— Как… как давно умер этот господин член совета? — прямо спросил Клейн, собирая свои вещи и поднимаясь со стула.

Если с момента смерти прошло больше пятнадцати минут, объем информации, которую можно получить, катастрофически сократится. Если же прошло больше часа, удастся выудить лишь самые поверхностные крохи.

А если минул целый месяц, сам ритуал медиумизма с огромной долей вероятности обернется провалом.

— Увы, но предварительный осмотр показал, что член совета Мейнард скончался вчера вечером, между девятью и одиннадцатью часами, — покачал головой Данн. — От тебя требуется лишь оказать содействие. Можешь не переживать о том, принесет ли это результат.

— Хорошо.

Клейн снял с вешалки свое пальто, взял шляпу с тростью и направился к выходу из караульного помещения. Данн Смит остался подменить его на дежурстве у врат Чаниса.

Строго говоря, в теории любой Потусторонний, чья Духовность возросла, способен освоить Духовное зрение, гадание, ритуальную магию и прочие подобные навыки. В особенности это касалось пути «Бессонного», славящегося своим высоким Духовным восприятием.

Однако на практике разница между различными «профессиями» разных Последовательностей в этих сферах оставалась колоссальной. Взять, к примеру, Данна Смита и Леонарда Митчелла: они оба владели Духовным зрением, но в их восприятии цвета ауры ограничивались лишь бледно-белым или светло-голубым. Они физически не могли точно определить состояние различных органов человека. Разумеется, активировав Духовное зрение, они могли воочию разглядеть призраков и прочих духовных сущностей, но для них куда проще и эффективнее было полагаться на свое природное Духовное восприятие.

Именно поэтому «Бессонные», «Полуночные поэты» и «Кошмары» крайне неохотно прибегали к использованию Духовного зрения.

Точно так же, при должном желании, они могли бы освоить гадание на маятнике, метод лозоходства или гадание по снам. Вот только рассчитывать на высокий процент успеха в их исполнении явно не стоило.

С ритуальной магией дела обстояли ничуть не лучше.

Когда они поравнялись в дверях, Данн внезапно заговорил:

— Чуть не забыл сказать. Это расследование также поручено инспектору Толлеру. Он уже дожидается тебя в приемной нашего предприятия. И да, не забудь переодеться в свою новую форму и прихватить новые документы.

Клейн, ничуть не удивившись подобной забывчивости капитана, с улыбкой спросил:

— Новая форма и новые документы? А полицейское управление Тингена работает на удивление проворно.

В конце концов, он стал Потусторонним 8-й Последовательности лишь вчера…

— Это дело первостепенной важности, поэтому… — Данн развел руками и опустился на стул, который только что освободил Клейн.

Клейн быстро поднялся на второй этаж, но не стал сразу спешить в приемную. Вместо этого он зашел в комнату отдыха Ночных Ястребов и нырнул в прилегающую уборную, чтобы привести себя в порядок и справить нужду — в караульном помещении внизу из удобств имелись лишь ночной горшок, кувшин с водой да тазик.

Затем юноша облачился в новенькую, сшитую на заказ полицейскую форму, на погонах которой теперь красовались две серебряные звезды, и надел фуражку с гербом в виде двух скрещенных мечей, увенчанных короной.

Переложив по карманам «Талисман Испепеляющего Солнца», медный свисток Азика, материалы для ритуалов и прочие необходимые вещи, он одернул мундир, подхватил трость и вышел из комнаты отдыха.

Едва миновав перегородку, он заметил сидящего на диване в зоне для гостей инспектора Толлера.

За то недолгое время, что они не виделись, этот рослый полицейский стал еще более грузным. Его живот заметно выдавался вперед, а в сочетании с густой шевелюрой и окладистой бородой он до жути напоминал сбежавшего из бродячего цирка бурого медведя.

— Безумно рад, что нам снова довелось работать вместе, — завидев знакомого Ночного Ястреба, Толлер с явным облегчением выдохнул. Подавшись вперед, он поднялся с дивана и протянул гостю свою медвежью лапу.

«Эм, то есть руку…» — мысленно поправил себя Клейн и вежливо пожал ее:

— Взаимно.

Толлер бросил мимолетный взгляд на сверкающие серебром звезды на погонах Клейна и с нескрываемой белой завистью произнес:

— Не прошло и месяца, а мы с вами уже сравнялись в званиях.

Клейн уже было хотел напустить на себя суровый вид и заявить: «Но и рискуем мы при этом в десятки раз больше вашего», однако вовремя осекся, вспомнив о своей новой роли — «Клоуне» 8-й Последовательности.

«А почему бы не попробовать…» — воспользовавшись своей новой способностью ювелирно контролировать мимику, он приподнял уголки губ и с весьма красноречивой улыбкой ответил:

— Возможно, месяца через два-три вам уже придется обращаться ко мне «сэр».

