Серые глаза Данна Смита смотрели прямо в глаза Клейну; капитан не произносил ни слова целую минуту.

Под давлением этого тяжелого молчания и пристального взгляда Клейн не отступил, не отвел глаз, а твердо и решительно смотрел в ответ.

— Ты должен понимать: выпив зелье, ты уже не сможешь отступить, — наконец Данн снова заговорил; его голос звучал низко и абсолютно бесстрастно.

— Я знаю, но я прислушиваюсь к голосу своего сердца, — улыбнувшись, ответил Клейн.

Во-первых, «Бессонный» совершенно не отвечал его требованиям, равно как и «Зритель» из «Клуба Таро», судя по описанию Элджера. Когда представится возможность прикоснуться к другим путям Потусторонних — неизвестно, а промедление было смерти подобно[55]. Ждать не имело смысла. По той же самой причине отпадал и «Сборщик трупов». Оставались лишь два варианта: «Тайнозритель» и «Провидец».

Учитывая, что все зелья начальных Последовательностей одинаково опасны, а получить дополнительную информацию пока невозможно, и «Тайнозритель», и «Провидец» идеально подходили под его запросы. Поэтому, независимо от того, просто ли так написал император Россель в своем дневнике или действительно жалел, что не выбрал «Ученика», «Мародера» или «Провидца», этого оказалось достаточно, чтобы чаша весов в душе Клейна склонилась в нужную сторону.

К тому же из дневника императора следовало: поняв истинный смысл «усвоения» и «отыгрыша», можно максимально избежать негативного влияния зелий. Что же касается сводящих с ума, толкающих во тьму шепотков и иллюзорных соблазнов — с ними Клейн уже успел столкнуться, даже не будучи Потусторонним!

— Хорошо, — Данн Смит поднялся с кресла, взял свой черный полуцилиндр и, надевая его, добавил: — Идем со мной на подземный этаж.

Клейн кивнул и с благодарностью отвесил джентльменский поклон.

Топ, топ, топ. Они спускались; эхо их шагов гулко разносилось по тихим, пустынным лестницам и коридорам.

Клейн вдруг почувствовал легкое напряжение и, просто чтобы заполнить тишину, спросил:

— Капитан, вы говорили, что после принятия зелья человек не получает мистические знания напрямую, а лишь обретает способность изучать и усваивать их. Откуда же взялись самые первые оккультные знания? Предшественники шаг за шагом открывали их, рискуя жизнью, или источник был иным?

Каждый раз, спускаясь сюда, он замечал, что воздух на удивление свеж — вентиляция работала превосходно. Однако в подобной леденящей обстановке случайное дуновение ветерка заставляло невольно содрогнуться.

Данн повернул голову и взглянул на него; в полумраке его серые глаза казались невероятно глубокими. Он невозмутимо ответил:

— Во-первых, как ты и сказал: через исследования, обобщения и доработки. Во-вторых — как дар богов. А в-третьих… хех, те самые опасные «шепотки», что недоступны слуху обычных людей, далеко не всегда являются бессмысленным бредом сумасшедших. Время от времени в них звучат откровения о мистическом. Впрочем, насколько мне известно, все те, кто действительно пытался вслушиваться в них на протяжении долгого времени, без исключения сошли с ума или превратились в чудовищ. И все же мы должны быть им благодарны — оставленные ими записи стали бесценным сокровищем в области оккультизма.

«Двуногие лабораторные мыши?» — сырой могильный холод пробрал Клейна до костей, заставив его поежиться.

«Мой „ритуал на удачу“, превратившийся в магию призыва… Будет ли он и впредь сопровождаться этими безумными, пугающими „шепотками“? И не приведет ли он к таким же плачевным последствиям?»

* * *

Дойдя до перекрестка, Данн не пошел прямо к «вратам Чаниса» и не свернул направо, в «Хранилище оружия, материалов и документов». Вместо этого он повел Клейна налево, в сторону собора Святой Селены.

На полпути он остановился, нажал на какой-то скрытый механизм и отворил потайную дверь.

— Это алхимическая лаборатория нашего отряда Ночных Ястребов. Я попрошу старого Нила сходить за «врата Чаниса» и принести формулу зелья «Провидца» вместе с необходимыми ингредиентами. Хех, тебе повезло, Богиня хранит тебя. Ингредиентов для «Провидца» должно хватить еще на две порции, иначе пришлось бы очень долго ждать. — Данн указал на комнату за дверью. — Жди здесь и внимательно наблюдай за процессом приготовления зелья старым Нилом. Это самые азы оккультизма. И да, ничего не трогай. Вещи здесь либо крайне опасны, либо безумно дороги, либо и то и другое одновременно.

Сказав это, Данн, в своей излюбленной манере, добавил:

— Ах да, я опять кое-что забыл. Твое становление Потусторонним продиктовано необходимостью противостоять опасности и искать дневник. Заслуги играют здесь лишь второстепенную роль. Поэтому пока ты не можешь стать полноправным оперативником нашего отряда. Ты остаешься гражданским сотрудником, с тем же жалованьем и теми же обязанностями, что я поручил тебе ранее. Единственное изменение — тебе придется дополнительно изучать мистицизм под руководством старого Нила. Расписание занятий составите сами.

