Город Серебра, зал морга.
Деррик стоял перед ступенями. С покрасневшими глазами он неотрывно смотрел вперед — на родителей, лежащих в двух раздельных гробах.
В каменную плиту прямо перед ним был воткнут простой серебряный прямой меч. Лезвие едва заметно подрагивало в такт раскатам грома, которые то и дело сотрясали здание.
Супруги Берг в гробах еще не были мертвы. Они изо всех сил таращили глаза, то прерывисто, то тяжело и судорожно хватая ртом воздух. Но в глазах некоторых присутствующих было кристально ясно: искра их жизней необратимо, неудержимо угасает.
— Деррик, сделай это! — низким голосом произнес старец в длинной черной мантии, опирающийся на крепкую трость. Он смотрел на юношу, чье лицо исказила гримаса невыносимой муки.
— Нет, нет, нет! — русоволосый Деррик отчаянно замотал головой. С каждым словом он отступал на шаг назад. В конце концов из его груди вырвался истошный, разрывающий сердце и легкие крик.
Бум!
Старец с силой ударил тростью о пол:
— Ты хочешь, чтобы весь город отправился в могилу следом за твоими родителями⁈
— Тебе прекрасно известно: мы — покинутый богами народ тьмы. Наш удел — выживать в этих проклятых землях. Все мертвецы здесь неминуемо обращаются в ужасающих злых духов. И этот процесс невозможно обратить вспять никакими методами… кроме одного! Лишь кровный родственник должен собственными руками оборвать их жизни!
— Но почему⁈ Почему⁈ — в слепом отчаянии прошептал Деррик, мотая головой. — Почему нам, жителям Города Серебра, с самого рождения уготована участь стать убийцами собственных отца и матери…
Старец прикрыл глаза, словно воскрешая в памяти собственные пережитые трагедии:
— Такова наша судьба. Таково проклятие, которое мы несем на своих плечах. Такова воля богов…
— Достань меч, Деррик. Это высшая дань уважения твоим родителям.
— А после, когда ты успокоишься, ты сможешь попытаться стать Воином Божественной Крови.
Берг, лежащий в гробу, попытался что-то сказать. Его грудь тяжело вздымалась, но из горла вырывался лишь глухой, булькающий хрип.
Деррик сделал над собой колоссальное усилие. Шатаясь, он подошел к серебряному мечу и дрожащей правой рукой потянулся к рукояти.
Ледяной холод металла обжег ладонь, отдавшись в самом мозгу. Это чувство мгновенно напомнило ему о кровавом льде, который отец приносил с охоты. Одного лишь куска размером с ладонь хватало, чтобы в доме царила прохлада на протяжении нескольких дней.
Перед его мысленным взором бесконечной чередой замелькали образы: строгий отец, обучающий его искусству фехтования; заботливый отец, отряхивающий пыль с его спины; нежная мать, штопающая старую одежду; бесстрашная мать, заслоняющая его собой от мутировавшего монстра; вся их семья, собравшаяся вокруг мерцающего пламени свечи, чтобы разделить скудную трапезу…
— У-у-у… — из его горла вырвался низкий, сдавленный до предела стон. Правая рука резко напряглась, и он с силой выдернул прямой меч из камня.
Топ! Топ! Топ!
Низко опустив голову, он бросился вперед. Вскинув клинок высоко над собой, он с сокрушительной силой вонзил его вниз.
— А-а-а! — под этот душераздирающий вопль брызнула горячая кровь. Алые капли окропили лицо Деррика, заливая ему глаза.
Сквозь кровавую пелену, застилающую взор, он выдернул меч и вонзил его в соседний гроб.
Острый металл с влажным хрустом прошил плоть. Деррик разжал пальцы и, пошатываясь, выпрямился.
Он не стал заглядывать в гробы. Словно спасаясь от стаи преследующих его злых духов, он, спотыкаясь, выбежал вон из зала морга. Его кулаки были сжаты до побеления костяшек, а челюсти стиснуты так сильно, что скрипели зубы. Слезы, струящиеся по щекам, размывали кровавые пятна, оставляя на лице бледные дорожки.
— Эх… — наблюдавший за этой сценой старец лишь тяжело вздохнул.
Вдоль широких улиц Города Серебра возвышались ряды каменных колонн. На них висели фонари с незажженными свечами внутри.
На здешних небесах не было ни солнца, ни луны, ни звезд. Лишь вечный, непроглядный мрак, то и дело разрываемый ослепительными вспышками молний.
