Больно!

Как же больно!

Голова раскалывается!

Причудливый, переполненный шепотками сон стремительно рассыпался на осколки. Спящий Чжоу Минжуй почувствовал лишь необычайную, пульсирующую боль в голове, словно кто-то изо всех сил ударил его дубиной, нет, скорее, словно острый предмет вонзился в висок и теперь проворачивается там!

С-с-с… Сквозь пелену оцепенения Чжоу Минжуй попытался перевернуться, попытался схватиться за голову, попытался сесть, но совершенно не мог пошевелить ни руками, ни ногами; тело, казалось, вышло из-под контроля.

«Похоже, я еще не до конца проснулся, все еще во сне… того и гляди, возникнет ситуация, когда будешь думать, что уже проснулся, а на самом деле все еще спишь…» — Чжоу Минжуй, которому были не в новинку подобные состояния, изо всех сил попытался сконцентрировать волю, чтобы окончательно вырваться из оков тьмы и наваждения.

Однако в полудреме воля всегда зыбка, словно дым, ее трудно контролировать, трудно собрать воедино. Как бы он ни старался, мысли все равно расползались, и в голове всплывали случайные обрывки.

С чего бы это вдруг, посреди ночи, без всякой причины так сильно заболела голова?

Да еще и так адски больно!

Уж не кровоизлияние ли это в мозг или что-то в этом роде?

Черт возьми, я же не умру вот так, во цвете лет?

Скорей бы проснуться! Просыпайся же!

Ой, кажется, уже не так больно, как секунду назад? Но в мозгу все еще такое чувство, будто его медленно пилят тупым ножом…

Похоже, поспать больше не удастся, как же я завтра на работу пойду?

Какая еще работа? С такой-то настоящей головной болью, конечно же, нужно брать отгул! И нечего бояться, что менеджер будет ворчать!

Если подумать, все не так уж и плохо, хе-хе, урвал полдня безделья из суетной жизни![1]

Приступы пульсирующей боли позволяли Чжоу Минжую по капле накапливать иллюзорные силы. Наконец он рывком выпрямил спину и открыл глаза, окончательно сбросив с себя состояние полусна.

Зрение сначала было расплывчатым, затем подернулось легким багровым оттенком. Куда хватало глаз, Чжоу Минжуй видел перед собой письменный стол цвета натурального дерева, в самом центре которого лежал раскрытый блокнот с шершавыми пожелтевшими страницами; на самом верху странными буквенными символами была написана фраза, чернила были густо-черными, бросающимися в глаза.

Слева от блокнота, ближе к краю стола, лежала аккуратная стопка книг, штук семь-восемь на вид. На стене справа от них виднелись вмонтированные серо-белые трубы и подключенный к ним настенный светильник.

Этот светильник был выполнен в ярко выраженном западном классическом стиле, размером примерно в половину головы взрослого человека; внутренний слой был из прозрачного стекла, а снаружи его опоясывала черная металлическая решетка.

По диагонали под потухшим светильником стояла черная чернильница, окутанная бледно-красным сиянием, выпуклости на ее поверхности образовывали неясный узор ангела.

Перед чернильницей, справа от блокнота, тихо покоилась темная перьевая ручка с пузатым корпусом; ее перо слабо поблескивало, а колпачок лежал рядом с револьвером, отливающим латунью.

Пистолет? Револьвер? Чжоу Минжуй оцепенел. То, что он видел перед собой, было настолько чужим и ни капли не походило на его комнату!

Ошеломленный и растерянный, он обнаружил, что письменный стол, блокнот, чернильница и револьвер были покрыты слоем багрового «флера» — это был свет, падающий из-за окна.

Подсознательно он поднял голову, его взгляд мало-помалу пополз вверх.

Посреди неба, на фоне черного «бархатного занавеса», высоко висела кроваво-красная полная луна, излучая безмятежное сияние.

Это… Чжоу Минжуй испытал необъяснимый страх и резко вскочил, но не успел он полностью выпрямить ноги, как голова снова пульсирующе заболела. Из-за этого он на короткое мгновение лишился сил, его центр тяжести непроизвольно сместился вниз, и он больно ударился задом о сиденье стула, сделанного из твердого дерева.

Хлоп!

Боль не оказала особого влияния; Чжоу Минжуй оперся рукой о стол, снова встал и в панике обернулся, осматривая обстановку, в которой очутился.

Это была небольшая комната, по обеим сторонам располагалось по коричневой двери. Вплотную к противоположной стене стояла деревянная двухъярусная кровать.

Между ней и левой дверью находился шкаф, верхняя часть которого открывалась двумя створками, а внизу было пять выдвижных ящиков.

У края шкафа, на высоте человеческого роста, в стену также были вмонтированы серо-белые трубы, но они соединялись со странным механическим устройством, кое-где обнажавшим шестеренки и подшипники.

В правом углу, недалеко от письменного стола, была свалена вещь, похожая на угольную печь, а также суповая кастрюля, чугунный котелок и прочая кухонная утварь.

