«Да к тому же мне пришлось расплатиться дополнительными заслугами за рецепт „Клоуна“… Вот они, плоды моей собственной жадности, когда я решил разделить одну заслугу на две… Ладно, в последнее время всё равно не было подходящего повода признаться, что формула „Клоуна“ у меня уже есть…» — Клейн глубоко вздохнул и, с трудом выдавив из себя улыбку, произнес:

— Искренне надеюсь, что проверка пройдет гладко.

Решение Данна вернуть его на дежурство к вратам Чаниса Клейн готов был поддержать обеими руками и ногами. Мало того, что ему отчаянно не хватало профессиональных навыков в слежке и расследованиях, так еще и в открытом бою его способности даже не дотягивали до проходного балла.

В стрельбе, по сравнению с обычными полицейскими, он был весьма недурен. Вот только остальные Ночные Ястребы являлись Потусторонними с усиленной физической формой, и пусть они не все были снайперами, стреляли ничуть не хуже.

Что же касалось рукопашного боя, то здесь Клейн и вовсе делал лишь самые первые, робкие шаги.

Проще говоря, даже имея в кармане «Талисманы глубокого сна», «Талисманы упокоения» и «Талисманы грез», он всё еще оставался исключительно Потусторонним поддержки. Расправиться с простым человеком для него было проще простого, но вот столкновение с опытным в боях Потусторонним сулило смертельную опасность.

«Вот когда я перейду на 8-ю Последовательность и стану „Клоуном“, виртуозно владеющим акробатическим боем и, возможно, парочкой полезных заклинаний, я смогу в одиночку выполнять стандартные миссии… Хм, а если еще удастся успешно позаимствовать силу Запечатанного артефакта „3–0782“ и смастерить „Талисман Испепеляющего Солнца“, то всё будет просто идеально. Тогда и победа над превосходящим по силе противником перестанет быть несбыточной мечтой…» — с предвкушением размышлял Клейн, неспешно шагая обратно в охранное предприятие «Черный Терн».

Вплоть до самого утра следующего дня, когда его смена подошла к концу и он покинул пост у врат Чаниса, наблюдение за Худом Юджином в психиатрической лечебнице так и не принесло Ночным Ястребам ни единой полезной зацепки. Пока что им оставалось уповать лишь на внутреннее расследование их так называемого информатора.

Вернувшись домой, Клейн в тишине съел свой завтрак, завалился в постель и проспал мертвым сном до самого полудня.

Проснувшись сам по себе, он наскоро умылся и, ведомый дразнящим ароматом готовящейся еды, спустился на первый этаж.

— Мелисса готовит обед? — спросил Клейн, посмотрев на сидящего в гостиной с газетой Бансона.

Бансон слегка опустил газету:

— Именно. К ней сегодня пришла гостья. Я предложил ей посидеть и поболтать с подругой, пока я займусь обедом. Но представь себе: она совершенно не доверяет моим кулинарным талантам! Она взяла гостью в оборот и утащила с собой на кухню. Это вопиющая невежливость.

«Бансон, надо же, как быстро ты осознал, что Мелисса на дух не переносит твою стряпню…» — Клейн едва сдержал смех. Подойдя к одноместному дивану, он как бы невзначай поинтересовался:

— Гостья Мелиссы?

— Да, ты должен ее знать. Вы пересекались на дне рождения Селены. Это Элизабет, — Бансон вальяжно откинулся назад, возвращаясь к комфортному чтению.

«Не только на дне рождения… Надо же, она и впрямь решила заглянуть в гости…» — лицо Клейна на мгновение застыло, и он искоса покосился на дверь кухни.

В этот самый момент оттуда вышла Мелисса, неся в руках блюдо. По пятам за ней следовала Элизабет — и тоже в переднике.

— Клейн, ты уже проснулся? А я как раз собиралась тебя будить, — с явной радостью произнесла Мелисса, ставя на обеденный стол источающее мясной аромат блюдо. — Это Элизабет, ты ее помнишь.

— Добрый день, Клейн, — с лучезарной улыбкой поздоровалась Элизабет, сверкая своими очаровательными пухлыми щечками.

Клейн вежливо и мягко ответил на приветствие.

Дождавшись, пока они обменяются любезностями, Мелисса моргнула и с предельной серьезностью заявила:

— После обеда Элизабет пойдет с нами в Ассоциацию помощи домашней прислуге Тингена. В их доме трудится сразу несколько слуг, так что она обладает богатым опытом в этих вопросах и сможет дать нам пару ценных советов.

