленный агент. Или же своевременно завербованный. Дополнительную информацию мы, возможно, получим от оперативных групп, проверяющих все места, связанные со «Спящим».

Корвин выудил из стопки ещё пару листов, опустил на стол и придвинул к Жанетт.

— Заслуживающей отдельного внимания, леди Дорвинд, я считаю роль гвардии во всей этой череде событий. Их внутренние службы безопасности допустили серьёзный просчёт, — мужчина замолчал на секунду, но возражений не последовало. — Поясню. Лейтенант Ирша Соболева — дочь рода Соболевых, без уведомления соответствующих служб начала роман с Лидали, и продолжала его без малого четыре месяца. За это время «Спящий» получил доступ к, фактически, всей доступной офицеру гвардии её звания информации. Наши специалисты уже занимаются поиском виновных, но вероятность того, что виной всему обычный человеческий фактор, а сама операция противника была спровоцирована именно этой промашкой, крайне высока.

— Как и обычно в подобного рода делах, — женщина фыркнула. — На девяносто девять предотвращённых инцидентов найдётся один, ставший возможным по несчастливой случайности…

В течение нескольких минут Жанетт Дорвинд принимала из рук Корвина всё новые и новые документы. Дважды к ним заходили аналитики, докладывающие о чём-то актуальном и не терпящем отлагательств.

Проблем, свалившихся на головы сотрудников Имперской Безопасности, было много, но некоторые из них выделялись особо:

— Теперь о Лазаре-младшем, — бросила Дорвинд, отодвинув новую стопку бумаг, коих, хвала умению её лучшего оперативника сокращать текст, сохраняя суть, оказалось не так уж и много… по сравнению со всеми теми килограммами бумаги, которые легли на её стол за последние сутки. — Мне докладывали о нём и его действиях, но в этот раз наши лучшие аналитики откровенно разводят руками — ничего не сходится, Фидеас. Восемнадцатилетний сопляк прикончил пятёрку операторов эрикс-искусств, хоть как-то, но уже давно обученных. Это не плебс с пушками, а опытные наёмники с «горячего» во всех смыслах востока, если верить прочим докладам. И Лександр Лазарь взялся преследовать их, перебил большую часть группы, забрал леди Озмунд невредимой и успешно добрался до позиций гвардейцев, мистическим образом избрав единственно верное направление, где его могли оперативно прикрыть…

— Ряд случайностей, леди Дорвинд, — Корвин качнул головой. — Судя по протоколам допросов, юноше повезло. Это не исключает его беспрецедентных навыков, но и не делает ситуацию настолько… — мужчина покрутил пальцем в воздухе, — опасной и пахнущей предательством высшего пошиба.

— Всего лишь мальчишка с сомнительной репутацией, неясными целями, умением втираться в доверие, талантами Его Высочества и готовностью убивать с особой жестокостью, — Дорвинд, впрочем, не собиралась так просто «отпускать» происходящее. — Если читать между строк, то он становится ещё опаснее. Хладнокровный, способный к импровизации и тактическому анализу, с экстремальной чистотой образа… да он каждого второго из гвардии за пояс заткнёт. И все эти качества, Фидеас, не купишь за деньги, и не получишь, просто тренируясь. Будь иначе, и лорд гвардии Его Величества отдал бы обе руки за то, чтобы узнать, как этого добиться.

Она сделала непродолжительную паузу.

— Голая мощь здесь — это полбеды. А вот комплекс нехарактерных юношам его лет качеств, плюс политический вес и влияние Лазарей, которыми они не преминули воспользоваться…

— Вы о переводе отряда Родерика Лазаря в Академию? — едва заметно приподнял бровь Корвин, крайне редко и не со всеми позволяющий себе демонстрировать искренние эмоции.

— О нём, — кивнула Жанетт. — Альберт оперативно задействовал связи на очень высоком уровне, не постеснявшись даже пристального внимания Имперской Безопасности. Формально это повод для разбирательств. А фактически, Его Величество лично приказал усилить охрану Первой Академии…

— А уж кем — это вопрос десятый, — подхватил тон начальницы Фидеас Корвин, выдохнув. Обычно ни он, ни Жанетт подобных фамильярностей себе не позволяли, но сверхурочная работа и нервное напряжение последних часов сделали своё чёрное дело. — Я так полагаю, что вы, леди Дорвинд, намерены провести более тщательную работу в отношении Лександра Лазаря? Вербовка?

