Велислав довольно сильно изменился. Его смоляные волосы не поредели, а лицо было гладким, как у отрока, но в тёмных глазах сквозила несвойственная ему ранее обречённость и усталость от жизни. Ястребиный нос, тонкие губы, породистое худощавое лицо — всё напоминало в нём хищную птицу, уставшую от просторов неба. Даже в его завораживающем бархатном голосе появилась какая-то неведомая Чистозване горечь.

— Ты устал от власти?

— От власти не устают. Просто иногда нужно отступить. Княжеству нужен мир, а эта девчонка невзлюбила меня, потому что она влюблена в своего мужа, как кошка. Она живёт и дышит одним Яронегом и ревнует его к каждой пролетающей пичужке, — тут Велислав безрадостно усмехнулся, — а свою истинную соперницу, Милаву, княгиня приблизила к себе и делится с ней самым сокровенным. Я подозреваю, что на самом деле Милава не простила Яронегу смерти своего отца, обмана и пренебрежения. Вот и настроила княгиню против меня. Мол, я слишком много влияния оказываю на её супруга, а волхвы не должны в княжеские дела вмешиваться. Её речи были намного разумнее, чем обычно. С чужих слов пела эта резвая пташка. А Милава слишком умна, чтобы самой меня перед князем порочить. Всё же она оказалась достойной дочерью боярина Сушко. Пригрела княгинюшка глупая змеюшку на своей белоснежной груди. Соглядатаи мои докладывали, что ездит Милава в весь Локсти. Догадываешься, что она там забыла?

И горько Чистозване за своего друга, незаслуженно оклеветанного и лестно, что он с ней разговаривает как с мужем нарочитым. Вадим-то её за неразумную бабу считает, её советами по поводу гончарного дела и росписи сосудов пренебрегает. Говорит, что каждый должен сидеть в своих санях. А кудеснику мудрому незазорно бабе глупой довериться.

— Ты думаешь, что в этом замешана Величана?

— Ещё бы. Не понравилась мне её последняя фраза. Больно легко она сдалась. Раньше я недооценивал её мстительность, хитрость и злобность. Я, Чистозванушка, полагал, что со смертью старого Гостобрана, всё будет по-другому. Ан нет, не меняется мир мгновенно. На смену старому врагу всегда приходит несколько новых. Помнишь сказку про змея, которому отрубили голову, а взамен выросло две новых. Вот и такова жизнь при дворе повелителей. В Царьграде, правда, ещё не то творится. Но речь сейчас не о чужедальней земле, а о нашей родной сторонушке, за которую моё сердце болит.

Чистозвана, успокаивающе положила длань на могучее плечо своего защитника. Теперь они поменялись ролями. Он изливал свою тоску наболевшую, а юная дева утешала кудесника многомудрого.

— Не кручинься, друже. Князь непременно разберётся в этих интригах и всё снова будет ладно.

— Ладно, — усмехнулся Велислав, — разберётся, как же? Ему бы со своим сердцем разобраться.