— Хорошо. — За исключением легкой досады из-за отсутствия прибавки к жалованью, Клейн был согласен на эти условия обеими руками и ногами.

Как и говорил Данн, после принятия зелья предстоял долгий процесс обучения и освоения сил. Сразу стать полноправным оперативником и броситься выполнять задания, связанные со сверхъестественным — это верный способ быстро и глупо расстаться с жизнью.

Данн развернулся, сделал пару шагов к перекрестку, но вдруг снова обернулся:

— И еще кое-что.

«Так я и знал…» — Клейн уже начал привыкать к подобному «стилю» капитана.

— Наша операция против «Тайного Ордена» принесла кое-какие плоды. — Данн говорил с привычным невозмутимым видом. — В ближайшее время они вряд ли посмеют снова сунуться к нам. Однако не стоит терять бдительность: пока мы не можем точно сказать, насколько для них важен дневник семьи Антигон. Судя по нашим находкам, они и впрямь сохранили некие древние обычаи, что неопровержимо связывает их с Империей Соломона и падшими аристократами той эпохи.

— Понял. Спасибо, капитан, — с облегчением выдохнул Клейн.

Это была еще одна причина, почему он не хотел медлить и ухватился за первую же возможность стать Потусторонним!

Проводив Данна взглядом и убедившись, что тот больше не обернется с очередным дополнением, Клейн неторопливо вошел в алхимическую лабораторию.

Внутри стояли длинные столы, уставленные пробирками, пипетками, весами и мензурками. Все это до боли напоминало химические лаборатории из его прошлой жизни, разве что выглядело куда примитивнее и архаичнее.

Помимо этого, здесь находились огромный чугунный котел, черные деревянные ложки, кристально чистые хрустальные шары, а также повсюду виднелись Священные Эмблемы Тьмы и прочие странные символы, создающие атмосферу густой мистики.

Клейн с любопытством осматривался по сторонам, но держал себя в руках, не позволяя им тянуться к незнакомым предметам[56].

Вскоре послышались шаги. В лабораторию вошел старый Нил, держа в руках небольшой серебряный сундучок, украшенный замысловатой гравировкой. Старик, как всегда, был облачен в старомодную черную мантию, совершенно не вписывающуюся в современные реалии, и фетровую шляпу с круглыми полями в тон.

— Малыш, не ожидал, что ты выберешь «Провидца», — произнес старый Нил, ставя сундучок на стол и окинув Клейна взглядом своих мутноватых темно-красных глаз. — Прямо как я в молодости — с характером, не идешь за толпой. Молодец. Зажги-ка вон те газовые лампы и закрой потайную дверь.

— Хорошо. — Подавив легкую дрожь, Клейн одну за другой зажег газовые лампы, позволив тусклому свету вновь воцариться в помещении.

Щелк, щелк, щелк. Закрыв за собой дверь, он вернулся к седовласому старому Нилу, чье лицо было изрезано глубокими морщинами у глаз и губ. Старик как раз чистил огромный чугунный котел щеткой, связанной из каких-то странных веточек.

— Приготовление зелий Последовательности — дело на удивление простое. По крайней мере, для тех, что ниже 7-й ступени. Не нужен ни особый огонь, ни сложные ритуалы, ни заклинания. Даже участие собственной Духовности не требуется. Достаточно строго следовать рецепту: добавлять ингредиенты в нужном порядке и в точных пропорциях, а затем просто перемешать. — Старый Нил рассмеялся так, что морщины на его лице сложились в причудливый узор, напоминающий распустившийся цветок.

— Серьезно? — с нескрываемым удивлением переспросил Клейн.

«Звучит так же до смешного просто, как и мой „ритуал на удачу“…»

«Брр, если так подумать, это даже пугает…»

— Возможно, в этом и кроется дар богов. Славься, Богиня, — старый Нил небрежно, с явным нарушением канонов начертал на груди знак луны.

Затем он открыл серебряный сундучок и достал оттуда старинный на вид свиток пергамента.

Желтовато-коричневый пергамент дюйм за дюймом разворачивался, обнажая написанные на нем слова. Присмотревшись, Клейн с удивлением узнал знакомые символы гермеса.

Текст был выведен чернилами, напоминающими кровь, которые казались настолько свежими, что вот-вот могли потечь. Впрочем, ничего сверхъестественного в них не ощущалось.

«Провидец: 100 миллилитров чистой воды + 13 капель сока ночной ванили + 7 листьев золотой мяты…» — мысленно прочитал Клейн, но продолжение рецепта скрылось за локтем старого Нила.

— Чистая вода — это вода, прошедшая многократную дистилляцию. К счастью, я заготовил ее заранее, так что тратить на это время не придется, — пояснил старый Нил, привычным жестом беря со стола большую герметичную стеклянную бутыль с мерными делениями.

Открыв крышку, он на глазок плеснул около ста миллилитров воды в чугунный котел.

Клейн не осмелился задавать вопросы, боясь отвлечь старика от процесса — в конце концов, пить это варево предстояло именно ему.

