«Зацепки, ведущие к зелью „Клоуна“».

* * *

Во главе древнего, испещренного временем длинного бронзового стола Клейн несколько раз перечитал про себя утверждение для гадания, откинулся на спинку кресла и погрузился в сон.

Окружающий мир стремительно наполнился безмятежностью и покоем. Картина перед внутренним взором стала призрачной и туманной. Бесчисленные искаженные, едва различимые образы мелькали с бешеной скоростью, напоминая капли утренней росы на нежных цветочных лепестках.

Постепенно Клейн взял свою Духовность под контроль и отчасти вернул себе способность воспринимать происходящее.

Он увидел перед собой камин. Перед очагом стояло кресло-качалка, в котором сидела пожилая женщина в длинном черно-белом платье.

Хотя незнакомка сидела, опустив голову, и ее лица не было видно, юноша интуитивно, но с абсолютной уверенностью понял, что это старушка.

Прямо перед ней располагался стол, на котором лежали газеты и стояла инкрустированная серебром жестяная банка.

«А ведь…» — Клейн, которому эта обстановка показалась до боли знакомой, быстро узнал увиденное:

Это была квартира Райела Бибера и его матери!

То самое место, где он впервые воочию столкнулся с трупным гигантизмом!

«И здесь скрываются зацепки к зелью „Клоуна“?» — не успела эта мысль промелькнуть в его голове, как пейзаж вокруг резко сменился.

Теперь перед ним предстал серо-белый склад, спрятанный в самом дальнем ряду таких же неприметных строений.

Внутри повсюду валялись жуткие белесые обломки костей и омерзительные куски кровавого месива, сплющенные так, словно по ним прошелся гигантский валун.

Едва Клейн осознал, что это за место, и вспомнил, кому принадлежат эти останки, как картина перед его глазами исказилась и разлетелась вдребезги, словно потревоженное отражение на водной глади. Из осколков соткалось новое туманное видение:

Обнаженное тело, лежащее на длинном столе, накрытом белой простыней. А прямо над ним парил сгусток крови с едва уловимым синеватым отливом.

Юноша нахмурился, мысленно бормоча:

«Сначала убежище Райела Бибера и его останки, а теперь — та самая штука, в которую превратилось клеймо на запястье клоуна во фраке?»

Пока он пытался разгадать истинный символизм этих образов, смена декораций резко ускорилась:

Мраморный кофейный столик. Набор кожаных диванов: один большой и два поменьше. Люстра, высоко парящая под потолком.

Клейн Моретти — черноволосый, кареглазый, с ярко выраженной аурой ученого. Круглый, как бочонок, белокожий здоровяк. И молодая, миловидная девушка в полупрозрачных перчатках.

Мужчина средних лет в черной мантии, чьи густые жесткие каштановые волосы торчали во все стороны, словно колючки. Тот же самый белокожий здоровяк. Седовласый старик лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкой шевелюрой и серо-голубыми глазами. А на круглом столе между ними лежала угольно-черная тетрадь, источающая ауру первобытной, пугающей древности.

Дневник семьи Антигон!

Клейн резко выпрямился. Сон мгновенно рассеялся без следа.

Глядя на бескрайний серый туман и багровые звезды за пределами монументального храма, он в изумлении и замешательстве размышлял:

«Я ведь гадал на зацепки к зелью „Клоуна“… С какой стати здесь вдруг всплыл дневник семьи Антигон?»

«Так, надо подумать. Тот здоровяк — это Уэлч. Точно, Уэлч, тот самый бедолага, который купил дневник семьи Антигон и запустил всю эту цепочку катастроф… А молодая девушка в перчатках — Ная…»

«Вспомнил! Мраморный столик и кожаные диваны — это же гостиная в доме Уэлча. Именно там я впервые встретил „Медиума“ Дейли».

«Иными словами, я только что видел гостиную Уэлча. Видел, как прежний владелец тела обсуждал этот дневник с сокурсниками».

Эмоции Клейна постепенно улеглись. Вернув себе хладнокровие, он принялся ритмично постукивать пальцами по краю бронзового стола:

«А что же тогда означает последняя картина? Дневник, Уэлч… Неужели это сцена покупки той самой древней реликвии?»