При этих словах волхв вздрогнул и, наскоро простившись с новоявленной сироткой, вышел из избы. Казалось, что в его душе царила такая же неразбериха, что и в природе. Березозол пришёл, а зима не отступала. Не хотела зима-Марена покидать эту гостеприимную землю, словно требовала себе жертву. Вьюга завывала, буран кружился над весями, печищами и сёлами. По дороге сюда Велислав видел нескольких замёрзших людей. Кто они были — неведомо. Путники ли одинокие или изгои неприкаянные? Но волхв не мог оставить людей без погребения, чтобы ходили они блазнями бестелесными и забирали других людей. Достаточно нечисти в веси Золотые камни. Князь Яронег наказал Велиславу расследовать это дело и изловить упыря безжалостного, а заодно приструнить Гостобрана неисправимого. Для всех отъезд волхва всемогущего выглядел как ссылка. Надеялся Яронег, что его княгиня подуется да и забудет обиду придуманную. У Гордеславы обычно семь пятниц на седмице. Хотя чему удивляться? Пятница посвящена Макоши, а княгиня была знатной и прилежной рукодельницей. Люди даже баяли, что в её веретене какая-то волшба заключена. Мол, оно передаётся от одной большухи к другой много поколений. Да примерли у неё все старшие родички, вот веретено и досталось девчонке несмышлённой. Князь Творислав безмерно избаловал единственную дочку. У него всё сынки рождались, вот и не мог ни в чём отказать единственной утехе своей старости. Сердце старого князя кровью обливалось, когда выдавал свою кровиночку ненаглядную на чужбину. Но что было делать? В брачный возраст Гордеслава уже несколько зим как вошла, а отец всё не хотел с ней расставаться. Других родичек подходящего возраста и достаточно знатного происхождения у него не было. Была, правда, племянница, но она от рабыни рождена. Такую деву унизительно предлагать в жёны князю. Да и от свары, собирающей кровавую жатву, Творислав утомился безмерно. Заклинал Яронега ценить свою супругу и беречь, как зеницу ока.

Тех неизвестных мертвяков Велислав похоронил в полузаброшенных домовинах. Некогда тут был богатый город Рудеж, но война от него оставила только городище. Был построен детинец из красного камня, вот и так назвали богатый град. Раньше и торговля процветала, и людей много там обитало, но теперь нет уже ничего. Даже память пращуров никто не чтит. Велислав провёл обряд, да оставил снедь в дар прашурам. Мол, не обессудьте, духи добрые. Чем богаты, тем и рады.

Неразумной женщиной оказалась Гордеслава, княжна Муромская. Решила, что муж должен прислушиваться только к её словам и сразу невзлюбила Велислава, бывшего фактическим соправителем князя Яронега. Да и Милава коварная своими советами зловредными подливала масла в огонь. Считала Гордеслава, что волхвы должны только молиться Богам и не вмешиваться в управление княжеством. Когда Велислав со своими верными помощниками объезжал дальние капища, княгиня успокаивалась. Только Яронег как был, так и остался невысокого мнения о государственном уме жены. Сам-то князь был не очень дальновидным человеком, но предпочёл передать бразды правления в руки более мудрого друга. Бывало, что Гордеслава угрожала рассорить супруга с отцом, если он не будет ей оказывать должного уважения. Тогда Яронег с трудом сдерживал свой гнев, а Велислав всегда выступал в роли миротворца. При этом сам кудесник вспоминал все знакомые ругательства. Глупая надменная кукла не знает, как война калечит людские жизни. Она не видела того, что видел Велислав. Сожжённые деревни, изрубленные трупы, ставшие поживой для воронья и дикого зверья. Многие города и веси превратились в руины, а люди, не получившие должного погребения, так и остались блазнями. Но что видела эта красивая недалёкая княжна в своей жизни? Всю жизнь сидела в тереме, слушала сказки мамок и нянек, да занималась рукоделием. Недальновидный человек всё же Творислав Муромский, не подготовивший дочь к роли правительницы. Не Яронег, так другой бы князь посватался. И не факт, что он был бы столь же снисходителен к вздорной, порывистой и бранчливой Гордеславе. Хотя красой она обладала необычайной, но вот женской мудрости, гибкости и дипломатичности Боги ей отсыпали немного.

Яронег пытался спорить со своей княгиней, приводил в пример чёрных хазар, у которых каган имеет чисто формальную власть, а заправляют всем иудеи. Рассказывал он ей и про ромеев, у которых патриарх имеет огромную власть, но княгиня тряхнёт густой тёмно-каштановой косой, топнет крошечной розовой ножкой и бросит на супруга лукавый взгляд из-под пушистых чёрных, как смола ресниц, да засмеётся заразительно, сказав, что ему виднее. И замолкнет до следующей свары, которую сама и затеет по своей недальновидности.