— Пока нет, — она покачала головой. — Попытка завербовать его «в лоб» будет слишком грубым ходом, который лишь спровоцирует Альберта. Сейчас он видит в сыне ценнейший актив, который начал приносить существенные дивиденды в политическом поле. И судя по тому, что граф не постеснялся задействовать наследника, он не хочет потерять Лександра в очередном подобном инциденте. Как ни крути, — Жанетт прокрутила в пальцах авторучку, — но вероятность гибели Лександра постфактум назвать иллюзорной невозможно. Он действовал без подготовки, на эмоциях.

— В этом нет уверенности, — заметил Корвин.

— Отнюдь. Вся картина, тщательно воссозданная аналитиками, говорит об обратном. Лазари никогда не шли ва-банк, Фидеас.

— Лазари много чего не делали раньше, леди, — не согласился с ней следователь, сложив руки за спину. — Но сейчас всё изменилось. Лично я склонен считать, что Лександр Лазарь отдавал себе отчёт в том, что делает, пусть даже само покушение и стало для него неожиданностью. Моя рекомендация — установить за ним наблюдение и внедрить в окружение лояльного нам и готового к сотрудничеству человека.

Дорвинд хмыкнула беззвучно. Улыбнулась:

— Займись этим, Фидеас. Но основные силы направь на решение следующей задачи… — женщина выдвинула ящик стола, выудив оттуда бланк. Быстро заполнила его, протянув Корвину. — Мне известно, что Лександр заинтересовался возможностью заработать личные средства. Воспользуйтесь этим, и наладьте контакт вместе с углублённым сотрудничеством непосредственно во время его «рабочих смен» в филиале управления. Я хочу в кратчайшие сроки узнать всё о его личных амбициях, отношении к Империи и к отцу.

— Я сомневаюсь в том, что всё это получится узнать быстро…

— Скорость относительна, — отрезала Жанетт. — В зависимости от обстоятельств действуй на своё усмотрение, но по возможности согласовывай всё со мной лично. И если вдруг появится возможность склонить юношу к работе на корону…

— Понял вас, леди Дорвинд, — Корвин глубоко кивнул.

— Превосходно. Можете идти, Фидеас…

* * *

Площадь перед центральным крылом выглядела как муравейник, в который детвора заботливо плеснула свинца: студенты отдельными группами разбредались из края в край, бегством спасаясь из главного здания, которое гвардейцы не далее как пятнадцать минут назад убедительно попросили освободить.

Конкуренция за лавочки и укромные места, способные вместить достаточно людей, была нешуточная, но мои друзья подсуетились в числе первых — они осели на небольшом пятачке у фонтана, с той его стороны, которая выходила к тупику.

Лиза восседала на каменном бортике, закинув ногу на ногу. Дима, Эльза и Белль стояли рядом и негромко переговаривались, поглядывая на Виктора, а блондин стоял и крутил в руке телефон, сейчас бесполезный.

«Неудивительно. Связь пропала почти сразу после того, как мы обсудили место и время встречи. Совпадение?».

— Друзья, — я привлёк их внимание, едва приблизившись. — Я сильно опоздал?

— Скорее мы пришли слишком рано, — покачала головой Эльза. — Как ты, Лекс? И чего от тебя хотели?..

— Просто опросили, — я одним взглядом показал, что детали сообщу всем потом, а не на виду у полусотни юношей и девушек, жаждущих получить хотя бы крохи информации о происходящем. — Вик, Мариэлла сказала, что у вас есть способы связи, но я всё равно уточню. Она жива и в порядке, находится с отцом. Выдыхай уже…

Я похлопал блондина по плечу, и тот действительно выдохнул — глубоко и прерывисто.

Внешне с него словно скала свалилась, до того резко он расслабился.

— Спасибо, Лекс. Я этого правда не забуду…

— Ты уже говорил, — я улыбнулся.

— И скажу ещё не раз, Лекс.

Эльза в этот момент посмотрела на кузена с несвойственным ей выражением. В тёмных, почти чёрных глазах девушки залегла искренняя тревога. Да и сама она поджала губы, в течение нескольких секунд борясь с желанием что-то сказать, но в итоге всё-таки не сдержалась:

— Вик, насколько у вас всё серьёзно?