«Из двух других присутствующих один показался мне до боли знакомым. Мужчина в классической черной мантии… Торчащие волосы, темные круги под глазами… Ну конечно! Хайнас Винсент! Тот самый Хайнас Винсент из Клуба гадателей, который „мирно“ скончался, когда капитан проник в его сон из-за секретного заклинания, подсмотренного Селеной!»

«О Боги! Выходит, это он продал дневник Уэлчу?»

«Сделав крюк, все ниточки снова сплелись воедино. До чего же тесен мир… нет, тесен Тинген! А если вдуматься, это вполне логично. Хайнас Винсент был отнюдь не заурядным предсказателем. Он глубоко погрузился в мистицизм, привлек к себе внимание какого-то древнего злого бога. У него вполне были и каналы, и возможности раздобыть дневник, случайно утерянный Тайным Орденом…»

«Неудивительно, что капитан с ребятами так и не смогли вычислить продавца. Они искали совершенно не в том направлении, шерстили антикварные рынки… А когда появились прямые следы самого дневника, они и вовсе забросили эти поиски».

«Какая жалость. Хайнас Винсент умер совсем недавно. Будь он жив, из него наверняка можно было бы вытрясти немало ценной информации об этом дневнике… Раз уж он так глубоко увяз в оккультизме, он не мог не изучать эти записи… Его смерть пришлась как нельзя кстати. Поразительное совпадение!»

«Впрочем, там был еще один человек. Седовласый старик. Возможно, он тоже знает немало интересного».

Пальцы Клейна, отстукивающие ритм по столу, замерли. Юноша еще раз прокрутил в голове все образы из «гадания по снам»:

«Дом Райела Бибера. Его убежище. Его останки. Тот сгусток крови от клейма клоуна во фраке. Дом Уэлча. Сцена, где Уэлч, Ная и прежний владелец тела обсуждают дневник. Встреча Уэлча, Хайнаса Винсента и дневника семьи Антигон… Хех, за исключением клейма клоуна, всё остальное напрямую связано с дневником!»

«Но я ведь гадал на зацепки к зелью „Клоуна“… Это не научно! Нет, это антинаучно даже по меркам мистицизма!»

Став «Провидцем», Клейн уже пытался узнать, у кого именно Уэлч приобрел злополучный дневник. Но тогда он не догадался использовать силу серого тумана и потерпел фиаско. А теперь, гадая на совершенно иную тему, он словно невзначай вытащил на свет истину.

Дав себе пару десятков секунд на раздумья, Клейн, опираясь на информацию из дневников Росселя, принялся расшифровывать сновидение:

«Вариант первый. Заратул, а точнее, Тайный Орден, охотится за реликвиями семьи Антигон. Следовательно, символизм сна прозрачен: нужно использовать наследие Антигонов в качестве наживки, чтобы выманить Тайный Орден и раздобыть у них рецепт зелья „Клоуна“».

«Вариант второй. Формула зелья „Клоуна“ записана прямо в дневнике семьи Антигон. Семья Заратул идет по их следам, а значит, между ними есть глубокая историческая связь. Возможно, они были союзниками, а может, и заклятыми врагами. Поэтому наличие у семьи Антигон части цепочки Последовательностей Тайного Ордена выглядит вполне логично. О союзниках и говорить нечего, а уж враги и подавно изучают друг друга под микроскопом…»

«Вот только вторая гипотеза никак не объясняет присутствие в видениях того кровавого сгустка, оставшегося от клейма клоуна. Эх, а жаль. Будь этот вариант верным, мне оставалось бы лишь дождаться, пока эксперты Священного Собора расшифруют дневник, и я бы без малейшего риска получил заветный рецепт».

«На данный момент первая гипотеза кажется наиболее вероятной. Однако моя интуиция Провидца подсказывает, что здесь кроется куда более глубокий символизм».

Придя к этому выводу, Клейн потер лоб. Он вдруг остро ощутил на себе все ограничения своего класса.

Если не брать в расчет самые банальные и очевидные символы, любое толкование Провидца превращается в прогулку по тонкому льду над бездонной пропастью. Малейшая ошибка в интерпретации, упущение хоть одной критически важной детали — и катастрофа неминуема. Клоун во фраке стал тому живым, истекающим кровью доказательством!

В это мгновение Клейну показалось, будто он нащупал саму суть пути «Провидца». Казалось, еще один крошечный шажок — и зелье будет полностью усвоено.