Через две седмицы пришла Масленица. Велислав в своей богатой лисьей шубе и горностаевой шапке смотрелся знатным боярином. Высоким ростом и статью напоминал он варягов, а тёмными глазами и волосами кочевников. Лицо имел суровое и властное, а манеры самые величественные. Гордились жители веси, что теперь на их капище прибыл такой важный гость и надеялись на то, что мудрый кудесник изловит упыря, который жизни не даёт всей округе. Обидно было, что князя принесли в жертву в Златокаменске, а он отчего-то выбрал их весь. Величана баяла, что он из-за её внучки сюда зачастил. Мол, любовь мертвеца страшнее ненависти. Но весняки считали старуху полубезумной и ждали когда Чернобог заберёт свою верную служанку.

К всеобщему удивлению, на праздник пожаловала и вдова покойного князя, Осинка. Со злостью бабка и внучка глядели на кудесника, но промолчали. Велислав же и чёрной бровью не повёл. Он радовался празднику и угощался круглыми, пышными, золотистыми блинами. Блины издревле символизируют солнце и подаются с коровьим маслом. Велислав по традиции бросил три блина в огонь. Староста Вятко внёс чучело Зимы-Марены, до странности похожее на Величану. Волхв улыбнулся в свою чёрную бороду. Да, похоже и здесь недолюбливают эту ведьму. В самый разгар праздника прибыл Олень, до этого бывший гостем князя Яронега. Прибыл на праздник, а узнал такое известие, что охота веселиться у гусляра пропала напрочь. Как родного сына любил Олень Беломила. Спас он его, приютил, заботой окружил. Теперь-то, когда Олень снова стал княжеским любимцем, его родичи снова стали похаживать в избу Беломила, уверять певца в своей любви и расположении. Надоели они Оленю, как боль в отрубленной руке. Самые нахальные вообще попросили замолвить словечко князю за них. Жаловались на бескормицу и разорение, напоминали, что на людей, не признающих родства, сам Род может прогневаться. Весьма избирательная у них была память, а совесть и вовсе ушла за далёкие моря.

Теперь же только и обнял Чистозвану её дедушка названный. Слова не имели силы в такой момент горький. Осинка же подошла к Вадиму и тепло его поприветствовала. Улыбнулся ей в ответ сын старосты, отчего на его подбородке появилась очаровательная ямочка. Был похож на бога солнца Ярилу золотоволосый Вадим. Осинка же казалась ему манящей, загадочной, интригующей и непостижимой красавицей. Пусть её первая молодость уже миновала, но было в ней нечто волнующее, обещающее чувственные наслаждения. Не зря же князь её не просто на ложе взял, но и до положения княгини возвысил, задаривал и любил. Чистозвана как речная кубышка жёлтая, такая родная, своя и легкодоступная. В любой момент можно её сорвать. А вот Осинка похожа на белоснежную кувшинку, растущую в середине гибельной топи. Манит, притягивает, губит, но пройти невозможно. Только ради такой женщины можно рискнуть всем. Чистозвана же из-за своего горя даже не заметит, если Вадим одарит своей любовью её красивую родичку. На Руси прелюбодеяние наказывали со всей строгостью, но Вадим, собственно говоря, даже не женат на своей подруге детства. Парень улыбнулся, предвкушая любовное приключение. Чистозвана холодная и неласковая, как Марена-Зима, а Осинка хоть темноволосая и кареглазая, но напоминает Лелю-Весну. Её губы походят на спелый плод, а кожа бело-розовая, как соцветия вишни. Наверное, сладко с такой полюбиться.