Освещаемые лишь этими сполохами, жители Города Серебра передвигались по погруженным в сумрак дорогам. Те несколько часов в сутки, когда гроза утихала, они считали тем самым легендарным, истинным «вечером». И именно в это время им приходилось зажигать свечи, чтобы разогнать тьму, осветить город и вовремя заметить крадущихся во мраке монстров.
Деррик брел по улицам с остекленевшим взглядом, совершенно не задумываясь о том, куда идет. Ноги сами принесли его прямо к порогу родного дома.
Достав ключ, он снял навесной замок и толкнул дверь. Взору предстала до боли знакомая обстановка, но… его не встретил ласковый, полный заботы голос матери. И отец не стал отчитывать его за то, что он бродит где-то допоздна. Дом встретил его лишь оглушительной, мертвенной пустотой и холодом.
Деррик с силой стиснул зубы. Быстрым шагом он прошел в свою комнату и вновь вытащил на свет хрустальный шар. Тот самый шар, который, по словам отца, использовался для жертвоприношений богам в давно сгинувшем городе-государстве.
Упав на колени перед артефактом, он принялся молиться. Без малейшей надежды в душе, захлебываясь от невыносимой боли, он зашептал:
— О, великое божество, молю, обрати Свой взор на эти покинутые Тобой земли…
— О, великое божество, молю, позволь нам, народу тьмы, сбросить с себя это проклятие судьбы…
— Я готов принести в жертву собственную жизнь, готов омыть алтарь своей кровью, лишь бы заслужить Твою милость…
…
Раз за разом он повторял эти слова. И когда отчаяние окончательно захлестнуло его, а он уже собирался подняться с колен, в кристально чистых глубинах шара внезапно вспыхнул сгусток багрового света!
Этот свет хлынул вперед, словно бурный поток, в мгновение ока поглотив Деррика с головой.
Едва к нему вернулась способность мыслить, он обнаружил себя стоящим внутри величественного дворца, своды которого подпирали гигантские каменные колонны. Прямо перед ним тянулся древний, испещренный временем длинный бронзовый стол. А по ту сторону стола восседал силуэт, с ног до головы укутанный густым серым туманом.
Вокруг царила лишь абсолютная, бескрайняя пустота. Дно этого мироздания тонуло в море серо-белой дымки, в которой то и дело вспыхивали иллюзорные, темно-красные сгустки света.
В душе Деррика внезапно затеплилась крошечная искра, имя которой было «надежда». С растерянностью и благоговейным трепетом он уставился на восседающую на возвышении фигуру:
— В-вы… вы — божество?
Едва слова сорвались с губ, как он вспомнил строчку из священных текстов Города Серебра и поспешно опустил голову. Эта строчка гласила: «Не смей смотреть прямо на бога!»
Клейн откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок. С абсолютно расслабленным, непринужденным видом он ответил ему на языке гигантов:
— Я не божество. Я лишь Шут, питающий глубокий интерес к тайнам древней истории.
Незаметно дважды сомкнув левые зубы еще до начала разговора, Клейн сквозь Духовное зрение уже успел разглядеть ауру юноши. Цвета, перетекающие от глубин Эфирного тела к поверхности Астрального, были пестрыми и хаотичными, лишенными какого-либо единства.
А это означало лишь одно: стоящий перед ним парень еще не стал Потусторонним.
«Шут…» — Деррик словно пробовал это слово на вкус. Выдержав долгую паузу, он с трудом выдавил:
— Кем бы вы ни были — божеством или Шутом, — моя мольба остается неизменной! Я хочу, чтобы все жители Города Серебра сбросили с себя это проклятие судьбы! Я хочу, чтобы на нашем небе взошло… взошло то самое солнце, о котором пишут в древних книгах! И… и если это в вашей власти, я умоляю воскресить моих родителей!
«Эй, притормози, я тебе не джинн из волшебной лампы…» — Клейн расцепил пальцы и с легкой усмешкой произнес:
— И с какой стати я должен тебе помогать?
Деррик опешил. Лишь спустя долгую минуту он пробормотал:
— Я… я отдам вам свою душу. Я готов омыть ваш алтарь своей кровью.
— Кровь и души простых смертных не представляют для меня ни малейшего интереса, — Клейн с улыбкой покачал головой. Он воочию наблюдал, как цвета эмоций юноши медленно, но верно окрашиваются в тона глухого отчаяния.
