«Настоящий медиум…» — мысленно повторил Клейн это описание, ничего не ответил и вслед за Данном Смитом вышел из кареты.

Дом, который снимал Уэлч в Тингене, представлял собой отдельный особняк с садом. Снаружи, за коваными воротами с ажурными узорами, пролегала дорога, достаточно широкая, чтобы по ней могли ехать четыре кареты одновременно. По обеим сторонам дороги через каждые пятьдесят метров стояли уличные фонари; они отличались от тех, что Клейн видел в своей прошлой жизни, — это были газовые фонари высотой примерно с взрослого мужчину, удобные для зажигания.

Черный металл плотно прилегал к стеклу, образуя решетку и создавая классические «произведения искусства», похожие на переносные фонари, в которых танец холода и тепла сливался воедино, а тень сосуществовала со светом.

Ступая по дороге, залитой тускло-желтым светом, Клейн и Данн Смит прошли через полуоткрытые железные ворота и вошли на территорию, арендованную Уэлчем.

Прямо напротив ворот пролегала заасфальтированная дорожка, шириной в две кареты, ведущая прямо к двухэтажному дому.

Слева от нее находился сад, а справа — газон; легкий аромат цветов и свежий запах зелени сплетались воедино, успокаивая душу и радуя сердце.

Едва переступив порог, Клейн вдруг почувствовал, как волоски на его теле встали дыбом, и он начал нервно оглядываться по сторонам.

Ему казалось, что в саду, в тени газона, на крыше дома, за качелями, в каждом темном углу за ним наблюдают чьи-то глаза!

Хотя здесь было совершенно пусто и безлюдно, Клейн чувствовал себя так, словно оказался на оживленной улице.

Этот жуткий контраст, это странное ощущение заставили его тело напрячься, а от копчика вверх пополз ледяной холодок.

— Здесь что-то не так! — не выдержав, он открыл рот, чтобы предупредить Данна.

Данн, шедший сбоку с неизменным выражением лица, спокойно ответил:

— Не обращай внимания.

Услышав такие слова от Ночного Ястреба, Клейн, превозмогая пугающее до мурашек чувство, будто за ним следят, подглядывают и оценивают, но он не может найти источник, шаг за шагом приблизился к парадной двери особняка.

«Если я побуду в такой обстановке подольше, то точно стану неврастеником…» — когда Данн протянул руку, чтобы постучать, Клейн снова быстро обернулся и окинул взглядом двор: цветы покачивались на ветру, но ни единого силуэта видно не было.

— Входите, джентльмены, — донесся из дома слегка неземной голос.

Данн повернул ручку, толкнул дверь и, войдя внутрь, обратился к сидевшей на диване женщине:

— Дейли, есть результаты?

Люстра в гостиной не горела. Кожаные диваны — один большой и два поменьше — стояли вокруг журнального столика из мрамора.

На столике горела свеча, но ее пламя отливало ярким синим цветом, покрывая полуоткрытое пространство гостиной, столовой и кухни колеблющимися, жуткими оттенками.

Прямо посередине длинного дивана сидела дама; она была одета в черную мантию с капюшоном, на веки и щеки были нанесены синие тени и румяна, а открытые запястья обвивала серебряная цепочка с подвеской из белого кристалла.

При первом же взгляде на нее у Клейна возникло необъяснимое чувство: она вырядилась как самый настоящий медиум…

«Она что, занимается косплеем самой себя?»

Медиум Дейли, обладавшая демонической, пугающей красотой, скользнула своими мерцающими изумрудными глазами по Клейну и, посмотрев на Данна Смита, произнесла:

— Первоначальные духи исчезли, включая духов Уэлча и Наи, а малыши, которые сейчас здесь, ничего не знают.

«Духи? Медиум… Так те невидимые наблюдатели только что были духами? Их тут так много?» — Клейн снял шляпу, прижал ее к груди и, слегка поклонившись, сказал:

— Добрый вечер, мадам.

Данн Смит, в свою очередь, вздохнул и произнес:

— Действительно, сложная ситуация…

— Дейли, это Клейн Моретти. Попробуй узнать, сможешь ли ты выяснить что-нибудь с его помощью.

Взгляд медиума Дейли тут же переместился на Клейна; указав на одноместное кресло сбоку, она сказала:

— Присаживайтесь.

— Спасибо, — Клейн кивнул, в несколько шагов подошел к креслу и послушно сел; его сердце невольно забилось быстрее.

Будет ли он жить или умрет, пройдет ли все гладко или его секрет раскроют — все зависело от того, что произойдет дальше!

И больше всего его угнетало то, что он сам не имел ничего, на что мог бы опереться, и ему оставалось лишь уповать на свою особенность…

«Это действительно очень скверное чувство…» — с горечью подумал Клейн.

Пока Данн садился на двухместный диван напротив него, медиум Дейли достала из потайного кармана на поясе два стеклянных пузырька размером с большой палец.