Велислав с каким-то странным удовольствием смотрел на Осинку и Вадима, катающихся на санях с ледяной горки. Глуп этот парень, как перелётная птица. Неужели не замечает, насколько подлая, злобная и завистливая вдова Гостобрана. Он, как глупец решил променять цветок папоротника на заурядную медуницу. Хотя нет, на медуницу похожи глаза маленькой рыбацкой дочери, недавно потерявшей отца. Велислав подавил порыв схватить Чистозвану за руку и перепрыгнуть с ней через масленичный костёр. Такое поведение свойственно неразумному отроку, а не волхву, привыкшему взвешивать свои слова и поступки. И всё же порой ему хочется скинуть свой балахон и зажить нормальной жизнью. Несколько лет назад он думал, что власть не приедается, но и мудрецам свойственно совершать ошибки.

После Масленичных гуляний Вадим почти целый месяц не захаживал в дом своей невесты, но Чистозвана, погружённая в своё безмерное горе, не замечала отсутствия своего жениха любого. Велислав же поставил парню условие назначить дату свадьбы, а пока относиться к своей невесте с должным почтением, а не таскать её по кустам.

Вадим изумился осведомлённости волхва. Большие тёмные глаза так и сверкают из-под бобровой шапки. Ничего плохого Вадим кудеснику не сделал, относился с должным почтением, да и требы богатые Перуну могучему приносил.

— Отец мой не хочет больше родниться с дочерью погибшего рыбаря, — нехотя признался Вадим, опустив голову. — Говорит, что теперь мне можно подыскать гораздо лучшую невесту. Но если моя лада затяжелеет от меня, то мы как-нибудь уломаем его на свадьбу.

— Передай отцу, что тем, кто сироту обижает, медведь-шатун как-нибудь хребет в лесной чаще переломает. Сия отроковица находится под моим покровительством, и я не позволю её бесчестить. Для особо сообразительных повторяю, что обесславить сироту — это страшное дело. Не понял — пеняй на себя. Уговори отца, или ищи невесту в другой веси. В Локсти, к примеру.

Затрясся Вадим, как зайчишка серенький, за которым голодный волк гонится. Не нашёлся, что ответить кудеснику пришлому. А потом взяла его досада неимоверная. Шёл же он для того, чтобы снова свидеться со своей ладой единственной. Добился Вадим от Осинки всего, чего хотел и сразу охладел к пылкой и любострастной княжеской вдове, которая теперь не давала ему прохода, преданно заглядывала в глаза и ластилась, как собачонка приблудная. И это бывшая княгиня?

Но тут возмущённые помыслы Вадима прервала бабка Чистозваны и Осинки, преградившая доброму молодцу путь-дорогу.

— Гой еси, женишок. Ну что позабыл дорогу к моей внучке? Горя тебе мало? Обольстил вдовицу сладкими речами, добился её любви и вернулся к прежней ладе? Смотри, прокляну тебя, русалки до смерти защекочут, болотница в мужья возьмёт, а может сама Баба-Яга сварит в супе.

Вадим задрожал, но ответил нарочито небрежно.

— Вот пожалуюсь волхвам, и тебя саму снесут в лес, карга престарелая.

— Кому ты пожалуешься? — усмехнулась Величана. — Пришла пора тебе узнать правду о праведном кудеснике Велиславе. Он ради Чистозваны с нечистью речной сговорился, князя своего в жертву принёс.

— Вы о чём вообще говорите? — захлопал серыми, как голубиное крыло, очами Вадим.

— Пойдём в мою избу, и много интересного узнаешь, добрый молодец.

Вадиму неохота было идти в соседнюю весь, но старая ведьма раздразнила его любопытство, к тому же, он был не против повидаться с малышом Ярополком, к которому успел привязаться. Недавно заблудился малыш в веси, а бабка с матерью даже и не заметили, что глуздырь за околицу вышел. Наслушался малец рассказов о своём отце, взял лепёшку да пошёл к реке. По счастью, заблудился и на Вадима наткнулся. А так бы утянул бы его на дно Гостобран. Духам, как и людям, нужна компания. Вот бы славно было, если бы Осинка вышла замуж, а Ярополка бы оставила Вадиму и Чистозване. Теперь Вадим проклинал и корил себя за то, что связался с похотливой и прилипчивой, как смола, Осинкой. А может она вообще его причаровывала и приворожила? А какой спрос с зачарованного ведьминской силой? Успокоив себя этим стандартным для мужчин оправданием, Вадим с вызовом взглянул на Величану.