Не дав ему и рта раскрыть, он неспешно продолжил:
— Однако я могу дать тебе шанс.
— Я — Шут, признающий лишь равноценный обмен. Ты сможешь использовать всё, что сумеешь добыть, чтобы выторговать желаемое. Как у меня, так и у других, подобных тебе, людей. Запомни главное: ценность предложенного должна строго соответствовать требуемому…
— Это сделает тебя сильным. И возможно, настанет день, когда ты собственными руками, полагаясь лишь на себя, снимешь проклятие с Города Серебра и вернешь на его небеса солнце.
Опираясь на недавний монолог подростка, Клейн был почти уверен: Город Серебра находится именно в той самой Покинутой Богами Земле.
Разумеется, стопроцентной гарантии у него пока не было. В конце концов, согласно священным писаниям, небеса, лишенные солнца, существовали еще в Первую Эпоху — Эпоху Хаоса. Да и кто мог поручиться, что помимо Покинутой Богами Земли в этом мире не прячутся другие, скрытые от взора стран Северного континента территории?
Деррик слушал, затаив дыхание. Низко опустив голову и погрузившись в молчание, он наконец ответил:
— Я хочу стать «Солнцем». Я хочу получить от вас формулу зелья начальной Последовательности этого пути.
«Последовательность, магическое зелье, „Солнце“… Путь, монополизированный Церковью Вечного Пылающего Солнца… Значит, мы действительно находимся в одном и том же мире…»
«Само понятие „Последовательность“ появилось лишь после того, как в мир пришла первая Скрижаль Богохульства. А это произошло на закате Второй Эпохи — Темной Эпохи… Иными словами, если Город Серебра действительно находится в „Покинутой Богами Земле“, это доказывает, что данный регион оказался отрезан от Северного и Южного континентов как минимум в конце Второй Эпохи…»
«Неужели это как-то связано с Катаклизмом Третьей Эпохи? С той самой катастрофой из легенд, когда в мир явились Богиня Вечной Ночи, Мать-Земля и Бог Войны, и вместе с Повелителем Бурь, Вечным Пылающим Солнцем и Богом Знаний и Мудрости уберегли человечество от гибели…» — всего из пары фраз юноши Клейн сумел выудить колоссальный объем информации.
Вот только понимать собеседника ему было чертовски тяжело, а уж выстраивать фразы в ответ — и того хуже. Его познания в языке гигантов всё еще оставляли желать лучшего.
К счастью, древний фейсакский язык был прямым потомком языка гигантов. А уж в этой области Клейна можно было смело назвать настоящим экспертом. Именно поэтому его прогресс в освоении речи гигантов шел семимильными шагами, и сейчас он вполне мог изъясняться без откровенных ляпов.
Клейн, не меняя вальяжной позы, ответил ровным, лишенным эмоций тоном:
— Сделку мы проведем в следующий раз. А в ближайшие два дня тебе лучше не выходить из дома и по возможности избегать нахождения в одной комнате с другими людьми.
Он понятия не имел, как исчисляется время в Городе Серебра, и уж тем более не знал, как сопоставить его с часовыми поясами Королевства Лоэн. Поэтому ему пришлось ограничиться туманным «через пару дней». Клейн планировал дождаться следующего собрания Клуба Таро и лишь затем сообщить юноше, что отныне их встречи будут проходить именно в это время.
Что же касалось самого понятия «день», оно присутствовало в языке гигантов изначально. И Клейн рассудил: даже если жители Города Серебра давно перестали отмерять время сутками, смысл этого слова должен быть им вполне понятен.
— … Слушаюсь вашей воли, — покорно опустив голову, ответил Деррик, не смея возражать.
Клейн беззвучно выдохнул с облегчением. Легонько постукивая пальцами по краю стола, он произнес:
— Прежде чем я верну тебя обратно, давай завершим тот самый равноценный обмен. Я подарил тебе шанс обрести силу, и теперь ты обязан заплатить за это соответствующую цену.
— Я уже говорил, что я — Шут, питающий слабость к тайнам древней истории. Поэтому в качестве платы я требую от тебя историю Города Серебра. Всё, что тебе о ней известно.
Деррик на секунду задумался и ответил густым, низким голосом:
— Я расскажу всё без утайки.
— Начиная с того самого мига, когда Создатель всего сущего, всеведущий и всемогущий Бог, покинул эти земли, Город Серебра уже стоял на своем месте. Вернее сказать… он существовал еще до этого, вот только звался иначе — Государством Серебра.