С улыбкой глядя на Клейна своими изумрудными глазами, она сказала:

— Мне понадобится небольшая помощь. В конце концов, вы не враг, и я не могу действовать столь прямолинейно и грубо. Это вызовет у вас дискомфорт, боль и даже может оставить серьезные последствия. Я дам вам немного аромата, обеспечу достаточную мягкость и смазку, чтобы вы понемногу раскрылись и по-настоящему погрузились в это чувство.

«Почему ее слова звучат как-то неправильно…» — Клейн удивленно щелкнул языком, а в его глазах промелькнуло изумление.

Сидевший напротив Данн рассмеялся и сказал:

— Не удивляйся. В отличие от тех парней из Церкви Повелителя Бурь, у нас дамам тоже позволено словесно флиртовать с мужчинами. В этом плане ты должен понимать: твоя мать была преданной верующей Богини, и вы с братом тоже ходили в церковную воскресную школу.

— Я понимаю, просто не ожидал, что это будет так… так… — Клейн начал жестикулировать, не находя подходящего эпитета, едва не выпалив соответствующий перевод для «старого водителя».[27]

Уголки губ Данна поползли вверх, и он произнес:

— Не волнуйся, на самом деле Дейли редко так делает. Она просто хочет таким образом помочь тебе успокоиться и расслабиться; трупы ей нравятся куда больше, чем мужчины.

— От твоих слов я кажусь какой-то извращенкой, — с улыбкой вмешалась медиум Дейли.

Она открыла один из маленьких пузырьков и капнула несколько капель в ярко-синее пламя свечи:

— Это чистый экстракт, полученный путем дистилляции смеси ночной ванили, цветов глубокого сна и ромашки. Я называю его «Аманда», что на гермесе означает «безмятежность». У него чудесный аромат.

Пока она говорила, пламя свечи несколько раз качнулось, и эти несколько капель экстракта мгновенно испарились, заполняя комнату.

Тихий, чарующий аромат проник в нос Клейна; его эмоции перестали быть напряженными, а разум быстро обрел покой, словно он взирал на тьму глубокой, безмолвной ночью.

— А этот пузырек называется «Око Духа». Он сделан из коры и листьев драконьего дерева и белого тополя, которые сушили на солнце семь дней, варили трижды, а затем настаивали на вине Ланти. И, конечно же, в процессе произносились некоторые заклинания…

Под описание медиума Дейли янтарная жидкость капнула на ярко-синее пламя свечи.

Клейн почувствовал аромат вина — неземной, иллюзорный запах. Он увидел, как пламя свечи начало неистово метаться, а синие тени и румяна на лице Дейли замерцали жутким светом; в глазах даже начало двоиться.

— Это отличный помощник для медиумов и весьма завораживающая цветочная эссенция…

По мере того, как Дейли плавно продолжала свой рассказ, Клейну стало казаться, что ее голос доносится со всех сторон.

В растерянности оглядевшись по сторонам, Клейн обнаружил, что все предметы вокруг раскачиваются и расплываются, словно их окутывает слой за слоем густой туман; вслед за этим и его собственное тело начало покачиваться, размываться, становиться легким и терять вес.

Красный цвет стал еще краснее, синий — еще синее, черный — еще чернее. Цвета смешались, как на картине импрессиониста, создавая размытый и сказочный образ, а вокруг волнами накатывал мелкий, перекрывающий друг друга шепот, словно бесчисленные невидимые существа вели беседу.

«Это очень похоже на то, что я чувствовал во время „ритуала на удачу“, только здесь нет того ощущения, от которого сходишь с ума и хочется взорваться…» — с недоумением подумал Клейн, наблюдая за происходящим.

В этот самый момент его взгляд привлекли кристально чистые, словно изумруды, глаза. Одетая в черную мантию Дейли сидела на расплывчатом «диване», ее пугающий взгляд был сосредоточен на макушке Клейна, и она с нежной улыбкой в голосе произнесла:

— Давайте познакомимся официально. Я — медиум Дейли.

«Надо же… Я все еще могу спокойно и рационально мыслить… Прямо как во время „ритуала на удачу“ и „собрания“…» — подумав об этом, Клейн намеренно изобразил замутненное состояние сознания:

— Здрав… ствуйте…

— Человеческий разум безграничен и таит в себе множество секретов. Взгляните на это бескрайнее море: то, что мы можем осознать сами, — это лишь острова, возвышающиеся над поверхностью воды. Но на самом деле под водой скрывается куда большая часть этих островов. И кроме самих островов, существует целое море, а также бескрайнее небо, символизирующее духовный мир…

— Вы — дух этого тела. Вы знаете не только об островах на поверхности, но и о той их части, что скрыта под водой, вы знаете все море целиком…

— Все, что существует, обязательно оставляет след. Воспоминания на поверхности острова могут быть стерты, но подводная часть и само море несомненно хранят их остаточные проекции…

Дейли раз за разом мягко направляла его, и расплывчатые образы ветра и теней вокруг принимали соответствующие формы, словно ментальное море Клейна полностью обнажилось перед ним, ожидая, когда он сам начнет искать и исследовать его.

Клейн спокойно наблюдал, время от времени «взбалтывая» это море, и в конце концов отстраненным, иллюзорным голосом ответил:

— Нет… Я не могу вспомнить… Я забыл…

Он безупречно изобразил страдание.