— Спасибо, что ценой своей жизни преподал мне этот урок… Хвала Богине! — прошептал он, начертав на груди знак багровой луны.

Следом он решил погадать на мистера Азика, задав два вопроса: желает ли тот ему добра и является ли могущественным Потусторонним. На оба утверждения маятник дал однозначный положительный ответ.

Непрерывная череда гаданий и пребывание в сером тумане изрядно истощили запасы энергии Клейна. Почувствовав подступающую усталость, он оборвал поток размышлений и выделил для себя первоочередную задачу:

«Как можно скорее отыскать того седовласого старика, который присутствовал при встрече Уэлча, Хайнаса Винсента и дневника!»

«Начать поиски логичнее всего с Клуба гадателей».

«И нужно почаще наведываться к мистеру Азику. Вполне вероятно, что он — член Школы Жизни средних Последовательностей. Увы, у меня слишком мало вводных данных, чтобы подтвердить это гаданием…»

Фух… Клейн протяжно выдохнул. На материализовавшемся перед ним листе пергамента он воссоздал портрет того самого старика лет пятидесяти с кустистыми бровями, жидкими каштановыми волосами и серо-голубыми глазами.

Это и был третий участник сделки по продаже дневника семьи Антигон!

Разглядывая иллюзорный рисунок, Клейн вдруг почувствовал непреодолимое затруднение:

«…Я же совершенно не умею рисовать. Еще с начальной школы мои художества вызывали у учителей лишь нервный тик».

«Может, прибегнуть к ритуальной магии, как это делал старый Нил? Но ведь там нужно возносить мольбы Богине… А я использую силу серого тумана… Если боги прознают о моих фокусах, мне крышка!»

«Погодите-ка… А что, если помолиться самому себе? Передать образ — это ведь почти то же самое, что передать звук… Пусть я пока и не способен в полной мере черпать силу из серого тумана, но уж на такую мелочь меня должно хватить!»

Воодушевившись этой идеей, Клейн окутал себя Духовностью и сымитировал чувство стремительного падения.

Вернувшись в спальню, он зажег газовую лампу и зашептал молитву:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе.

— Ты — Таинственный Владыка над серым туманом.

— Ты — Король Желтого и Черного, повелевающий удачей.

— Я молю Тебя ниспослать откровение. Молю даровать мне способность в точности изобразить увиденное.

Пробормотав заклинание, Клейн не стал ни разбрызгивать эфирные масла, ни жечь травы. Он обошелся без всяких вспомогательных атрибутов.

Возносить мольбы самому себе оказалось до неприличия просто!

Вскоре в его ушах раздался едва уловимый шепот, а на тыльной стороне ладони проступили четыре черные точки, образующие идеальный квадрат.

Сделав четыре шага против часовой стрелки и читая заклинание, Клейн вновь прорвался сквозь пелену безумия и хаоса, оказавшись над серым туманом.

На этот раз он не заметил пульсации ни у одной из багровых звезд. Зато его взгляд зацепился за спинку кресла во главе длинного бронзового стола. Странный символ, сплетенный из Глаза без зрачка и Искаженных линий, едва заметно мерцал, излучая иллюзорные волны молитвы.

Прислушавшись и убедившись, что это его собственный зов, Клейн снова визуализировал портрет «третьего участника». Используя уже отработанный метод ответа на мольбы, он швырнул этот образ прямо в мерцающий символ.

Закончив с этим, он немедленно покинул таинственное пространство над серым туманом и вернулся в свою спальню.

Едва восстановив равновесие, Клейн тут же увидел перед мысленным взором нужный портрет. Вместе с ним он ощутил, как его тело наполняет невидимая, тонкая сила.

Схватив перьевую ручку и чистый лист бумаги, он мысленно отдал приказ к действию.

К величайшему изумлению юноши, его правая рука задвигалась сама по себе, словно обретя собственную волю. Она с бешеной скоростью замелькала над бумагой, вычерчивая штрих за штрихом.

И вскоре на листе появилось поразительно реалистичное изображение того самого старика.

Быстро приписав сбоку цвет волос, глаз и прочие приметы, Клейн с облегчением выдохнул. Его правая рука слегка подергивалась от перенапряжения.

Иллюзорный образ, стоявший перед его мысленным взором, начал стремительно таять, пока не исчез окончательно.