— Говори, что хотела, старая хрычовка.

— Ох, и неласковый ты, красень. Даже Осинка жалуется, что у неё после твоих объятий все косточки ноют. Ты, как медведь, на ложе любви.

Щёки Вадима сравнялись по цвету с павечерьем. Вот ведь сорока болтливая эта Осинка. Даже бабушке рассказывала о том, чем они занимаются, причём во всех подробностях. Но старуха, как ни в чём не бывало продолжала:

— Говорила ли тебе моя младшенькая внученька, что её пожелал взять на ложе сам Гостобран?

Величана думала, что Вадим возмутится, но он, напротив, счастливо заулыбался. Вот, значит, в чём причина ненависти его невесты к князю. Но собой Вадим возгордился. Добился любви пригожницы, там, где князь потерпел поражение.

— Но кудесник Велислав давно приглядел Чистозвану для себя.

— Ты, что несёшь, дура старая? — возмутился Вадим. — Он же служитель Перуна. Какие ему бабы?

— Какие-какие? — передразнила Величана. — Самые красивые. Когда князь Гостобран захотел взять мою внучку на ложе, Велислав так подсуетился, что об этом происшествии до сих пор поют, а скоморохи целые представления разыгрывают. Любовь чародея страшнее любви мертвеца. Он любого соперника в могилу сведёт. Он как пёс, лежащий на зелёной травке. Сам не поест и всех быков отгонит. А не он, так сам Гостобран покойный подсуетится. Сгубил он ведь моего первенца, а теперь и за тебя примется. Бедный ты человече. Оказался между молотом и наковальней.

Если до этого Вадим подозревал, что Величана морочит ему голову, то теперь его обьял суеверный ужас. Теперь Вадим сопоставил все факты и поведение Велислава показалось ему подозрительным. Да и сама Чистозвана не боялась кудесника, хотя Вадим видел их вместе всего один раз, да и то тогда пялил глаза на Осинку. Но она сожалела о том, что этот чародей долго не приезжал, значит, она тосковала и думала о нём, а Вадима она не любила. Возможно, она была холодна с ним, потому что ждала другого. Вадим внезапно ощутил пустоту в сердце и озлился на свою ладу. Заслуживает ли такая девица верности? А чародей сам не может вступить в брак, но подговаривает Вадима жениться на его волочайке, а сам не отдаст ему Чистозвану, пока не натешится. Вадим вспомнил какой радостью светились загадочные, как безлунная ночь, глаза волхва, и понял, что не ему тягаться с таким соперником. Велислав был старше Вадима на добрых десять зим, но отличался мрачноватой красотой, речь его была изысканной, а улыбка — насмешливой. Как у такого отобьёшь невесту? Вадим завыл, как раненый медведь, а потом прошёл в глубь избы, забрался на полати и сжал в объятиях Осинку, принявшую его с огромной радостью. Она была счастлива любовью сына старосты. Ей нравилась его напористость и грубость в постели. После старика было упоительно принадлежать красивому молодцу. После взрыва страсти Осинка что-то беспечно щебетала, но Вадим, как всегда, получив своё, охладел к старательной любовнице и отмахнулся от неё, как от комарихи назойливой.