Парень обернулся к ней, приподнял брови.

— О чём ты?

— Пф-ф. Ты прекрасно понимаешь, о чём, — фыркнула девушка, скрестив руки под грудью. — Ты бледный как смерть, ты не спал всю ночь, ты не шутишь и выглядишь… вот так, — она обвела его взглядом. — И всё это из-за девушки, которая, как ты сам утверждал, тебя «преследует». Я не дура, Виктор. И я хочу понять, не пора ли поставить в известность отца…

Виктор дёрнулся.

— Это не та тема, которую я хотел бы обсуждать, — процедил он тихо. — Ни с тобой, ни с отцом, ни с кем-либо ещё.

Но Эльза Шталь, глядя на кузена сверху вниз несмотря на разницу в росте, не удовлетворилась таким ответом, и менее беспокойной не стала.

Вот только вместо того, чтобы выразить это беспокойство хоть сколь-нибудь понятно для морально вымотавшегося кузена, она предпочла сказать совсем другое:

— Когда ты сообщил обо мне отцу, Виктор, я не возмущалась. Не вслух, по крайней мере, — голос Эльзы стал жёстче. — И я не лезу в твою личную жизнь. Но вот твоя безопасность меня беспокоит. Если вдруг герцог Озмунд решит, что ты…

— Эльза, хватит, — отрезал блондин, поджав губы. — Хватит. Я разберусь с этим сам.

— Вик… — Эльза явно хотела продолжить, но я опустил ладонь ей на плечо. Поймал взгляд девушки, покачал головой — «не нужно». И она прислушалась, отступив. — Хорошо. Хорошо, Вик. Ты взрослый мальчик, и разберёшься сам. Но тогда хотя бы постарайся не выглядеть, как сильно потрёпанное жизнью привидение. Это бесит.

— Спасибо за заботу, — огрызнулся Шталь, демонстративно отвернувшись.

— Давайте остынем, все, — голос подал Громов, улучив момент и шагнув вперёд. — Мы на взводе, и это нормально. Но тратить нервы на ссоры сейчас — непозволительная роскошь. Проблемы у нас есть и более серьёзные, согласны?

— И их мы тоже оставим на потом, иначе окончательно развалимся к вечеру, — я покачал головой, давая понять, что сейчас обсуждать что-то важное будет совсем не к месту.

«С Виктором в таком состоянии это было сродни попытке куда-то поехать на телеге без одного колеса. Надеюсь, все это понимают, и мне не придётся лишний раз всё разжёвывать…» — промелькнула приправленная какой-то неприятной усталостью мысль.

А Громов тем временем повернулся ко мне всем корпусом, поймал мой взгляд. Задумался на секунду, после чего заметно расслабился, «отпустив» то, о чём хотел поговорить изначально.

— Что ж… Это ты правильно сказал. Но то, что случилось вчера… — он поморщился, — показало, что я недостаточно хорош. Мы все недостаточно хороши… кроме, пожалуй, тебя. Любой из нас, оказавшись на твоём месте, наверняка погиб бы. Даже в гвардии по итогу не обошлось без потерь…

— Дима…

— Дай договорить, пожалуйста, — он поднял руку. — Я не жалуюсь, я к другому подвожу. У тебя есть навыки, которых нет у нас. Методы, понимание. И я хочу попросить тебя о том, чтобы ты, Лекс, научил меня тому, что знаешь. Меня и Лизу. Хотя бы части того, из-за чего из нас безопасники пытались душу вытрясти, лишь бы узнать о тебе побольше.

Лиза, поджав под себя ноги, дослушала слова брата и добавила:

— Нам и пинка в нужном направлении хватит. Если это вообще возможно, Лекс.

Я обвёл взглядом остальных. Эльза, секунду назад готовая дальше спорить с кузеном, теперь поглядывала на меня с заинтересованным ожиданием. Виктор, всё ещё недовольный и хмурый, умудрялся выглядеть чуточку заинтересованным. Белль же всецело разделяла намерение Громова, и демонстрировала это всем своим видом.

«Проклятье. Как же она в него вцепилась… Как приворот какой-то, да только магии в этом мире нет и не предвидится».