— Тринадцать капель сока ночной ванили. Ее можно экстрагировать и хранить в виде эфирного масла. — Старый Нил достал из сундучка маленький коричневый флакончик и с помощью пипетки уверенно отмерил тринадцать капель в котел.

По лаборатории разлился легкий, успокаивающий аромат. Клейн почувствовал, как его душа непроизвольно наполняется безмятежностью.

— Семь листьев золотой мяты… — Старик взял жестяную баночку с серебряным узором, снял крышку и голыми руками выудил оттуда несколько листочков, бросив их в котел. В воздухе тут же повеяло свежим, бодрящим запахом.

— Четыре, пять, шесть, семь. В самый раз, — старый Нил усмехнулся и сверился с пергаментом. — Три капли сока болиголова. С этой штукой шутки плохи — вызывает паралич всего тела и мучительную смерть от окоченения. В древности болиголов считался лучшим средством для самоубийства.

«Я же не идиот…» — мысленно огрызнулся Клейн.

Сменив пипетку, старый Нил капнул сок болиголова в котел. Смешавшись с остальными ингредиентами, он породил странный, прочищающий мозги запах.

— Девять граммов порошка драконьей крови. — Старый Нил неспешно опустил руку в сундучок и достал прозрачную пробирку. Порошок внутри был черным как железо.

Воспользовавшись весами и мензуркой, он отмерил ровно девять граммов, небрежно высыпал их в котел и пару раз перемешал черной деревянной ложкой. При виде этого у Клейна екнуло сердце — процесс выглядел как-то уж слишком кустарно и не вызывал доверия.

— На самом деле все предыдущие ингредиенты — лишь вспомогательные. Чуть больше, чуть меньше — на конечный результат это не повлияет. Хочешь, я еще плесну? — пошутил старый Нил. — А вот два оставшихся — ключевые. Можно добавить чуть меньше, но отклонение не должно быть слишком большим, иначе твое «продвижение» провалится. Но главное — их ни в коем случае нельзя переборщить, даже на каплю! Иначе после приема зелья тебе прямая дорога в сумасшедший дом, а то и сразу на кладбище.

Клейн мгновенно напрягся, наблюдая, как старый Нил извлекает из серебряного сундучка черный стеклянный флакон.

— Кровь осьминога Лава, десять миллилитров. Этот осьминог — сверхъестественное существо с явными мутациями, все его тело покрыто мистическими символами. Под воздействием солнечных лучей его кровь стремительно разлагается, теряя свои свойства, поэтому хранить ее нужно в светонепроницаемых сосудах. — Тон старика стал серьезным; он быстро, но предельно осторожно отмерил в пробирку десять миллилитров.

Кровь оказалась лазурно-голубой, словно ясное небо. В ней то и дело с тихим бульканьем лопались призрачные пузырьки, создавая иллюзию связи с духовным миром.

— Вливаем кровь из пробирки. На то, что останется на стенках, не обращаем внимания — это как раз защита от передозировки, — вполголоса пояснил старый Нил.

Как только лазурная жидкость коснулась остального содержимого котла, раздалось громкое шипение и бурление. Окружающий свет мгновенно окрасился в нежно-голубые тона, подарив Клейну странное, далекое, но до боли знакомое чувство.

Казалось, это отголосок воспоминаний из материнской утробы, заставляющий душу воспарять ввысь.

— И последний ингредиент: звездный кристалл, пятьдесят граммов, — голос старого Нила раздался над самым ухом Клейна, вырвав его из оцепенения и заставив снова посмотреть на стол.

В руках старика появился кристалл невероятной чистоты. Однако по консистенции он был желеобразным, напоминая земной мармелад, и совершенно не обладал твердостью камня.

В бледно-голубом свете он искрился мириадами крошечных бликов, словно внутри него была заключена целая россыпь мерцающих звезд.

— Это лучший материал для изготовления хрустальных шаров для гадания… Отрежем чуть меньше, чтобы учесть погрешность. — Старый Нил взвешивал кристалл, отсекая излишки узорчатым серебряным ножичком.

«Чистая вода + ночная ваниль + золотая мята + сок болиголова + драконья кровь + кровь осьминога Лава + звездный кристалл = Провидец…» — Клейн машинально прокрутил в уме весь рецепт.

Закончив с приготовлениями, старый Нил бросил в котел несколько кусочков звездного кристалла.

Пшш!

Из котла мгновенно вырвался сноп призрачного тумана, окутав лабораторию густой пеленой.

Сквозь этот туман Клейну почудилось звездное небо, и он ощутил на себе пристальные взгляды неких незримых сущностей.

Спустя несколько секунд туман рассеялся. Старый Нил зачерпнул черной деревянной ложкой вязкую темно-синюю жидкость. Она обладала удивительным свойством: все ее капли словно слиплись воедино, не желая отделяться друг от друга, так что в огромном чугунном котле не осталось ни следа от зелья.

Темно-синяя жидкость перетекла в непрозрачный кубок. Старый Нил указал на него пальцем:

— Готово. Твое зелье «Провидца».