За правой дверью стояло ростовое зеркало с двумя трещинами, узоры на его деревянном основании были простыми и незатейливыми.

Бросив взгляд, Чжоу Минжуй смутно разглядел в зеркале себя, себя нынешнего: черные волосы, карие глаза, льняная рубашка, худощавое телосложение, заурядные черты, довольно глубокий рельеф лица…

Это… Чжоу Минжуй тут же резко вдохнул холодный воздух, в его сердце возникло множество беспомощных и сумбурных догадок.

Револьвер, классический европейско-американский стиль обстановки и эта багровая луна, в корне отличающаяся от земной, — все это свидетельствовало лишь об одном!

Я, я ведь не мог переселиться в другой мир? Рот Чжоу Минжуя понемногу открылся.

Он вырос на сетевой литературе и часто фантазировал об этом, но, когда столкнулся с таким на самом деле, на мгновение ему было трудно это принять.

Это, наверное, и есть та самая «любовь Е-гуна к драконам»?[2] Спустя несколько десятков секунд Чжоу Минжуй, находя радость в печали, самоиронично пошутил.

Если бы не боль в голове, которая все еще присутствовала, он бы точно заподозрил, что спит.

Спокойствие, спокойствие, спокойствие… Сделав несколько глубоких вдохов, Чжоу Минжуй постарался унять панику.

В этот самый момент, по мере того как его тело и разум приходили в гармонию, один за другим начали внезапно всплывать фрагменты памяти, медленно вырисовываясь в его мозгу!

Клейн Моретти, житель города Тинген, графство Ахоа, Королевство Лоэн, Северный континент. Недавно выпустился с исторического факультета университета Хой…

Отец был старшим сержантом Королевской армии, погиб в колониальном конфликте на Южном континенте; полученная взамен пенсия по потере кормильца дала Клейну возможность поступить в частную грамматическую школу, заложив основу для поступления в университет…

Мать была верующей Богини Вечной Ночи, она скончалась в тот год, когда Клейн сдал вступительные экзамены в университет Хой…

Есть еще старший брат и младшая сестра, они вместе живут в двухкомнатной квартире…

Семья небогата, можно даже сказать, бедна; в настоящее время все держится исключительно на старшем брате, который работает клерком в импортно-экспортной компании…

Будучи выпускником исторического факультета, Клейн овладел древним фейсакским языком, который называют прародителем письменности всех стран Северного континента, а также гермесом — языком, часто встречающимся в древних гробницах и связанным с жертвоприношениями и молитвами…

Гермес? Сердце Чжоу Минжуя екнуло, он потянулся, чтобы помассировать пульсирующий висок, и бросил взгляд на раскрытый блокнот на письменном столе. Пожелтевшая страница со строкой текста показалась ему сначала странной, затем незнакомой, потом знакомой и, наконец, понятной.

Это были слова, написанные на гермесе!

Та густо-черная, словно готовая стечь капля чернил, гласила:

«Все умрут, включая меня».

С-с-с! Чжоу Минжуй испытал необъяснимый ужас, его тело инстинктивно отшатнулось назад, пытаясь дистанцироваться от блокнота и этой строчки текста.

Он был очень слаб и едва не упал, поспешно схватившись рукой за край стола. Ему показалось, что воздух вокруг стал беспокойным, а в ушах смутно отдавался плотный шепот, вызывая чувство, похожее на то, когда в детстве слушаешь страшные истории от старших.

Тряхнув головой и решив, что все это лишь галлюцинации, Чжоу Минжуй снова твердо встал на ноги, отвел взгляд от блокнота и тяжело задышал.

В этот момент его взор упал на тот самый поблескивающий латунью револьвер, и в голове внезапно возник вопрос.

«С таким положением семьи Клейна откуда у него деньги и каналы для покупки пистолета?» — Чжоу Минжуй невольно нахмурил брови.

В глубокой задумчивости он вдруг заметил, что на краю письменного стола появилась половина красного отпечатка руки; цвет был темнее лунного света и гуще, чем тот самый «флер».

Это был кровавый отпечаток руки!

«Кровавый отпечаток руки?» — Чжоу Минжуй машинально разжал правую руку, которой только что опирался на край стола, посмотрел вниз и увидел, что ладонь и пальцы залиты кровью.

В то же время пульсирующая боль в голове все еще давала о себе знать, слегка ослабев, но не прекращаясь.

«Может, я разбил голову?» — предполагая это, Чжоу Минжуй повернулся и подошел к ростовому зеркалу с трещинами.

Через несколько шагов в его глазах четко отразилась фигура среднего роста, с черными волосами и карими глазами, обладающая ярко выраженной интеллигентностью книжного червя.

И это теперь я, Клейн Моретти?

Чжоу Минжуй опешил; поскольку посреди ночи света было недостаточно и разглядеть было трудно, он продолжил двигаться вперед, пока не оказался в шаге от того, чтобы врезаться в зеркало.

В легком багровом лунном свете он повернул голову набок, чтобы осмотреть свой висок.

В отражении зеркале чётко было видно, что на его виске зияла рана с обожженными краями и с запеченной вокруг кровью.