— Я не против, — наконец произнёс я, сложив руки за спину. — Но легко не будет. И быстро — тоже. Всё зависит от вас, но дело это не на несколько вечеров. Скорее, на месяцы и годы… если заглядывать совсем наперёд.

— А никто и не рассчитывал на лёгкую прогулку, Лекс, — хмыкнул Дима, выдохнувший, стоило мне только озвучить своё принципиальное согласие.

В этот самый момент студенты вокруг заметно оживились. Я обернулся вслед за Эльзой, проследил за её взглядом и хмыкнул — посреди группы людей, среди которых были как преподаватели, так и гвардейцы с офицерами Имперской Безопасности, возвышался герцог Лортар Озмунд собственной персоной.

— … благодарю вас и ваших людей за проявленную доблесть, — баритон герцога звучал негромко, но достаточно для того, чтобы его услышали многие из здесь присутствующих. — Вы выполнили свой долг с честью. Моя дочь цела и невредима благодаря вам. Этого не забудет ни Империя, ни я лично.

«Так вот, какой вариант он выбрал. Простенько, но эффективно. Учитывая обстоятельства, сложно было бы выбрать место и время лучше».

Капитан одного из отрядов гвардии, немолодой уже мужчина, сдержанно поклонился, что-то тихо ответив. Герцог опустил ладонь ему на плечо, не обращая внимания на то, что актёр из капитана вышел никудышный:

— Я лично прослежу за тем, чтобы каждый гвардеец, вставший на страже Академии в эту ночь, получил достойную награду. Семьи погибших будут обеспечены всем необходимым — это мой долг, как отца и как верного слуги Империи, — герцог улыбнулся слишком уж широко. — Да пребудет с вами удача, господа.

Он развернулся, и в сопровождении «свиты» из безопасников, собственных слуг, сопровождающих и гвардейцев, двинулся к ожидающему его экипажу, который вскорости скрылся из виду.

А я окинул взглядом студентов, подмечая, что представление удалось на славу — не все, но многие заглотили наживку, и теперь из уст в уста передавали новую порцию таких ценных в условиях информационного голода слухов.

«Стоит признать, что Озмунд всё же выполнил мою просьбу. Обо мне как минимум забудут за стеной шума, что, конечно же, огромный плюс».

— Какое-то публичное выступление, вам не кажется? — негромко заметила Белль, покосившись на Громова. — А зная правду…

— Мы ничего не знаем, Белль, — качнул головой Дима. — Вообще ничего.

Я хмыкнул, благодарно кивнув другу. Дождался, пока гомон вокруг несколько поутихнет, и кивнул в сторону центрального крыла, в которое уже начали пускать студентов.

«Значит, студентов сюда согнали именно для „шоу“. Масштабно, ничего не скажешь. И, главное, я теперь не могу сказать, что Его Сиятельство ничего не сделал».

— Как насчёт того, чтобы засесть в библиотеке? Там, скорее всего, сейчас немноголюдно, — выдвинул предложение я, обведя друзей взглядом. — По доброй воле в такое время учиться не захочет никто. И подслушать там проблематично.

— Резонно, — Виктор отозвался негромко. — Но мы туда идём страдать, или общаться?

— Пф-ф. Только ты называешь учёбу в Первой Академии страданием, — фыркнула Эльза для проформы. — Но я рада, что к тебе возвращается твоя суть.

Теперь фырком отозвался уже блондин:

— Она никуда и не исчезала, дорогая кузина, — последняя пара слов была произнесена с заметным, но насквозь надуманным скепсисом. — Просто я слегка расклеился…

Так, перебрасываясь безобидными и, по большей части, ничего не значащими фразами, мы в числе первых вернулись в центральное крыло.

И я не ошибся в оценке потенциала библиотеки: здесь и сейчас тут присутствовала лишь сухощавая библиотекарша за стойкой, да один-единственный студент, успевший сюда раньше нас.

Мы быстро заполнили бланки, оккупировав стол в дальнем углу, за подпирающей потолок колонной.

— Итак, — начал я, дождавшись, пока все рассядутся. — Вы хотите научиться всему тому, что я использую в реальном бою. Но я обязан отметить — мою реализацию материализации вы в ближайшее время просто не повторите. Никак. Но я могу дать вам упражнения и задать вектор развития, на котором вы сможете качественно вырасти в разумные сроки. Ну и проконтролировать процесс, конечно же. Да, Эльза?