По пути в родную весь Вадим уже не был так уверен в лживых наветах ненавистной старухи. А на следующее утро он упал в ноги к Вятко и со слезами признался во всём, умоляя благословить его брак с Чистозваной. Староста только хмурил широкие седые брови, хотя сочувствие к горю своего единственного сына проявил. Все его дочери умерли от мора, недавно посетившего их места. Весенка с пеной у рта доказывала, что болезнь наслала Величана. И теперь Вятко был согласен с ней. Против Чистозваны староста ничего не имел, но с ним говорил мудрый кудесник Велислав, которому он был многим обязан. Если бы не этот молодой волхв, то он вековал бы свои дни с помешанной женой. Да и не похож был предводитель волхвов на обезумевшего от страсти человека. Всё излагал чётко, складно и сетовал на то, что Вадим и Чистозвана не подходят друг другу. До чего же вредоносная женщина эта Величана. Надо было Гостобрану на ней в молодости жениться. Самая подходящая для него была пара. Но староста дал слабину, не сумев отказать сыну. К тому же оторопь его брала, как только он думал, что нагловатая Осинка и злонамеренная Величана поселятся в его избе.

Три дня промаялся староста, а потом пошёл перед кудесником виниться. Вообще Вятко был рад, что в их веси капище основали. Вернее капище у них было всегда, но имело весьма запущенный вид. Обычно волхвы селились на капищах в больших городах, в веси, сёла и печища ходили только по особому приглашению. Так и пришёл в первый раз Велислав, чтоб его благословили Перун, Велес и, возможно, Лада с Лелей. А теперь весь может разрастись и до небольшого города.

Вятко увидел Чистозвану и Велислава, сидящих на поваленном стволе дерева. Волхв обучал девушку основам счёта, но лицо его при этом потеряло своё властное выражение и излучало неземное сияние. Вятко устыдился, что на краткий миг плохо подумал о Велиславе. Когда он попытался отвести волхва в сторону, то тот с безмятежной улыбкой ответил, что ему нечего скрывать от своей ученицы. Чистозвана гнева не выказала, узнав, что её наставник выступал против её свадьбы с Вадимом. Напротив, она поблагодарила Велислава многомудрого за его заботу, но решила стать суложью Вадимовой и тут же обеспокоенно посмотрела на своего друга и учителя. Но Велислав беспечно махнул худой рукой.

— Я сам проведу обряд в червене. Надеюсь, что ты будешь счастлива, Чистозванушка.

Почему-то девушка всегда смущалась, когда слышала ласку в голосе волхва и такой нежный вариант своего имени. Но теперь она подняла взор и взглянула в глаза своему другу, который единственный из всех поддерживал её после смерти отца. Увидела Чистозвана печаль, словно изморозью, покрывшую черты Велислава. Казалось, что его душа припорошена инеем и отмечена печатью Марены лютой, хотя зима уже отступила. Как по волшбе стали распускаться нежно-зеленоватые почки, расцвели робкие подснежники, а небо стало синим и безмятежным.

Назначили свадьбу с Вадимом в Ярилин день.

Но роль Недоли сыграла Осинка. Заявилась накануне свадьбы с пузом намечающимся, да стала кричать, что Вадим её ярил нещадно, вот пусть и женится на ней, а не на своей невесте холодной Ярилина день. Ребёночка-то она зачала ещё на масленичных гуляниях, да таилась от любого своего, ждала, что он вернётся к ней.

Чистозвана же была похожа на каменного идола. Она была обучена счёту, но теперь почти ничего не соображала. Выходит, что Осинка и бабка помстились за то, что из-за неё убили, вернее принесли в жертву, Гостобрана. Они отняли у неё доброго, бесхарактерного и чистого душой Вадима. Тут Чистозвана вспомнила Милаву, схватила нож и отрезала Осинке косу практически под корень. А потом выбежала, прокляв Осинку, Вадима и то дитя, которое они заделали под её носом. Она потеряла отца, но её тогда защищал и утешал Велислав. Он упреждал её, а Чистозвана решила поставить на своём. В эту ночь она хмельная от горя попыталась прийти к нему, но волхв не поддался искушению и только прижал её к своей широкой груди, как ребятёнка малого и шептал слова утешения, называя её разными ласковыми именами. Тогда Чистозвана заснула в его ласковых и надёжных руках, как дремала в детстве на коленях отца.