— У вас отличное чувство юмора, — рассмеялся Толлер и, указав на выход, предложил: — Ну что, выдвигаемся?

— Пойдемте, — согласился Клейн, так и не выпустив из руки трость. Став «Клоуном», он наконец-то мог использовать это «оружие» в полную силу.

Покинув офис охранного предприятия «Черный Терн», Клейн и Толлер бок о бок спустились по лестнице. Рядом друг с другом они смотрелись весьма комично — один подтянутый и стройный, другой грузный и пузатый.

— Знаете, мне кажется, мы бы отлично смотрелись на арене цирка, развлекая почтенную публику, — внезапно пошутил Клейн.

Толлер с готовностью закивал:

— Согласен, наш контраст просто создан для комедии. А вы в курсе, что некоторые бродячие цирки уже вовсю экспериментируют с парными выступлениями клоунов, играя на разнице в росте и весе?

«Вообще-то я имел в виду дрессировщика и его дрессированного медведя…» — Клейн, разумеется, не стал озвучивать столь бестактную мысль вслух, а лишь вежливо поддакнул:

— Какая жалость, что в Тингене нет стационарного цирка.

— И не говорите. Зато у нас есть оперный театр, большие концертные залы и музыкальные салоны, — с легким сожалением в голосе отозвался инспектор Толлер.

Обмениваясь подобными светскими любезностями, они забрались в полицейскую карету. И лишь тогда Клейн перевел разговор в рабочее русло:

— Вы абсолютно уверены, что члена совета Мейнарда убили?

— Стопроцентной уверенности нет. Однако ни его жена, ни двое сыновей категорически не желают верить в версию с внезапной болезнью. Да и на месте происшествия… скажем так, есть кое-какие странности. Когда мистера Мейнарда нашли, он лежал на кровати в гостевой спальне. Абсолютно голым, — тщательно подбирая слова, ответил Толлер.

— Они с супругой спали в разных комнатах? — Клейн вальяжно откинулся на спинку сиденья, невольно копируя повадки сыщиков из просмотренных в прошлой жизни детективных сериалов.

Толлер покачал головой:

— Нет. Его жены вообще не было в городе последние несколько дней. Она отправилась в Баклунд на какой-то важный светский бал. Возможно, вы не в курсе, но она — дочь одного из лидеров Новой партии, члена Палаты общин. Прямо сейчас она находится на пути в Тинген, в паровом поезде. А свою категоричную позицию по поводу расследования она выразила заранее, отбив нам телеграмму.

— Мистер Мейнард, к слову, тоже состоял в Новой партии и заседал в городском совете Тингена уже больше десяти лет. А на грядущих выборах в следующем году он планировал побороться за кресло мэра.

— Иными словами, его смерть может быть связана с политикой? — машинально спросил Клейн, но тут же сам рассмеялся. — Впрочем, я здесь лишь для того, чтобы помочь со «вскрытием». Можете не отвечать, это совершенно не мое дело.

Толлер, ничуть не смутившись, со вздохом пояснил:

— Вскрытие… А вы и впрямь крайне осторожны в формулировках.

— Что же касается ваших догадок… могу сказать лишь одно: всё возможно. Вчера вечером мистер Мейнард устраивал в своем особняке прием. Гостей было великое множество, люди постоянно сменяли друг друга, поэтому мы пока просто физически не можем выделить главного подозреваемого. К тому же все присутствовавшие — люди весьма респектабельные, с положением в обществе. Мы обязаны действовать с предельной деликатностью. Любая ошибка обернется катастрофой.

— Понимаю, — едва заметно кивнул Клейн и, движимый любопытством, принялся расспрашивать инспектора о деталях с места происшествия.

Особняк Мейнарда располагался в респектабельном районе Золотого Платана. Это было монументальное отдельное здание, со всех сторон окруженное пышными садами и безупречно подстриженными газонами. На территории имелись собственные конюшни, изящный фонтан и широкие, вымощенные камнем подъездные аллеи.

Поправив мягкую фуражку с полицейским гербом, Клейн, шагая бок о бок с инспектором Толлером, миновал чисто номинальное полицейское оцепление. Под пристальными взглядами констеблей они переступили порог парадных дверей роскошного двухэтажного дома.

В просторной гостиной четверо стажеров-инспекторов — двое мужчин и две женщины — вовсю вели раздельные допросы, кропотливо собирая показания.

Окинув собравшихся мимолетным взглядом, Клейн приметил немало джентльменов в строгих фраках, а также нескольких леди в роскошных дворцовых платьях, чьи лица были скрыты за изящными, в мелкую сетку, вуалями.

— Все эти люди остались здесь переночевать после вчерашнего приема, — коротко пояснил Толлер, увлекая Клейна к лестнице, ведущей на второй этаж.