— Лекс, — девушка подалась вперёд. — Почему именно упражнения? Почему не принципы? Не техники?..

— Потому что единственная техника, которую я активно использую — это материализация, и вам всем она прекрасно известна, — спокойно ответил я, поймав её взгляд. — А знание принципов боя этот самый бой освоить не поможет. Уверяю, в теории Дима знает о том, как правильно сражаться, больше меня. Намного больше. Но разницу делает не понимание того, как правильно в теории, а реальные практические навыки. Я не говорю сейчас о рефлексах — они придут потом.

Я обвёл их взглядом, задержав его на Диме. Но брюнет сидел, слушал и не возражал, давая мне возможность закончить и расставить все точки над i.

— В первую очередь для вас важна стабильность и умение в ста процентах случаев выдавать приемлемый результат. Академические упражнения на это, естественно, не нацелены. Даже условия, в которые ставят студентов как минимум на первом курсе — тепличные. Никаких раздражителей, масса времени на то, чтобы всё обдумать и сконцентрироваться. Собственно, тут никто воинов и не готовит. Даже самозащита — это то, о чём студентам приходится думать самим, за исключением тех немногих, кто оказался в военном крыле академии. Поэтому…

Я развернул правую руку ладонью вверх, сформировав из капли ртути самую обычную булавку, демонстративно приколов её на рукав.

— … поэтому вы начнёте с малого. Со стабильности. Главная слабая сторона любого студента, в какого ни ткни — это то, что его конструкт распадается на части, пропадая из виду или теряя целостность. Плита из титана не поможет, если её прерывает малейшая царапина на поверхности. И из того, что я видел на практических занятиях, с этим всё неплохо только у Димы, — я кивнул Громову. — Но «неплохо» — это не «идеально». И бытовой катализатор значительно сдерживает потенциал, наработанный на устройстве спецкласса. Это говорит лишь о том, что навык получилось закрепить в недостаточно универсальном виде.

— Так и есть, — брюнет поморщился. — С академическим браслетом я и трети того, что умею, показать не могу. Очень много лишней работы наваливается при попытке исполнить что-то банальное…

— А если нужно чему-то научиться быстро? — Белль чуть наклонила голову. — Если времени нет вообще?

Я хмыкнул:

— Панацеи или универсального способа быстро стать сильнее не существует. Простолюдинам можно что-то подсказать, или, скажем, серьёзно отстающим студентам… — я развёл руками. — Но вы уже находитесь на той ступени, где ради прогресса придётся как следует постараться.

— Ты, Лекс, не совсем прав, — Лиза откинулась на спинку стула. — Это для меня и Димы все легкодостижимые планки давно позади. А вот Эльза, Виктор и Белль ещё могут в краткие сроки значительно повысить свою боеспособность. Пресловутые фундаментальные принципы, без которых остальные потуги не принесут никакого результата. Их заучить — пара дней, освоить — ещё неделя…

— Знаешь, верно, — мне оставалось лишь развести руками. — Но этим мы займёмся потом. Сами принципы никуда от нас не убегут, так что не будем отвлекаться…

И я, пользуясь наработанным с простолюдинами опытом, предложил друзьям ряд усложнённых упражнений на контроль и стабильность.

Неоднородные объекты, постоянное поддержание формы и материала вне поля зрения — основы были всё те же, но разительно отличался подход.

Алисия сотоварищи не блистала опытом и практическими навыками, даже обладая хорошими способностями. Там требовалось учить от ступеньки к ступеньке, в то время как с аристократами, вошедшими в верхушку рейтинга поступивших этого года, всё было иначе.

Не нужно было объяснять основы, исправлять банальные ошибки или страховать во время практики. Вместо этого на первое место вышло разъяснение тонкостей и на первый взгляд незначительных нюансов, использование элегантных костылей и концепций, значительно всё упрощающих.

Это было интереснее, потому как требовало от меня адаптировать знания о магии воплощения под местные реалии не весьма условно, как навык, а основательно и ясно, как теоретическую базу для обучения.

И за этим занятием я провёл почти три часа прежде, чем дверь библиотеки открылась, и в помещение, с улыбкой кивнув хранительнице обители знаний, вошёл никто иной, как Родерик Лазарь собственной персоной…