Дейли попыталась направить его еще раз, но пребывающий в ясном сознании Клейн остался непоколебим.

— Хорошо, на этом мы закончим, возвращайся.

— Возвращайся.

— Возвращайся…

Под эхо неземного голоса Дейли исчезла, ветер и тени начали успокаиваться, а тихий аромат и легкий запах вина вновь стали отчетливыми.

Все цвета вернулись в норму, чувство размытости и помутнения исчезло, тело Клейна слегка вздрогнуло, и он снова обрел вес.

Он открыл глаза, которые неизвестно когда успел закрыть, и обнаружил, что перед ним по-прежнему горит свеча с ярко-синим пламенем, Данн Смит все так же удобно сидит напротив, а медиум Дейли все так же одета в черную мантию с капюшоном.

— С каких это пор ты используешь теории этих злобных безумцев из Алхимиков Психологии? — Данн слегка нахмурился, глядя на Дейли.

Убирая два маленьких пузырька, Дейли спокойно ответила:

— Я считаю их вполне верными, по крайней мере, они соответствуют некоторым вещам, которые я видела и с которыми сталкивалась…

Не дав Данну ответить, она развела руками:

— Сложный случай. Он не оставил никаких следов.

Услышав это, сидевший рядом Клейн с облегчением выдохнул и, притворившись ничего не понимающим, спросил:

— Все закончилось? Что сейчас было? Мне кажется, я немного вздремнул…

«Считается ли это успешным прохождением проверки?»

«Слава богу, у меня была репетиция в виде „ритуала на удачу“!»

— Будем считать, что так, — Данн оборвал его и, глядя на медиума Дейли, спросил: — Ты осматривала тела Уэлча и Наи?

— Трупы могут рассказать гораздо больше, чем вы думаете. К сожалению, Уэлч и Ная действительно покончили с собой. Могу сказать лишь одно: сила, повлиявшая на них, внушает ужас, она не оставила ни единого следа, — Дейли встала и протянула руку к свече: — Я пошла отдыхать.

Ярко-синее свечение погасло, и комнату мгновенно залил тусклый багровый свет луны.

…………

— Поздравляю, вы можете идти домой. Но запомните: вы не должны рассказывать об этом ни семье, ни друзьям, вы обязаны пообещать, — Данн провожал Клейна до самых ворот.

Клейн с удивлением переспросил:

— А как же проверка на наличие проклятий или следов злых духов?

— Раз Дейли не сказала, значит, их нет, — коротко ответил Данн.

Клейн успокоился, но, вспомнив о своих прежних страхах, торопливо спросил:

— Как мне убедиться, что в будущем не возникнет новых проблем?

— Не стоит так беспокоиться, — Уголок губ Данна дернулся. — По статистике, в подобных случаях восемьдесят процентов выживших свидетелей не сталкиваются ни с какими ужасающими последствиями. Хм, цифры я называю по памяти, но они примерно такие.

— Значит, остаются еще двадцать процентов бедолаг… — Клейн не собирался полагаться на свою удачливость.[28]

— В таком случае, вы можете подумать о том, чтобы присоединиться к нам в качестве гражданского сотрудника. Так, если появятся какие-то предвестники, мы сможем вовремя их заметить, — как бы невзначай бросил Данн, подходя к карете. — Или можете стать Потусторонним. В конце концов, мы не ваши няньки и не можем сторожить вас ночи напролет, наблюдая даже за тем, чем вы занимаетесь с женщинами.

— А я могу? — ухватившись за эти слова, тут же спросил Клейн.

Конечно, он почти не питал надежд; как вообще можно так легко присоединиться к Ночным Ястребам и получить потусторонние силы!

Ведь это же настоящие потусторонние силы!

Данн остановился и бросил на него взгляд искоса:

— … В принципе, это не исключено, все зависит от обстоятельств…

«Что?» — этот неожиданный поворот ошеломил Клейна; постояв несколько мгновений в оцепенении возле кареты, он наконец выдавил:

— Правда?

«Вы шутите? Неужели стать Потусторонним так просто?»

Данн тихо усмехнулся; его серые глаза были скрыты в тени кареты:

— Не верите? На самом деле, став Ночным Ястребом, вы многое потеряете, например, свободу.

— Но даже если не брать это в расчет, есть и другие проблемы. Во-первых, вы не являетесь священнослужителем, отличившимся особыми заслугами, или же преданным верующим, поэтому у вас не будет возможности выбирать и вы не сможете пойти по самому безопасному пути.

— А во-вторых… — Данн схватился за поручень и поднялся в карету. — Четверть всех дел, с которыми мы, Каратели, Механизм Разума и другие подобные судебные органы сталкиваемся каждый год, связаны с потерей контроля у Потусторонних.

«Четверть… потеря контроля Потусторонних…» — Клейн мгновенно застыл как вкопанный.

В этот момент Данн обернулся вполоборота; его серые глаза казались бездонными, а уголки губ дрогнули без тени улыбки, когда он добавил:

— И немалая часть из этой четверти — наши собственные товарищи.