— Вообще-то, мы уже набросали список требований к горничной для черной работы. Послушайте, может, захотите что-то добавить.

Мелисса вытерла руки о фартук, выудила из кармана своего домашнего платья сложенный листок, развернула его и принялась читать:

— Первое: крепкое здоровье.

— Второе: трудолюбие и ответственность.

— Третье: умение вкусно готовить.

— Четвертое: тихий, спокойный нрав, никакой болтливости.

— Пятое: благонадежное происхождение без сомнительных связей.

— Шестое: заурядная внешность.

Требования сыпались одно за другим. Слушая сестру, Клейн и Бансон сидели с приоткрытыми ртами и совершенно ошарашенными взглядами. Они и подумать не могли, что найм обыкновенной прислуги для черной работы обернется такой колоссальной морокой.

— Мелисса, ты ведь с самого начала была категорически против найма горничной? — машинально переспросил Клейн, когда сестра наконец закончила.

Мелисса поджала губы и твердо кивнула:

— Да, я была против. Но раз уж мои возражения не возымели действия, я считаю, что мы обязаны подойти к этому со всей ответственностью. А чтобы сделать дело хорошо, нужно как следует к нему подготовиться. Ну так что, есть дополнения?

— Нет! — в один голос выпалили братья, дружно замотав головами, чем вызвали тихий смешок у прикрывшей рот ладошкой Элизабет.

Покончив с обедом, вся четверка села на общественный конный трамвай и добралась до Шампань-стрит, где и располагалась Ассоциация помощи домашней прислуге Тингена.

Это заведение до боли напоминало Клейну клининговые и кадровые агентства из его прошлой жизни, но с легким налетом благотворительности. С одной стороны, они вели учет данных всех соискателей и их трудовых запросов, изрядно облегчая нанимателям процесс выбора и повышая шансы бедняков найти место. С другой стороны, Ассоциация устраивала базовые курсы, подтягивая уровень навыков своих подопечных.

Часть средств на их существование поступала от филантропов, а часть — взималась с работодателей в виде комиссионных. Благодаря своей массовости, организованности и удобству, Ассоциация в кратчайшие сроки выжила с рынка всех частных посредников, заставив их либо примкнуть к ней, либо искать другой кусок хлеба.

Едва переступив порог, Клейн и его спутники удостоились весьма радушного приема. Молодая женщина, облаченная в бледно-желтое платье с воланами, проводила их к мягким диванам и с профессиональной улыбкой спросила:

— Чем могу быть вам полезна?

— Мы бы хотели нанять горничную для черной работы, — в такие моменты Клейн и Мелисса неизменно выдвигали Бансона на роль переговорщика.

— У вас есть какие-то конкретные требования? — заученным тоном поинтересовалась женщина.

Бансон, живо припомнив разительный контраст между собственными кулинарными талантами и стряпней Клейна, предельно искренне заявил:

— Она должна хорошо готовить.

— Хорошо готовить? — сотрудница удивленно вскинула брови. — Скажу вам прямо: среди прислуги для черной работы вы не найдете поварих. Может, вам стоит нанять кухарку? Если вам принципиально нужна женщина, в нашей Ассоциации их немало.

— Совсем нет тех, кто умеет готовить? — не удержалась от вопроса Мелисса, видя, как ее тщательно выверенный список терпит фиаско на первом же пункте.

Молодая женщина кивнула с непоколебимой уверенностью:

— Горничные для черной работы — это либо дочери портовых грузчиков, либо деревенские девчонки. Их познания в кулинарии до смешного скудны. И даже после наших базовых курсов максимум, что они могут гарантировать — это то, что от их стряпни вас не скрутит с отравлением.

«…» — Мелисса погрузилась в молчание, на собственной шкуре познав истину: никакой план не выдержит столкновения с реальностью.

— Какая жалость, — немного поразмыслив, Бансон перестроил фразу: — Что ж, тогда мы готовы слегка смягчить условия. Нам нужна та, кто горит желанием научиться готовить и обладает к этому способностями.

«А Бансон-то молодец, соображает на лету… Обойдутся и без моих ремарок…» — Клейн сидел рядышком. Одной рукой опираясь на трость, а во второй сжимая шляпу, он чувствовал себя абсолютно расслабленным и безмятежным.

