Город Тинген, улица Нарциссов.

Клейн живо обсуждал с братом Бансоном и сестрой Мелиссой последние театральные новинки, искренне уговаривая их сходить в Большой театр в следующее воскресенье вечером.

— Как по мне, газеты уже всё сказали за нас: «Возвращение графа» — это спектакль, который просто необходимо увидеть вживую. В Баклунде он выдержал десятки постановок, и каждый раз — неизменный аншлаг. Считаю, мы не вправе упускать такой шанс.

Скудость местных развлечений не позволяла Клейну так легко отступиться. Как-никак, в своей прошлой жизни он тоже был не чужд моде и частенько захаживал на спектакли.

«Конечно, если бы не нужно было поддерживать имидж благовоспитанного джентльмена, я бы с куда большим удовольствием махнул в паб погонять шары в бильярд… Арендовать корт и сыграть партию в теннис — тоже отличная затея, истинно среднеклассовый досуг. С моей нынешней физической формой, если только на корт не заявится какой-нибудь другой Потусторонний, я раскатаю любого соперника одной левой… Эх, мечты, мечты. Пока об этом остается лишь грезить. С утра — возобновление расследования по делу Ланевуса, после обеда — тренировки по рукопашному бою, а перед возвращением домой еще нужно успеть прочесать очередную порцию домов с красными дымоходами…»

«До чего же я занятой человек…» — с горькой иронией подытожил свои размышления Клейн.

Заметив, что Бансон уже готов поддаться уговорам, а Мелисса всё еще мнется, юноша с улыбкой добавил:

— Поговаривают, что зрительские симпатии в «Возвращении графа» неизменно срывает второстепенный персонаж — один гениальный механик.

— Ну хорошо. Как ни крути, а хотя бы раз побывать в Большом театре нужно, — поджав губы, с напускной неохотой кивнула Мелисса, хотя ее глаза предательски заблестели от любопытства.

Клейн уже открыл было рот, чтобы ответить, как вдруг в его ушах раздался назойливый, гудящий шепот, от которого голова на пару секунд пошла кругом.

«Кто-то возносит мне мольбы…» — сообразив, в чем дело, он заложил правую руку за спину и с легким смешком произнес:

— В таком случае, мне остается лишь запастись терпением и дождаться дня открытия продаж билетов.

— Ладно, пойду к себе в спальню, нужно набросать один отчет.

— А нам предстоит вновь погрузиться в пучину знаний. Искренне надеюсь, что мы там не утонем, — с самоиронией усмехнулся Бансон, возвращаясь вместе с Мелиссой к обеденному столу.

Поднявшись на второй этаж, Клейн запер дверь на задвижку и воздвиг невидимую духовную стену, надежно запечатав спальню. Сделав четыре шага против часовой стрелки и прочитав заклинание, он перенесся в таинственное пространство над серым туманом.

Внутри монументального, подобного жилищу великанов храма его фигура мгновенно материализовалась во главе длинного бронзового стола. В глазах юноши отразилась темно-красная звезда, которая непрерывно то сжималась, то раздувалась.

Клейн поднял правую руку и, высвободив Духовность, коснулся багрового сгустка, символизирующего «Справедливость».

Вшух! Перед его внутренним взором вспыхнула размытая, искаженная картина. Он увидел мисс «Справедливость», облаченную в бежевое дворцовое платье. Она сидела на стуле в каком-то мрачном закутке, плотно сцепив руки в замок и уткнувшись в них лбом.

Одновременно с этим до его слуха донесся знакомый, чистый девичий голос, звучащий с легким напряжением. Слова эхом наслаивались друг на друга:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серым туманом;

— Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

— Я молю о вашем взоре;

— Молю вас прислушаться;

…

— На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.

— Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.

— Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.

…

Клейн внимательно вслушивался, отделяя зерна от плевел, пока наконец не уловил всю суть произошедшего:

Цилангос, воспользовавшись силой «Ползучего Голода», умудрился проникнуть на бал к герцогу Нигену!

Вот только этот пиратский адмирал никак не ожидал, что среди гостей затесалась юная аристократка, являющаяся «Зрителем». Причем «Зрителем», намертво отпечатавшим в памяти все повадки и привычки настоящего барона Грамира. Так что его блестящая маскировка дала трещину в самый неподходящий момент!

«И что же этот ублюдок задумал? И как мне теперь быть? Последние пару дней я как раз экспериментировал с ритуалами жертвоприношения без использования духовных материалов. Мне удалось создать нечто вроде „Врат призыва“, но распахнуть их так и не вышло… Я всё собирался выкроить время, сгонять на подпольный рынок и прикупить нормальных ингредиентов для второй попытки… А мисс Справедливость, явившись на бал, уж точно не прихватила с собой никаких мистических атрибутов…» — Клейн погрузился в раздумья на добрый десяток секунд, после чего наконец-то принялся отвечать на мольбу.