То ли благодаря новеньким погонам инспектора, то ли из-за внушительного вида Толлера, но все снующие по дому констебли почтительно расступались перед ними, не чиня ни малейших препятствий.

— Вот здесь и обнаружили тело члена совета Мейнарда, — рослый и грузный Толлер замер перед массивной дверью из темно-красного дерева.

Клейн с задумчивым видом поинтересовался:

— За кем была закреплена эта гостевая спальня прошлой ночью?

— Ни за кем. В этом особняке слишком много гостевых комнат, и эта осталась пустовать, — Толлер натянул белоснежные перчатки и нажал на ручку, распахивая тяжелую створку.

Велев дежурившему внутри констеблю временно покинуть пост, инспектор обернулся к Клейну и кивнул:

— Инспектор Моретти, дальше дело за вами.

— Да пребудет с нами милость Богини. Будем надеяться, мне удастся выудить хоть что-то, — отозвался Клейн. Натянув белые перчатки, он плотно закрыл дверь и запер ее на защелку.

Медленным шагом он подошел к кровати. Темно-красные простыни были изрядно скомканы и перекручены, а поверх них покоилось мертвое тело, накрытое белоснежной тканью.

Клейн, уже успевший повидать немало жутких картин, без малейшей дрожи в руках откинул ткань, открывая взору лицо мистера Мейнарда.

Усопшему джентльмену было около сорока лет. Его коротко остриженные золотистые волосы слегка растрепались, а на лице застыла причудливая, гротескная гримаса, в которой сплелись воедино невыносимая мука и экстатическое наслаждение.

Сделав пару шагов назад, Клейн извлек из карманов необходимые ингредиенты и проворно подготовил всё для ритуала призыва духа.

Тихо нараспев прочитав заклинание, он погрузился в глубокую, умиротворяющую ауру ароматов и леденящих, кружащих вокруг сквозняков. Прикрыв глаза, юноша принялся беззвучно повторять заранее сформулированное утверждение:

«Причина смерти члена совета Мейнарда».

«Причина смерти члена совета Мейнарда».

…

Не прекращая шептать про себя эту фразу, Клейн наощупь отступил к креслу с высокой спинкой и медленно опустился на сиденье.

Его карие глаза налились непроглядной чернотой. Откинувшись на спинку, он стремительно погрузился в сон.

В мутном, размытом и иллюзорном мире сновидений перед ним внезапно предстал тот самый убитый господин.

Мейнард, широко распахнув свои лазурные глаза, нависал над женщиной с выдающимися формами и белоснежной кожей, отчаянно и страстно совершая фрикции.

Сначала его лицо исказилось от непередаваемого блаженства и экстаза. Но уже в следующее мгновение он резко отдернул правую руку, судорожно схватившись за грудь. Экстаз сменился мучительной, звериной гримасой боли.

Шмяк!

Как только Мейнард рухнул замертво, картина сновидения с хрустом разлетелась на тысячи осколков. Клейн резко распахнул глаза, выныривая в реальность.

«Никогда бы не подумал, что однажды мне доведется смотреть пикантное кино в таком формате… Выходит, член совета Мейнард скончался прямо в постели с любовницей, попросту не выдержав любовных перегрузок?» — издав тихий смешок, Клейн помассировал виски.

Выудив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он вновь прибегнул к магии ритуалов, в точности перенеся на пергамент черты лица той самой пылкой дамы из своего сна. Разумеется, всё, что находилось ниже шеи, он благоразумно опустил.

Это была женщина, чей возраст определить сходу было просто невозможно. В ней причудливо сплетались зрелая, манкая притягательность тридцатилетней дамы и едва уловимые, наивные нотки уходящей юности. Ее глаза, влажные и блестящие, смотрели так жалостливо, что мгновенно пробуждали желание ее защитить.

Бросив беглый взгляд на «свое» творение, Клейн аккуратно собрал все ритуальные принадлежности и развеял невиди духовную стену.

Повернувшись вполоборота, он потянулся рукой к прислоненной неподалеку черной трости с серебряным набалдашником.

И в этот самый миг до его ушей донесся жуткий, клокочущий хрип! Тошнотворный, утробный звук, от которого всё тело мгновенно покрылось табунами мурашек!

Клейн молниеносно обернулся к кровати. И увидел, как мертвый Мейнард мертвой хваткой вцепился в темно-красную простыню. Вцепился с такой нечеловеческой силой, что вены на тыльной стороне его ладоней вздулись черно-синими буграми.

С громким, рвущим тишину шелестом член городского совета, скончавшийся минувшим вечером между девятью и одиннадцатью часами, резко сел на кровати! Изо рта мертвеца густой струей потекла слюна, а его пустые, безжизненные глаза широко распахнулись.