Проснулась я с мокрым платком на лбу. Не могу сказать, что это помогло мне избавиться от температуры. Я все еще ощущала жар и одновременно озноб. То еще состояние. В одно секунду тебя колотит, в следующую хочется сбросить одеяло и почувствовать долгожданную прохладу. Как же неприятно болеть. Лучше чем-то заниматься, нежели лежать с температурой.

Медленно открыв глаза, языком смочила губы и сглотнула. Этот жест не был призывом к поцелую. Сухость губ требовала внимания и смачивание прохладной водой. Пить хотелось неймоверно, но я лежала и смотрела больным взглядом на Льва. А он в свою очередь буравил меня строгим взглядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Не очень, — вздохнула я, поворачиваясь набок и подкладывая под щеку ладонь.

Прикрыла глаза, ощущая в теле слабость. Хотелось снова спать.

— Ты давно ела? — услышала, как Лев поднялся и обошел кровать, останавливаясь с моей стороны.

— Наверное, еще утром.

— Твой жених не подумал о том, что ты голодна?

Я резко распахнула глаза и одарила его жгучим взглядом.

— Мой парень не должен тебя волновать.

— Он меня и не волнует. Лежи, я сейчас принесу бульон с сухариками. А потом выпьешь лекарства.

Я не стала ничего говорить. К тому же, меня не собирались слушать. Лев Андреевич развернулся и вышел из комнаты. Я прикрыла глаза и закуталась сильнее. Мне хотелось тепла. А еще — чувствовать себя хорошо. Но это не так быстро.

Кажется, я начала засыпать, когда услышала, как Лев вернулся в комнату.

— Давай, поешь, тебе нужны силы.

Он отставил чашку с бульоном, поправил подушку и помог мне присесть, уперевшись в нее спиной.

— Держи, — подал чашку и бросил в нее немного сухариков.

— Спасибо.

— Ты почему не позвонила Лесе, не сказала, что плохо себя чувствуешь? В кинотеатре ты уже с температурой была?

— Нет, не думаю. Мне дома резко стало плохо.

Лев Андреевич поджал губы и выдохнул выказывая свое недовольство.

Бульон я съела лишь половину, и то из-за пристального внимания мужчины. Аппетита не было вовсе. Отставив чашку на тумбочку, я прикрыла глаза, когда Лев подал мне лекарства и стакан воды. Я выпила все необходимое и уснула.

Следующее пробуждение было сложным. Я крутилась, вертелась, стонала от жара. Мне было очень плохо. Хотелось плакать, но даже на это не находилось сил. Я только почувствовала, как Лев отодвинул одеяло, опустил край моих шорт и сделал укол. И сейчас мне было все равно на его такую вольность. Я просто снова уснула.

— Катюша, просыпайся, пора пить лекарства, — услышала знакомый хриплый голос и почувствовала, как по коже пробежали мурашки.

Открыв глаза, я мысленно поблагодарила, что мужчина закрыл шторы и яркое зимнее солнце не слепило глаза.

— Сколько время?

— Двенадцать уже. Ты долго спала. Как самочувствие?

— Намного легче, но голова болит.

— Пойдем в душ, а потом пообедаешь. Голова может болеть из-за того, что ты за сутки нормально не ела.

— Какой душ? У меня же еще температура.

— Ну и что? После душа, тебе станет легче. Ты смоешь с кожи всю гадость, что выходила через тело пока ты спала.

Я сглотнула и медленно кивнула. Лев Андреевич мужчина взрослый, знает, как лучше.

Отбросив одеяло, я стала поправлять майку, которая во время моих ночных маневров задралась по самую грудь. Лев прищурившись, наклонился и неожиданно подхватил меня на руки.

— Ты еще слаба. Я помогу.

А я была не против. У меня такое состояние, что спорить не было никакого желания. Я только руками обвила его шею, и положив голову на плечо, устало вздохнула.

В ванной он тоже меня не оставил одну. Поставил на пол, раздел и занес в кабину. И да, я не сопротивлялась. Будь я здорова, вообще не пустила бы его на порог. Или я вру сама себе?

— Сейчас померяем температуру, поешь и выпьешь лекарства.

— Снова будешь делать укол?

— Нет. Ты уже гораздо бодрее выглядишь, чем вчера. Но признаюсь, глазеть на твою попку мне очень понравилось.

Я прикрыла глаза и задрав голову позволила теплым струям воды хлестать по моим щекам.

— Катя, — неожиданно близко к моему уху прошептал Лев и я вздрогнула, ощутив между ягодиц его член, — скажи мне, ты любишь своего парня?

Зачем он это делает?

— Лев, не нужно…

Он опустил руки вдоль моих бедер и медленно погладил их. Я приоткрыла рот от нежности, которую дарили его прикосновения.

— Ответь, Катя.

— Я не хочу, Лев. Не хочу все это ворошить. Не нужно.

— Почему? Я потонул в тебе, Катя, и хочу быть рядом.

Его пальцы сильнее сжались на бедрах и двинулись выше.

Я сделала вдох через зубы и закатила глаза.

— Я не смогу признаться Лесе, что мы с тобой спим. Не хочу, как она…

Я замолчала и напряглась, понимая, что чуть не сдала подругу.

— Что, как она?

Я сглотнула, а Лев развернул меня за плечи и впился в глаза строгим взглядом.

— Говори.

— Ничего. Уходи!

— Говори, — он встряхнул меня за плечи, отчего в голове словно землетрясение случилось.

— Пусти, мне нехорошо.

Он медленно разжал пальцы и сделал полшага назад. Его взгляд продолжал буравить меня, и я прикусила губу.

— Что от меня скрывает моя дочь.

— Твоя дочь, ты и спроси у нее, а меня оставь в покое. Спать мы больше не будем. И да, я люблю своего парня. А ты проваливай!

И распахнув дверцу, я вышла из кабины, не желая продолжать разговор.

Он мне никто, чтобы говорить со мной подобным тоном. А хочет что-то узнать у дочери, пусть спросит ее.

— Мы не договорили.

— Выход знаешь где. Спасибо за заботу. И до свидания.