— С этим не возникнет никаких проблем. На наших кулинарных курсах мы всегда берем на карандаш самых смышленых учениц, — с профессиональной улыбкой отозвалась сотрудница. — Будут еще какие-нибудь пожелания?

— Да, — под тяжелым взглядом Мелиссы Бансон нервно сглотнул, вытащил из кармана тот самый листок и принялся зачитывать требования одно за другим.

Женщина слушала его в полном оцепенении и лишь спустя добрую минуту смогла выдавить ответ:

— Я… я сейчас же отсортирую картотеку и подберу для вас несколько подходящих кандидатур. Вам совершенно не обязательно принимать решение прямо сейчас. Выберите двух-трех, от силы четверых девушек. Я лично приведу их к вам домой для пробного рабочего дня, и уже потом вы решите, кого именно нанять. Разумеется, за эту услугу придется доплатить Ассоциации сверх обычной комиссии, да и продукты для готовки лягут на ваши плечи.

— Хорошо, — Бансон сложил листок и вежливо кивнул.

Сотрудница в желтом платье поднялась, сделала пару шагов к внутренним кабинетам, но вдруг остановилась, обернулась и с неловкой улыбкой попросила:

— Вы не могли бы одолжить мне этот листок? Боюсь, я просто не в силах запомнить столько условий…

— Без проблем, — едва сдерживая смех, ответил Бансон.

Спустя некоторое время девушка в светло-желтом платье вернулась с пухлой стопкой досье и передала их Бансону.

В этих анкетах были скрупулезно прописаны реальные имена кандидаток, год их рождения, семейное положение, описание внешности, состояние здоровья, опыт работы, особые навыки и ожидаемое жалованье.

Воспользовавшись тем, что Бансон и Мелисса с головой ушли в чтение, Элизабет придвинулась к Клейну и тихонько шепнула:

— А у вас нет никаких требований?

— Есть, но весьма размытые, — небрежно отмахнулся Клейн.

Это лишь подогрело любопытство Элизабет:

— И как же вы будете выбирать?

Клейн тихонько усмехнулся. Указав на левый манжет, под которым прятался маятник, он ответил:

— Ну как же! Напишу соответствующее утверждение и буду перебирать кандидаток по одной. Нагадаю ту, что станет идеальной горничной для нашей семьи.

«…» — Элизабет впала в ступор. Лишь спустя добрый десяток секунд она слегка растерянно закивала: — И в самом деле, самый простой и надежный метод… Как я могла забыть, кто вы на самом деле…

Она осеклась на полуслове. Мелисса, обладающая поразительным чутьем, заметила их перешептывания и вперила в них пристальный взгляд.

Окинув брата и подругу долгим, изучающим взглядом, девочка напустила на себя вид глубоко задумавшегося человека.

«Эй, сестренка, только не выдумывай себе лишнего! У нас просто обычная светская беседа…» — Клейн легонько откашлялся, решительно придвинул к себе часть анкет и сделал вид, будто увлечен чтением.

Вскоре они сузили круг поисков до трех кандидаток, чьи зарплатные ожидания колебались от четырех сулов и восьми пенсов до пяти сулов и двух пенсов в неделю.

Бансон не стал торговаться и сбивать жалованье горничных, переключив весь свой переговорный пыл на сотрудницу Ассоциации, сбивая размер дополнительных комиссионных.

После весьма оживленной, но дружелюбной дискуссии он умудрился скостить плату с двухнедельного жалованья служанки до одной недели. Правда, им пришлось согласиться на дополнительный сул в качестве оплаты за карету, на которой сотрудница привезет девушек для пробного дня.

Ударив по рукам, компания распрощалась с Элизабет. Трое Моретти сели в общественный экипаж и поехали обратно на улицу Нарциссов.

Всю дорогу Клейн ловил на себе цепкие, оценивающие взгляды Мелиссы, от которых ему становилось жутко не по себе. Едва переступив порог дома, он намеревался пулей взлететь на второй этаж.

— Клейн, — окликнула его сестра. Тщательно взвесив каждое слово, она с предельной торжественностью заявила: — Если ты планируешь обручиться с Элизабет, тебе придется вкалывать втрое больше. Ее отец — весьма успешный торговец импортом и экспортом, а мать — дочь баронета… то есть, как у нас говорят, лорда…

«Погодите-ка, обручиться? С каких это пор⁈» — Клейн обернулся и уставился на сестру в полнейшем, абсолютном недоумении.

«До чего же далеко зашли ее фантазии…»