* * *

В небольшой семейной молельне особняка герцога Нигена.

Одри, повторив свою молитву несколько раз кряду, наконец умолкла. Тщательно расправив складки на платье, она быстрым шагом направилась к двери.

Девушка прекрасно понимала, что не может позволить себе исчезнуть надолго. Иначе родители поднимут панику, что неизбежно приведет к неверной оценке ситуации и ошибочным действиям.

Замерев перед дверью, Одри глубоко вдохнула. Терзаемая тревогой и беспокойством, она протянула правую руку в тонкой белой перчатке и сняла задвижку.

Выскользнув из молельни, она поспешила по коридору обратно в «трапезную». И как раз в тот момент, когда в поле ее зрения появились первые гости с бокалами и тарелками, перед глазами вдруг всё поплыло. Одри с изумлением обнаружила, что всё вокруг окутала призрачная, густая дымка.

А в самом сердце этого серо-белого тумана возвышалось древнее кресло с высокой спинкой. В нем восседала таинственная сущность, чей облик и фигура были надежно скрыты от взора. Сущность, взирающая на всё сущее с недосягаемой высоты.

«Господин Шут!» — Одри едва не выкрикнула это вслух от радостного потрясения.

В следующее мгновение до ее ушей донесся до боли знакомый, низкий голос:

— Я знаю.

Пока эхо этих слов еще звенело в воздухе, серый туман бесследно рассеялся. Взору Одри вновь предстали длинные столы, уставленные изысканными закусками и дорогими винами, и всё то же шумное, искрящееся весельем застолье.

Вся тревога и паника, терзавшие ее сердце, испарились без остатка. Девушка машинально выпрямила спину. С безупречным изяществом и легкой, почти летящей походкой она вернулась в зал, направляясь в комнату отдыха.

* * *

Над серым туманом, внутри величественного храма.

Ответив мисс «Справедливости», Клейн начал ломать голову над тем, как бы переправить эту информацию «Повешенному».

«Самому пересказывать всё слово в слово — никуда не годится. Это вдребезги разобьет мой возвышенный образ… Где это видано, чтобы божественная сущность подрабатывала посыльным!» — поразмыслив с десяток секунд, он вдруг нашел идеальное решение. Юноша просто материализовал ту самую сцену молитвы Одри вместе с ее голосом, превратив всё это в подобие кинопленки, слегка размытой помехами.

Легким щелчком пальцев Клейн швырнул эту закольцованную иллюзорную запись прямо в темно-красную звезду, символизирующую «Повешенного».

* * *

Баклунд, район Чевуд, собор Святого Ветра.

В скромной, аскетично обставленной комнате «Повешенный» Элджер Уилсон скрупулезно изучал следственные сводки за последние дни, отчаянно пытаясь выудить из них хоть малейший след вице-адмирала Урагана Цилангоса.

По правую руку от него, чуть поодаль, громоздилась стопка бумаг, сплошь испещренных странными, искаженными «символами».

И как раз в тот момент, когда Элджер со вздохом откинулся на спинку стула и принялся массировать уставшие глаза, он вдруг заметил, что пространство вокруг него поплыло. Всё заволокло густым серо-белым туманом.

В непроглядных глубинах этой бесконечной мглы возвышалось кресло с высокой спинкой, казавшееся незыблемым, словно стояло там от сотворения мира. А в кресле виднелся размытый, иллюзорный человеческий силуэт.

«Господин Шут…» — эта мысль едва успела оформиться в его голове, как в туманной пелене проступила еще одна фигура: нечеткий силуэт девушки в пышном дворцовом платье.

Застыв в позе молящейся, она безостановочно повторяла:

— На балу у герцога Нигена я столкнулась с человеком, который, как мне кажется, является Цилангосом.

— Он принял облик барона Грамира. Его мотивы остаются загадкой.

— Кое-какие мелочи подсказали мне, что сегодняшний барон Грамир разительно отличается от самого себя в прошлом. И это тут же навело меня на мысли о Запечатанном артефакте Цилангоса, способном менять лица.

…

Элджер сначала опешил, но его лицо тут же озарилось неподдельным восторгом. Прижав руку к груди и почтительно склонив голову, он произнес:

— Хвала вам, господин Шут!

Не успел он договорить, как всё увиденное и услышанное рассеялось без следа, словно и не бывало.