На следующий день было стыдно смотреть даже в глаза кудеснику. Но через седмицу праздновали Купалу. Вадим всё же назвал своей женой Осинку, но на Купалу любился с одной вдовицей из соседней веси. Чистозвана же решила отплатить неверному возлюбленному тем же и начала задорно улыбаться пришлым торговцам. Но едва один подвыпивший купец стиснул её в своих объятиях и запустил руку за пазуху, безжалостно стискивая тугую девичью грудь, как Чистозвана вцепилась ногтями в лицо охальнику, вырвалась и убежала. Убежала навстречу своей судьбе. Встретила она Велислава, и стало ей горько, что он любился с женщинами, забыв то, что служитель Богов обязан блюсти чистоту. Велислав же сгрёб её в охапку и проводил ладонями трепещущими по её шёлковой коже, не веря своему счастью негаданному. Чистозвана же позволила унести себя под свод мрачных дубов, и лишь прерывисто вздыхала.

— Помнишь, как мы тогда в свящённой роще?.. — осмелилась она спросить, не понимая, почему её любовник медлит.

— Я помню всё, — ответил он, а его сердце гулко билось в груди.

Чистозвана же не думала, что можно так страстно желать мужчину из-за простых прикосновений и мимолётных поцелуев. Она знала только похотливые взгляды Гостобрана и грубый напор Вадима. Но в эту волшебную минуту ей не хотелось думать о былом. Она сама раскрылась и потянулась к своему возлюбленному в страстном нетерпении и только слегка вскрикнула, когда Велислав опустился на неё и осторожно овладел её телом. А после она уже не владела собой, и выкрикивала непонятные слова, называла Велислава своим любым, выгибала спину, как довольная кошка. Только в эту ночь Купалы Чистозвана узнала, что такое восторг страсти удовой.

А потом она смотрела на его чёрные кудри, напряжённую спину и внезапно заметила светло-розовые тонкие шрамы на теле у своего полюбовника случайного.

— Кто над тобой так издевался?

— А что ты не прибавляешь, любый мой, — или любовь твоя от страсти купальской?

— Мне самой страшно от того, что мы натворили, — призналась Чистозвана.

— А что мы натворили-то? В купальскую ночь всё можно, — отшутился Велислав.

— Я буду ждать эту ночь целый солнцеворот, — грустно вздохнула Чистозвана.

— Зачем ждать целый солнцеворот, когда мы можем быть счастливыми каждый день и каждую ночь? — прошептал любовник.

— Но я не люблю тебя, — решила быть честной Чистозвана. — Нет, не так, я безмерно уважаю тебя и люблю как друга, а ещё я страстно хочу тебя, как мужа, но я люблю Вадима.

— После всего этого? — нахмурился Велислав. — Впрочем, это неважно. Я тоже не люблю тебя. Я люблю другую, но мне нравится твой ум, твоя любознательность, твой характер и твоя страсть.

Почему-то Чистозвана почувствовала себя уязвлённой.

— А кто эта женщина, которую вы любите? — спросила молодая женщина, уже завидуя избраннице кудесника, который знал все тайны женского тела. Вот и верь после этого, что волхвы не спят с бабами.

— Княгиня Гордеслава, — со смехом ответил Велислав, решивший, что врать так с размахом.

— Но ты же говорил, что она надменная, глупая и капризная, — с неудовольствием отозвалась Чистозвана.

— Это верно, — произнёс волхв, закрывая своей волчьей накидкой плечи давно желанной женщины от ливня. Сам он уже надел свой балахон, но у Велислава вошло в привычку защищать Чистозвану, — но сердцу не прикажешь.

— Бедняга, — произнесла с искренним сочувствием Чистозвана, — ты полюбил, а тебя изгнала твоя возлюбленная. Но я буду иной. Ты открыл мне целый мир, и я за это отблагодарю тебя.

— Мне не нужна благодарность, — заметил Велислав.

Но Чистозвана не слышала эти слова, поглощённая идеей мести неверному жениху.

Вот так и началась новая часть в жизни Чистозваны.