Бросив взгляд на письменный стол, где лежали страницы из дневника Росселя и полицейские сводки, Элджер слегка прищурился, в очередной раз поразившись невообразимой мощи Шута:

«А ведь я нахожусь прямо в соборе Святого Ветра! В бывшей штаб-квартире Церкви Повелителя Бурь! И пусть с тех пор минула уже не одна тысяча лет, прихожане по-прежнему почитают это место как одну из величайших святынь. Но господин Шут всё равно умудрился бесшумно „снизойти“ сюда и передать свое послание…»

Погрузившись в молчание на добрый десяток секунд, Элджер сгреб со стола нужные бумаги, развернулся и решительно вышел за дверь.

Ему предстояло встретиться с одним из кардиналов Церкви Повелителя Бурь, архиепископом Баклундской епархии — «Певцом Бога» Эйсом Снейком!

Лично для Элджера Уилсона идеальным исходом было бы собственными руками прикончить вице-адмирала Урагана Цилангоса. Но если это окажется не по зубам, он вполне удовольствуется и тем, чтобы просто полюбоваться на его хладный труп!

* * *

Успешно «перенаправив» доклад мисс «Справедливости» Повешенному, Клейн покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.

Он не стал сразу же развеивать невидимую духовную стену. Вместо этого юноша уселся за письменный стол, разгладил лист бумаги, взял перьевую ручку и принялся строчить послание:

«…Согласно полученным мной экстренным разведданным, Цилангос, прибегнув к силе „Пастыря“, принял облик барона Грамира и проник на бал, устроенный герцогом Нигеном. Его истинные мотивы пока остаются тайной».

Клейн совершенно не боялся, что мистер Азик начнет задавать неудобные вопросы в духе: «Откуда парень из Тингена так быстро узнал о том, что творится в Баклунде?» В конце концов, в этом мире уже давно изобрели такую чудесную вещь, как телеграф.

«Я понятия не имею, покажется ли вам это интересным, но счел своим долгом довести до вашего сведения». Набросав быстрое заключение, Клейн аккуратно свернул листок.

Следом он выудил из кармана старинный медный свисток. Поднеся его к губам и надув щеки, юноша изо всех сил дунул внутрь.

Исполинский, вселяющий первобытный ужас, иллюзорный костяной посланник вновь возник перед ним. Он всё так же возвышался посреди комнаты, абсолютно не обращая внимания на то, что его макушка намертво застряла в потолке.

Клейн огромным усилием воли подавил в себе порыв пустить в ход таланты «Клоуна» и метнуть сложенное письмо, как сюрикен. Вместо этого он послушно, безо всяких выкрутасов, швырнул послание прямо в «руки» гиганта.

Дунув в медный свисток еще раз и завершив ритуал призыва, Клейн успокоил дыхание и в очередной раз прокрутил все детали в голове.

На данный момент это было всё, что он мог предпринять!

Теорически Клейн вполне мог бы использовать «ритуал призыва самого себя», захватить «Талисман Испепеляющего Солнца» и лично нагрянуть в Баклунд. Но, во-первых, это было равносильно самоубийству: Цилангос был «Благословенным Ветром» 6-й Последовательности, да еще и вооруженным чудовищным «Ползучим Голодом». Во-вторых, это было слишком муторно: пришлось бы сначала перетаскивать талисман над серым туманом. И в-третьих, это вдребезги разбило бы его величественный образ. Поэтому юноша благоразумно отмел эту бредовую идею.

«На самом деле, всё не так уж и страшно. Герцог Ниген — богатейший и влиятельнейший аристократ, уступающий лишь королевской семье, настоящий серый кардинал Консервативной партии. На его балу наверняка собрались сливки общества и чиновники высшего эшелона. Уж я ни за что не поверю, что там нет отряда могущественных Потусторонних телохранителей. Да и сам Цилангос бы в это не поверил. Иначе с какой стати ему вообще понадобилось бы маскироваться… А раз уж мисс „Справедливость“ раскусила его заранее и предупредила знать, они успеют подготовиться. Так что ситуация вряд ли выйдет из-под контроля…»

«Интересно, с какой скоростью носится посланник мистера Азика? Если он умеет срезать путь через Духовный мир, то у преподавателя есть все шансы успеть к главному блюду. Но если он плетется, как та жуткая тварь мадам Дейли, то мистеру Азику останется лишь читать утренние газеты и гадать, что же там произошло на самом деле…»

Едва заметно кивнув, Клейн выбросил эту историю из головы. В конце концов, прыгнуть выше собственной головы он всё равно не мог.